Dream about him kissing you

      — Ты мне не рассказывал, что с парнями целовался.       — Нечего рассказывать. Он пьяный был.       Серёжа закусывает губу. До сих пор в груди сладко щемит, когда вспышки воспоминаний о том, как крепко Дима сжимал его бёдра, как горячо прижимал к холодной столешнице, пронзают память. Он глубоко вдыхает, прикрывая глаза.       Он помнит, как стоял на балконе, дыша прохладным вечерним — было часов девять, наверное — воздухом. С каждым взглядом вниз он замечал всё меньше людей: сначала ушли с площадки дети с мамами, потом — загулявшиеся подростки, за ними и старушки со своих скамеек. Дышать стало будто ещё легче, и Серёжа вдохнул глубоко, полной грудью, прикрыв даже в наслаждении глаза.       Время подходило к половине одиннадцатого, когда он собрался возвращаться в квартиру. Окинув взглядом двор в последний на сегодня раз, он заметил смутно знакомую фигуру, неторопливым шагом прогуливающуюся сквозь дворы. Он окликнул фигуру, и та остановилась, поднимая глаза — так и есть, Дима.       — Привет! — махнул ему Серёжа рукой. — Не хочешь зайти?       Дима, кажется, улыбнулся в ответ — ну, насколько можно было разглядеть его лицо со второго этажа — и потопал к подъезду.       Он помнит, что Дима был изрядно пьяный, в состоянии между «любить весь мир» и «думать об ошибках прошлого», так что позвать его к себе было хорошей идеей — наедине с собой он наверняка бы погрузился в мысли, если бы вообще дошёл до дома. Серёжа устроился с ним на диване, включил какой-то посоветованный Димой детективный фильм, и они тихо переговаривались — о фильме, о работе, о пустяках. Дима ощутимо расслабился, и Серёжа вдруг почувствовал себя хорошим другом. В кои-то веки.       Когда убийца был пойман, Диму уже сморил сон. Чуть встряхнув его за плечо с тихим «не засыпай тут», Серёжа прошёл на кухню, чтобы чуточку размяться — Дима навалился на него, пока шёл фильм — и выпить водички.       — Давай, наверное, диван тебе застелим, — сказал он, стукнув пустым стаканом о стол. Плечей неожиданно коснулись чужие руки, мягко разворачивая, и Серёжа едва не вздрогнул. — Дима.?       Он помнит, как Дима смотрел на него. Заглянул в удивлённые глаза, молча оглядел сверху донизу с неясного рода полуулыбкой на лице. Поставил ладони на столешницу по обе стороны от Серёжиных бёдер, сделал ещё шаг, встал так близко, что своим телом прижимал Серёжу к столешнице между раковиной и плитой, и вдохнул тихое напуганное «Дима?», припав к Серёжиным губам своими.       Серёжа чувствовал, как пальцы крепко — до всхлипов, до дрожи — сжимали его бёдра, как чужой язык просился внутрь. Он тысячи раз проклял своего внутреннего подростка, человека желаний и пороков, который словно перехватил контроль и жадно ответил на внезапный поцелуй, вжавшись в тело напротив ещё сильнее, хотя, казалось, сокращать расстояние уже было некуда.       Он помнит, как было больно отрываться от Диминых губ и отстранять его от себя. Взгляд напротив был мутным, губы — яркими-яркими, а Димины ладони всё ещё лежали на его бёдрах.       — Дим, не надо, — прошептал он. Дима нахмурился, скользнул взглядом по его лицу, явно ища ответ. Не нашёл.       — Ты не хочешь?       — Ты не хочешь, — поправил его Серёжа, позволив себе осторожно провести кончиками пальцев по чужой щеке. Правда, Дима поджал губы в обиде, покачал головой, уходя от прикосновения.       — Ты не можешь так говорить, — пробурчал он. — Ты не знаешь.       — Я знаю, что ты пьяный, — мягко напомнил Серёжа.       — А, ну да, — Дима устало уронил голову Серёже на плечо, не меняя положения в остальном — это наверняка неудобно, но ему, видимо, нет до этого дела. — Не веришь мне?       — Я не верю алкоголю и знаю, что завтра ты можешь пожалеть, — всё тем же мягким тоном объяснил Серёжа, осторожно поглаживая Димину спину.       