Парень, с которым постоянно что-то случается

Судя по часам, день клонился к вечеру. Из-за знаменитого лондонского смога город всегда погружён в полумрак, не позволяющий определить время по солнечному свету даже приблизительно. Однако, сегодняшняя его плотность не слишком мешала привычной жизни горожан. По мостовой с грохотом катились многочисленные экипажи, тротуары были запружены людьми. Клерки спешили домой после тяжёлого трудового дня или направлялись в кабаки, чтобы пропустить пинту-другую хмельного, уличные торговцы сворачивали лотки, а лавки ещё светили запотевшими витринами. Шумная компания студентов направлялась в паб, чтобы отметить вечер пятницы. Митч плёлся в хвосте, как всегда, чувствуя себя не в своей тарелке. Не очень любил шумные вечеринки. Но сегодня его неожиданно пригласил Алекс Сплин. Уличный мальчишка подбежал к компании, пробился к светловолосому молодому человеку, добившись внимания, сунул в руки конверт и исчез в толпе. Алекс остановился, махнув приятелям, чтоб не ждали, тут же вскрыл конверт и с изумлением уставился на крохотную записку. Улыбка сползла с его лица. Компания уже пересекла улицу и собиралась исчезнуть в дверях паба. А Митч задержался, чтобы дождаться приятеля. Рядом удачно стоял большой четырехместный кэб-брум, Митч спрятался за ним, исподтишка поглядывая на Алекса и надеясь, что не выглядит при этом слишком странно. Вдруг он услышал голос. Кто-то говорил в экипаже, и прежде, чем Митч успел смущенно отойти, услышал такое, что заставило его остаться и прислушаться. — Он клюнул! Ха-ха! Мелкий гадёныш Сплин клюнул! Какая удача, — явно мужской, но при этом странно высокий голос с иностранным акцентом говорил про Алекса! А потом резко переменился, затараторил, — Он берёт кэб. Эй ты! Бегом на Шарлотту. Делай, что хочешь, но ты должен быть там раньше него! Предупреди Дока. Пусть встречает. Ах, какой я молодец! Какой молодец! — запел довольно голос и снова рявкнул, — Ну?! Чего ждёшь? Митч едва успел отойти, как из брума выскочил человек и засвистел извозчику. Алекс уже садился в кэб. Брум тоже тронулся, явно получив команду от господина с тонким голосом, и двинулся следом. Митч замер в нерешительности. Все происходило слишком быстро! Не придумав ничего лучше, он догнал подозрительный кэб и вскочил на раму задней оси, зацепился за корпус и повис. Он понял одно — Алекс в опасности. Для него это, наверное, привычное состояние. Этот парень всегда во что-то ввязывался, еще со времён колледжа, где Митч с ним и познакомился. Весельчак, симпатяга и душа компании — Алекс всегда был в центре внимания, окружён множеством друзей и приятелей. Не то что Митч, который был тогда толстым невзрачным увальнем, из-за чего и становился частенько мишенью для насмешек. С тех пор он сильно вырос, резко за одно лето, и лишний вес ушел в рост. Фигура сразу стала более пропорциональной и мужественной, но застенчивость и нерешительность остались. Он так и не смог сблизиться с Алексом, хотя даже в университет тот же поступил, чтобы оставаться рядом. Через толпу приятелей было не пробиться. Да и не чета он, сын выскочки-промышленника, потомку древнего рода, истинному аристократу Британии. Хотя Алекс не кичился этим, ровно общался со всеми, в отличие от некоторых, кто эту разницу подчёркивал. А Митч почему-то тянулся к нему. Взгляд постоянно выцеплял светлую голову из толпы. И Митч плелся следом, как верный пёс на поводке. Жадно прислушивался к разговорам, рассказам о невероятных приключениях, сокровищах и пиратах, о которых болтал Алекс. Будто он путешествовал с отцом по всему миру в поисках экзотических зверей для Лондонского зоопарка, владельцем коего, кстати говоря, являлся профессор Сплин. Никто особо не верил. Тем временем кэб мчался по пустеющим улицам, грохоча колесами по брусчатке. Миновали Тауэр. Потянуло вонью от реки. Они направляются в доки? Куда именно? И зачем? Заметно стемнело. Брум, держась на некотором расстоянии, следовал за кэбом Алекса, ориентируясь похоже лишь на свет его фонаря, потому что больше ничего в сгущающемся тумане было не разглядеть. Они проехали по узким грязным улочкам между складов. Ну точно, доки! Рабочий день закончился, пристани обезлюдели. Кэб остановился возле пришвартованного корабля. Бледный свет газового фонаря освещал небольшой пятачок причала и борт судна. Митч спрыгнул и метнулся во тьму. Стараясь не вписаться во что-нибудь, добежал до ближайшего угла и спрятался. Боже, что он делает? Сердце бешено колотилось в груди. Митч постарался успокоиться и выглянул. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжело качнулся брум на рессорах, выпуская пассажира. Очень толстый, почти круглый человек в котелке и необъятном плаще неожиданно проворно взбежал по трапу. «Св. Шарлотта» — прочел Митч на борту парохода. — Что значит, не нашли? — послышался оттуда визгливый вопль. — Простите, мистер Ю… — второй голос был еле слышен. Человек что-то объяснял толстяку, но слов было не разобрать. Стоило бы подобраться поближе. — Так, куда его отвели? — … — Хорошо. Подайте ему бренди из моих запасов. Добавь вот это. Незаметно! И заприте двери. Не упустите его! Головы поотрываю, без шуток. Я сам найду Дока. Наверняка в какой-нибудь курильне опиумом накуривается! Бездельники! Всё приходится делать самому. Толстяк, продолжая браниться и грозить, так же легко сбежал по трапу и забрался в брум. Кэб уехал. А Митч остался, снедаемый тревогой и беспокойством. Алекса собираются похитить? Уже похитили. Он на этом корабле. Заперт. Ему сейчас что-то подмешают в бренди. Что? Яд? А вдруг он умрёт?! Зачем только он пошёл в столь сомнительное место? Как неблагоразумно! Надо что-то делать. Митч неожиданно даже для самого себя сорвался с места и взбежал по трапу. Корабль встретил тьмой и тишиной, запахом дёгтя и копоти вдобавок к речной вони. Погрузка-разгрузка на ночь прекратилась, рабочие ушли, команда спит или, что вернее всего, гуляет в кабаках и борделях. Лишь негромкий плеск волн и поскрипывание нарушало глухую тишину. Митч прокрался по палубе, обходя бухты канатов, открыл ближайшую дверь и проскользнул в коридор, едва освещенный парой тусклых газовых рожков у самого входа и в противоположном конце. Целый ряд дверей шли с обеих сторон. Как же найти здесь Алекса? Митч крадучись двинулся вперёд, напряжённо прислушиваясь. Это безумие! Он даже не знает, сюда ли отвели Алекса? Может быть он уже где-то в трюме? Вдруг впереди щелкнул замок, заскрипели, отворяясь, петли. Митч в панике толкнул ближайшую дверь и ввалился в темноту. — …хозяин передавал извинения и просил подождать, — прозвучал грубоватый голос, явно не привыкший любезничать, после чего дверь закрылась, щелкнул замок. По коридору протопали сапоги. Митч стоял ни жив ни мёртв. Он только что был на волосок от провала. Повезло, что каюта оказалась пуста и не заперта. Успокоив немного дыхание, он вернулся в коридор. Откуда вышел тот человек? Митч крался вдоль ряда дверей, половицы под ногами предательски поскрипывали. Вдруг впереди послышался шум. Парень замер. Кто-то также ходил по скрипучим половицам, что-то двигал… Алекс? Митч подкрался и прижался ухом к подозрительной двери. Там явно кто-то был. А в замке — невероятная удача! — остался ключ. Провернув его, Митч распахнул