Вверх, вниз…       Дима молчал — не издавал ни звука, продолжая стоять в прежнем положении. Серёжа решил не торопить его.       Вверх, вниз…       — Ты — самое дорогое, что у меня есть в этой жизни, — пробормотал Дима куда-то ему в шею, переместив руки на его спину, крепко обняв. — Знаешь?       — У тебя Катя, Дим, — Серёжа на мгновение стиснул зубы, чтобы не позволить себе принять такую сладкую фразу близко к сердцу. Дима хоть и ощутимо напрягся после его ответа, но всё же прижался теснее, когда Серёжа обнял его в ответ. — Давай-ка спать.       Он помнит, что Дима не издал ни звука, пока Серёжа стелил ему на диване — послушно тихо сидел за столом рядышком, думая о чём-то своём.       — Мне написать Кате, что ты у меня?       — Не надо, — глухо ответил Дима, не поднимая взгляда. — Она не дома сегодня, — и ещё тише, едва различимо. — Тоже.       Дима устало опустился на диван, тихо поблагодарил, когда Серёжа бережно укрыл его пледом, и вдруг схватил его за запястье.       — Посиди со мной хотя бы, — попросил он. — И зря ты мне не веришь, — его глаза закрылись, когда Серёжа опустился на ковёр рядом, и голос стал тише. — Я тебе никогда не врал.       Серёжа возвращается в квартиру и захлопывает дверь на балкон чуть с большей силой, чем стоило бы.       Надо, наверное, начать гулять по вечерам. Чего на балконе стоять, думать лишний раз… ***       — Что такое, Дим?       Друг стоит на пороге его квартиры — грустный, разбитый, пьяный. Закусывает губу, проходя чуть дальше, чтобы Серёжа мог закрыть за ним дверь.       — Мы с Катей расстались.       Серёжа понимающе кивает в ответ. Он тянет руки к Диме, помогая стянуть куртку — тот молчаливо благодарит его взглядом.       — Расскажешь?       — Нечего рассказывать, — бормочет Дима, пожимая плечами. — Она разлюбила, я тоже. Давно, — добавляет глухо.       Серёжа делает то, что и собирался до прихода гостя — Дима ему совершенно не мешает. Он включает фильм, устраивается на диване, обнимая подушку, и погружается в просмотр — краем глаза он видит, что Дима садится рядышком, но на почтительном расстоянии, и продолжает молчать. Серёжа не настаивает.       — Мы пиздец, Сереж, — восклицает Дима, когда на экране начинают выскакивать титры. Серёжа смотрит на него чуть удивлённо. — Приходим к тебе только побухать, трезвые редко видимся даже… пиздец, — резюмирует он. — Хочешь, в музей завтра сходим? В археологический, — горячо добавляет он. — Там выставка с изразцами сейчас, тебе нравится же.       — Я упомянул об этом один раз, и ты помнишь? — Серёжа улыбается, чувствуя тепло в груди. — Приятно удивлён.       Дима улыбается, явно довольный тем, что угодил, и, шмыгнув носом, лезет обниматься — Серёжа и не возражает.       Боже, конечно, не возражает. ***       Только услышав шуршание со стороны дивана, Серёжа выщелкивает из пачки пару таблеток и наливает в стакан холодной воды из-под крана. Проверяет: да, уже проснулся.       — Доброе утро, — улыбается он, протягивая Диме таблетки и воду. — Ты как?       — Жить буду… — Дима опрокидывает стакан залпом и возвращает, тихо поблагодарив. Он закрывает лицо руками, падая обратно на диван. — Блять, Серёж, извини, я заявился посреди ночи, как мудила, — Серёжа едва различает его бормотание сквозь преграду из ладоней.       — Я не спал, не парься, — отмахивается он.       — Ты не смотрел билеты?       Серёжа оборачивается, глядя непонимающе — Дима в последнее время очень его удивляет.       — Чего?       Дима отнимает руки от лица и чуть приподнимается, смотрит на него в ответ, как на дурака.       — Я пил, конечно, но прекрасно помню, что обещал тебе музей, — он осторожно спускает ноги с дивана, стараясь не делать резких движений. — Если ты все ещё хочешь, конечно, — добавляет учтиво.       — Было бы здорово, — признаётся Серёжа, и Дима улыбается в ответ.       — Я только не подумал, что мы билеты можем не найти.       — Будний день же, должно быть что-то, — пожимает Серёжа плечами, залезая в телефон.       Билеты они и правда находят, и довольно просто. Серёжа неторопливо готовит завтрак, они абсолютно бессовестно едят на диване перед телевизором и потом позволяют себе потерять ещё немного времени, посмотрев ещё одну серию — из-за этого Диме приходится забежать домой чуть быстрее, лишь чтобы переодеться и сменить обувь на более удобную. С другой стороны, Серёжа гаденько радуется, что ему не нужно долго ждать в машине.       Совершенно забыв о том, что они, вообще-то, на машине, после археологического Серёжа тянет Диму в Английское подворье (ну пойдём, тут всего-то девятьсот метров) — потолки там безумно низкие, и они смеются, одновременно думая о том, что нужно притащить сюда Антона — и потом в подземный музей на противоположном конце парка (да совсем близко тут, давай). От обилия информации из аудиогидов в голове почти что каша, и под конец дня Дима чуть не воет, когда вспоминает, что им ещё идти до машины — Серёжа лишь смеётся над ним.       — Пиздец, я отвык от такого, — оказавшись, наконец, в Серёжиной квартире, стонет Дима, сползая вниз по стене, как только стягивает кроссовки. — Кайф, но завтра я не смогу двигаться.       — Вставай давай, — хихикает Серёжа, тормоша его за плечо. Дима лишь запрокидывает голову назад, устремляя взгляд в потолок.       — Я стар и немощен, оставь меня, — хрипит он гулко, вновь заставляя Серёжу засмеяться.       — Ты младше меня, дед.       Дима всё-таки встаёт с пола, поднимается на ноги, когда Серёжа протягивает ему руку — хватается крепко, не пытаясь согнать с лица улыбку. Стоит рядом совсем — их дыхание сталкивается где-то посередине — и руку почему-то не отпускает.       — Останешься? — тихо предлагает Серёжа, стараясь не разрушить мгновение. Дима хихикает.       — Не надоел тебе ещё?       — Боюсь, что ты свалишься где-нибудь в метро. Ты же без машины, — Сережа шутит, но улыбается мягко-мягко, так, чтобы Дима понял, чтобы прочитал: я хочу, чтобы ты остался. И Дима кивает в ответ.       — Спасибо, Серёж, — он делает шаг назад и оглядывается, ища взглядом хоть какие-нибудь часы. — Время не сильно поздно ещё? Давай приготовлю по-быстрому что-нибудь.       — Обожаю, когда ты готовишь, — признаётся Серёжа. ***       Димино лицо во время игры так же сосредоточенно, как и когда он работает, замечает Серёжа. Полностью погружён, ни единого отвлекающего фактора.       Ну, так ему кажется — он и сам устремил всё внимание в экран с быстро-быстро меняющейся картинкой и лишь изредка посматривал на Диму. Поэтому, когда Димин неожиданно глубокий голос разрезает тишину, до этого нарушаемую лишь звуками игры, Серёжа едва не вздрагивает.       — Серёж, — зовёт Дима. — я собираюсь начать пиздецкий разговор. Можешь остановить меня в любой момент.       Серёжа кивает в ответ. Сердце заходится в неведении, хотя он и пытается не паниковать раньше времени — подумаешь, поговорить надо…       — Ты был трезвый, когда мы целовались, — глухо выдаёт Дима. Не предположение — утверждение.       Сердце на мгновение ухает куда-то вниз, а после начинает стучать в три, кажется, раза быстрее, словно пытаясь доказать: «Вот! А я о чём? Мне с самого начала так и казалось!»       Дима молчит. Его джойстик давно уже отодвинут в сторону, и Серёжа чувствует его тягучий взгляд на своём лице. Он делает пару глубоких вдохов, прежде чем поставить игру на паузу и попытаться ответить.       — Ты ко мне первый полез, — отрезает он, не глядя на Диму.       — Я… — Димин голос звучит растерянно. Он делает паузу, явно пытаясь подобрать слова получше. — Я без наезда. Я думал, мне приснилось.       — Может, будет лучше, если ты и дальше будешь так думать, — бурчит Серёжа.       Дима удивляет его который раз: Серёжа едва-едва замечает, что он отрицательно качает головой и после за доли секунды сползает с кровати вниз, на пол, становится на колени прямо перед Серёжей — так, чтобы не было варианта отвести взгляд.       — Нет, — твёрдо говорит Дима, аккуратно опустив ладони на Серёжины разведённые колени. — Понимаешь, я помню, что ты говорил… Я спросил тебя, хотел ли ты этого, и ты не отрицал, — он поглаживает кожу, лёгкими касаниями вырисовывая замысловатые узоры по краю шорт — Серёжа не знает, что его больше смущает: Димины руки или сам разговор. — Но если что-то поменялось — скажи мне, и мы просто это забудем.       Серёжа позволяет себе коснуться Диминой ладони, накрыть её своей. Он прочерчивает кончиками пальцев линии, случайно ловит чужой взгляд — Дима ждёт ответа.       — Не поменялось, — глухо отвечает, наконец, Серёжа. — Давай отложим до утра. Подумаем… на трезвую голову, — Дима хихикает, и Серёжа понимает, что сказал. — Холодную. Я имел в виду холодную голову, — усмехается он тоже, исправляясь.       — Окей, — Дима с улыбкой кивает, сжимая его ладонь. — Спасибо, Серёж. Доброй ночи.       Дима уходит в гостиную — спустя несколько минут звуки за дверью совсем затихают. Серёжа ещё долго думает, за что же Дима его поблагодарил, прежде чем провалиться в беспокойный сон. ***       — Доброе утро.       Дима упирается плечом в дверной косяк, сложив руки на груди, и улыбается мягко-мягко. Серёжа дёргается поначалу, заметив его через зеркало, а потом начинает хихикать прямо так, с полным пены ртом — Дима смеётся тоже, глядя на него.       — Я приду через несколько минут, — говорит Серёжа, сплюнув пену. Дима кивает и уходит на кухню — там уже что-то явно булькает и шипит.       Серёжа добрых десять минут собирается с силами: надо же, Дима совсем рядом, почти в его руках, они в шаге от чего-то большего, но Серёжа так чертовски боится. Он сотни раз позволял мыслям уйти в сторону грёз, в его голове мелькает столько вариантов, что выходить в реальность страшно. Выйти, наконец, его заставляет встревоженное Димино «У тебя там всё хорошо?», доносящееся из кухни.       Дима как раз выключает конфорку под джезвой, в которой только-только вскипел кофе. Он улыбается, краем глаза замечая Серёжу, и подходит ближе — они стоят теперь в полуметре друг от друга, лицом к лицу.       — Не передумал? — тихо интересуется Серёжа. Дима смеётся в ответ.       — Я был трезв.       — Можно и без этого принимать глупые решения.       Дима кивает, соглашаясь — можно, несомненно. Он скользит взглядом по чужому лицу, раздумывая над ответом лишь мгновение.       — Не передумал, — он нервно мажет кончиком языка по розовым губам. — А ты? — спрашивает едва слышно.       Серёжа с лёгкой улыбкой качает головой — нет, как и ты. Дима выдыхает с облегчением, прислоняется плечом к стене, словно вмиг расслабляясь.       — Все будет как раньше? — с надеждой спрашивает он.       — А что для тебя «как раньше»?       — Я не хочу терять друга из-за того, что влюблён в него по самые не балуйся, — усмехается Дима, заставляя Серёжу засмеяться в ответ. Тот делает шаг навстречу, ещё ближе, вставая на расстоянии выдоха — Дима словно замирает перед ним, заворожённый.       — Тогда все как обычно, — шепчет Серёжа. — Только теперь я могу делать… так, — секундная заминка, и он подаётся вперёд, соединяя их губы. Он чувствует Димину улыбку, чувствует его крепкую ладонь на своём затылке, пальцы, зарывающиеся в волосы, и это просто… чудесно.       Серёжа для себя решает, что будет считать этот поцелуй их первым.