дверь. Посреди каюты, обставленной как рабочий кабинет, только донельзя захламлённый, застыл Алекс. Рука его скользнула в карман пиджака. — Митч? — Алекс, бежим отсюда! — зашептал Митч и попытался схватить приятеля за руку. — Вот ещё! Я не для этого пришёл, — он отстранился и подозрительно прищурился. — Что ты здесь делаешь? — Тебя спасаю! Пошли скорее, умоляю! Они хотят тебя опоить и похитить. Я слышал их разговор. Ты не пил бренди? — Нет, конечно. Я не такой идиот. Кто это говорил? — Какой-то толстяк. Мистер Ю. — Толстяк? Ю? Куайхо Ю. Такой вечно улыбающийся китаец? — Не знаю, не разглядел. Но у него акцент. И голос тонкий, как у женщины. Пойдем же скорее! Они могут вернуться. Алекс задумался, но к счастью быстро принял решение: — Хорошо, идём. Они выскочили за дверь и прокрались до выхода. На палубе все также царила тьма и тишина. Над рекой стоял густой туман. Свет фонаря на корме едва теплился, прорываясь сквозь плотные желтоватые клубы. Они пробежали к сходням и, уже не таясь, протопали по ним, спрыгнули на пристань и рванули во тьму. — Эй, кто там? — донеслось вслед. — А ну, стой! Он сбежал! Держи его! Догоняй! За спиной загрохотали тяжёлые шаги. Послышалась грубая брань. Кто-то гнался за ними! Скорее! Митч бежал за Алексом, позволяя ему выбирать дорогу. Страх гнал вперёд. Вонючий воздух, пропитанный смогом и испарениями, врывался в легкие, забивал горло. Мерзкий запах ощущался даже на языке. Куда они бегут? Шум в ушах не позволял понять, далеко ли преследователи. Впереди замаячил свет фонаря. — Стой! Или буду стрелять! — раздалось за спиной, кажется, совсем близко. И следом звук выстрела разорвал тишину. Мерзавцы стреляют им в спину! А в свете фонаря они будут как на ладони. Митч схватил друга за руку и дёрнул в сторону. Увидел узкий проход между покосившимися постройками и затащил туда Алекса. — Эй! Что ты… — возмутился было тот, но Митч зашипел на него, заткнул рукой рот и затолкал к стене. Они затаились за какими-то завалами мусора и ящиков. Сердце выпрыгивало из груди, хриплое дыхание рвало лёгкие. Очень хотелось откашляться, но так они точно себя выдадут. Митч старался дышать тише. И постепенно осознавал в какой невозможной близости он оказался к Алексу. Навалился всем телом, вжимая в стену, закрывая собой. Дышал в ухо, чувствуя на лице его волосы, ощущая запах тела вперемешку с тяжелым запахом влажной шерсти пиджака. А главное и самое ужасное — всей ладонью закрывал его рот. Прикасался к приоткрытым губам, из которых вырывалось частое шумное дыхание. Щетина покалывала ладонь. Митч замер, боясь пошевелиться. Он понимал, что ведёт себя непозволительно и грубо, что должен немедленно отпустить и отстраниться, принести извинения. Но не мог заставить себя сделать это. Внутри него что-то поднималось и разворачивалось. Хотелось ещё сильнее вжаться, до хруста костей! Хотелось зарыться глубже в светлые волосы и дышать ими, дышать. А губы… — Митч, хватит. Отпусти, — Алекс сам вывернулся, встал рядом, прислонясь к стене. — Прости, — Митч вжался лбом в шершавые влажные доски, молча проклиная собственную глупость и стараясь взять себя в руки. — Ничего, — Алекс уже пришел в себя и осторожно выглядывал в просвет на дорогу, шепнул, будто оправдываясь. — У тебя просто в кармане что-то жесткое. Митчу смертельно захотелось провалиться прямиком в преисподнюю. Они долго плутали во тьме по грязным закоулкам. Наконец, выскочили на освещённую редкими газовыми фонарями улицу. И на удачу встретили запоздалый кэб, влекомый усталой лошадью. Кэбмен согласился везти лишь за тройную оплату. Они тряслись на жёстком сиденье, соприкасаясь плечами и коленями. Митч не понимал, что с ним происходит. В местах прикосновений кожа горела огнём. Хотя на них не один слой одежды. Он отвернулся к окну, будто пытаясь определить местоположение, на самом деле, чтобы прижать ко рту ладонь. Именно ею он закрывал Алексу рот. Прямо здесь к ней прикасались губы. Он понял, что не будет мыть руку сколь можно долго. — Митч, — позвал друг, заставив вздрогнуть. — Есть чем посветить? Митч нашарил в карманах спички. По плебейски чиркнул о ноготь большого пальца. Алекс держал в руках медальон. Покрутил его, разглядывая, подцепил ногтем крышку. Внутри обнаружились часы с треснувшим стеклом и фотографией на внутренней стороне крышки. Алекс поднёс медальон к уху. — Тикают… Митч чиркнул следующей спичкой. С пожелтевшего фотоснимка удивлённо смотрел пухленький карапуз в матросском костюмчике. Чем-то отдалённо знакомый. Возможно это?.. — Алекс, это же ты! Друг молча кивнул, перевернул медальон задней стороной. Там обнаружилась надпись «На память дорогой К. С. от Г. С.» — Кэтрин и Георг Сплин. Это мои родители. Я нашёл это в той каюте… — Но миссис Сплин… — Моя мать пропала много лет назад. Откуда у них её медальон? Не стоило уходить так быстро. — Но там опасно! Они точно задумали что-то дурное! Толстяк упоминал какого-то Дока, поехал за ним. Ты знаешь, кто они такие? Алекс серьезно кивнул. — Толстый китаец Куайхо Ю и его вечный спутник сумасшедший доктор Топлер. Два мерзавца. Мы уже встречались, когда путешествовали с отцом. Мы тогда здорово им насолили. Наверняка мечтают отомстить. Значит, они теперь в Лондоне… Митч впервые был в доме Алекса. Старинный монументальный особняк поражал воображение. Дубовые лестницы, мрамор, тяжёлые бархатные портьеры, кованые решётки каминов. Огромные люстры в сотню свечей. Здесь не привыкли экономить. Митч смущённо топтался на входе в богато обставленный кабинет, куда его притащил Алекс. Пахло книгами, лаковой натиркой для мебели, дорогим табаком. На столе громоздились кипы бумаг. Долговязый темноволосый профессор Сплин предстал перед ними в твидовом халате поверх жилета и брюк, что говорило о том, что он не ждал уже сегодня гостей, возможно, заработался и, наверняка, очень раздосадован внезапным визитом. Сейчас он расположился в кресле и хмуро слушал сбивчивый рассказ сына, вертя в руках загадочный медальон. — Куайхо Ю и доктор Топлер. Ты понимаешь, как рисковал, Алекс?! Ты ведёшь себя безрассудно! — напустился он на сына, чуть тот закончил говорить. — Отец, — взволнованно перебил Алекс, нарушая нормы приличия, чем заставил родителя еще сильнее сдвинуть брови. — Этот медальон. Он принадлежал моей матери. Ты говорил, она строит что-то в Новом Свете. Ты говорил, однажды она вернётся… — Это разговор не для чужих ушей, — резко бросил профессор Сплин. И Митч склонил голову, намереваясь немедленно удалиться. — Нет, останься, Митч, — обернулся Алекс. — Только благодаря тебе я сейчас стою здесь. Отец, прошу тебя. Профессор Сплин вздохнул. — Твоя мать давно мертва, Алекс. Прости, что скрыл это. Он вынул из глаза монокль, потёр устало переносицу. В кабинете повисло молчание, лишь потрескивали угли в камине. Алекс как подкошенный рухнул на тяжелый кожаный диван. А профессор вдруг обратился к Митчу: — Садитесь мистер… Митчелл? — Митчелл Лоутон, сэр. — Садитесь, мистер Лоутон. Это долгий разговор. Митч неловко прошёл и сел рядом с поникшим Алексом. Внутри что-то сжималось при виде его горя. Профессор Сплин достал серебряный портсигар, выудил из него тонкую манильскую сигару, аккуратно отрезал кончик и жадно закурил. — Это произошло больше пяти лет назад. Твоя мать всегда была слишком своевольна. За это и полюбил её когда-то. Цепкий пытливый ум, неженская страсть к науке, исследованиям, изобретениям. Как мы были похожи тогда с Кэтрин! Плантации её отца приносили хорошие деньги, это развязывало ей руки, давало возможность претворять в жизнь идеи. Будь проклята эмансипация! Я поддерживал её, потому что любил, потому что она горела этим. Я и сам был таким, мотался по свету… Но время шло, пора было остепениться, заняться семьёй, домом. Так я думал. Но не Кэтрин. Даже рождение сына не поколебало её на этом пути. И когда твоя мать собралась в Новый Свет с очередной безумной идеей, никто не смог удержать, — он глубоко затянулся, помолчал. — Письма приходили всё реже. Потом прекратились совсем. Я злился. Думал, она встретила кого-то там за океаном. И забыла меня. Забыла про дом и сына. Поэтому ничего не говорил тебе. А потом пришло известие, что Кэтрин мертва. Её сразила лихорадка. Так глупо… С тех пор прошло пять лет. — Кто сообщил тебе это? — Пришло письмо. — Но ты не знаешь наверняка! Ты не был там, не видел… могилу. Не удостоверился. — Зачем кому-то врать о таком? — А зачем они приехали сейчас с её медальоном? Что хотели от меня? Или тебя? Вспомни, кто эти люди, отец! — Беспринципные преступники. Пираты, убийцы. — Но не дураки! И всегда в поисках выгоды. Они что-то ищут. И это связано с мамой. Профессор внезапно поднялся во весь свой немалый рост. — Алекс. Пообещай мне прямо сейчас. Глядя в глаза, пообещай, что не будешь ввязываться в это! Алекс тоже вскочил, сверкнул глазами. — Отец… — Немедленно! — Но мама, возможно, жива! — Как твой отец, я требую, чтобы ты не ввязывался в это. Не искал встречи с этими людьми. Ради твоей безопасности. Пообещай мне. — Хорошо. Только потому, что ты просишь. Профессор Сплин остановил Митча, когда разговор был окончен и расстроенный Алекс выскочил за дверь. — Я вижу, вы благоразумный, рассудительный человек. Вам не безразлична судьба Алекса. У него множество приятелей, но нет близких друзей, на которых я мог бы рассчитывать, — он вздохнул, поправил монокль. — Весь в мать. Я знаю этот упрямый взгляд. Он не остановится. Но эти люди действительно опасны. Могу я просить вас… Митч, кажется, догадался. И покраснел от возмущения. — Мистер Сплин, сэр. Если вы хотите, чтобы я следил за ним и… рассказывал вам. Даже из самых лучших побуждений… Я вынужден отказаться. — Нет-нет, — профессор замахал руками. — Ни в коем случае. Однако, эти слова делают вам честь. Я рад, что рядом с Алексом столь достойный человек. — Митч опять покраснел, теперь уже от похвалы, и хотел возразить, но профессор продолжил, — Я только хотел попросить. Будьте рядом. Вам это легче удастся, чем мне. Уберегите от необдуманных поступков. Я ведь могу вам доверять? — Конечно, сэр! Спасибо. Митч поспешил откланяться. Засыпая в эту ночь в чужом доме, он вспоминал события прошедшего дня. За один вечер он узнал об Алексе больше, чем за многие годы совместной учёбы. Неужели все его рассказы были правдой? Отчего-то теперь он стал ещё ближе и дороже. Митч понял, что будет отныне преданно оберегать его и не позволит никому причинить другу ни малейшего вреда. Не позволит случиться никакой беде. И даже если не сможет остановить его, то сам последует за ним хоть в преисподнюю. Он поднёс ко рту ладонь, поцеловал в том месте, где её касались губы Алекса. Внутри разлилось какое-то незнакомое приятное чувство. Он вспомнил запах и тепло его тела и понял кое-что ещё. — Простите, профессор Сплин. Но рядом со мной Алекс никогда не будет в полной безопасности. В некотором смысле, — прошептал он, улыбаясь, и снова прикоснулся губами к ладони.