То, что я сделал

      Я честно не смогу объяснить, что же тогда произошло. Вот я сижу напротив медсестры, она продолжает осмотр, как вдруг, совершенно внезапно, весь мир обращается бездной лезвий, и каждое — тянется к моей плоти.       И всё. Дальше — как отрезало. Обнаружил я себя уже на полу, чувствуя, как меня пробивает дикая дрожь. А ещё — отголоски какого-то совершенно первобытного ужаса. Сверху меня укрывало что-то мягкое и тёплое, где-то рядом звучал успокаивающий голос Луны́.       — П… простите, — проронил я, стараясь свернуться в клубок и сделаться как можно меньше.       — Всё в порядке, ты же не нарочно, — заверила Луна́.       На какое-то время ситуация так и застыла, пока я, наконец, не смог взять под контроль разбушевавшиеся чувства. Тогда я чуть повернулся и взглянул на то, что, собственно, на мне лежит.       Первое, что я заметил, — вездесущие синие перья, что не могло не привести меня в замешательство. Ещё не до конца придя в себя, я потянулся и потрогал странное покрывало. Можете представить себе моё удивление, когда это пернатое нечто в ответ на касания захихикало. «Ты должен что-то сказать», — подсказал разум.       — Эм… — выдавил я.       — Тебе уже лучше? — донёсся до меня голос Луны́, звучащий, как будто бы, с той стороны этой странной щекотливой штуки.       Да нет, этого попросту не может быть. Только если…       Тут из-за крыла показалось улыбающаяся мордочка Луны́.       …только если Луна́ не обнимала меня всё это время. Меня обнимала одна из двух лидеров целой нации. Да она ещё и при регалиях!       — Упс! Простите-извините! — скороговоркой выпалил я, одёргивая руку и надеясь, что всё обошлось и я не оскорбил кобылу. «Чёрт, из огня да…» — мои мысли прервал её тихий смех. Это заставило меня попридержать внутреннего паникёра.       «Может я просто недооценил доброту пони? Снова», — невесело подумал я, решая попытаться снова взобраться на кровать. Пусть я всё и ослаблен, хоть что-то должно оказаться мне по силам. Стоило начать претворять план в жизнь, как я почувствовал, что моё тело будто бы стало легче. Не будь я уверен, что это невозможно, я б решил, что…       — Ты стараешься изо всех сил, прими помощь, что мы окажем, — сказала Луна́, отлевитировав меня обратно на койку. Когда она удостоверилась, что я не упаду из сидячего положения, откуда-то снизу она извлекла и моё одеяло. И как оно там оказалось?       — Ты… Больше не один. Тебе нет нужды храбриться. Мы рядом, мы поможем, мы поддержим, мы исцелим. Нет нужды в страхе.       Я всё никак не мог в это поверить. Так, надо ответить, на такие слова обязательно надо как-то ответить… Но… Мне и правда нечего сказать. Всё, что мне остаётся, это склонить голову, чтобы случайно не выдать, как сильно меня растрогали её слова.       — Спасибо… Спасибо огромное.       В ответ она только улыбнулась и кивнула. В этот момент снова открылась дверь и в палату, неся на спине поднос, вошла медсестра. Пока она маневрируя пыталась примостить поднос ко мне на колени, я мог в очередной раз порефлексировать на тему того, как сильно изменилась моя жизнь. Уже прошла целая неделя, но я до сих пор не мог отойти от тех эмоций, которые испытывал, в очередной раз пробираясь через лесную чащу. От страха перед местными жителями, от мыслей о том, что они могут со мной сделать, если обнаружат.       «Они ещё просто не поняли, каков ты настоящий, в этом дело. Не знают всего того, что ты натворил, не представляют себе, на что ты способен…»       Я потряс головой, изо всех сил стараясь прогнать терзающие разум мрачные мысли.       «Это не так. Они помогали мне, даже когда я был, ни много ни мало, монстром. Даже тогда, когда пони и не подозревали о том, что маска чудовища скрывает под собой личность. Что я живой и я чувствую. Нужно двигаться им навстречу, шаг за шагом, нет причин для паранойи по поводу прошлого».       Однако беря в руки в вилку, я не мог не задуматься над тем, как бы отреагировали пони, узнай они, кому на самом деле помогают.

* * *

      Капитан Хазалк, не сдержавшись, крякнул от боли: во время перевязки доктор с ним не сюсюкалась.       — И всё-таки я настаиваю. Если Вы согласитесь на лечение в наших резервуарах, то за пару дней придёте в норму, даже шрама не останется, — сказала Улия, передавая использованный бинт ассистенту.       — На это я пойти не могу, пара дней — это слишком долго. Тем более что для эффективного лечения нужно ещё и быть в отключке, — ответил Хазалк, когда Улия стала опрыскивать рану дезинфицирующим средством. — Я должен постоянно быть на связи на случай, если прибудут кьюзины. К тому же, я совсем не против шрама. Девушкам они нравятся, особенно если ты их получил в результате чего-нибудь героического.       Улия только закатила на это глаза, а затем ввела наноинъектор прямо в рану, не обращая внимания на мычание капитана.       — Конечно, как скажете, сэр. Для справки, то, что Вы сделали, было не «геройством», а самым настоящим безрассудством. Что бы Вы предприняли, если бы предатель выстрелил в голову?       — Умер бы. Но, по крайней мере, зная, что предателя бросят в карцер, — сказал Хазалк. — Кроме того, ничто не мешает мне исполнять свой долг, я просто должен временно отказаться от тренировок, вот и всё.       — И всё-таки рекомендую воздержаться в дальнейшем от раскрытия заговоров. По крайней мере, пока Вы полностью не вылечитесь.       — Это приказ?       — А приказ убережёт Вас от новых неприятностей? Тогда да, это приказ, — сказала Улия, накладывая последнюю повязку.       — Есть, мэм, — ответил Хазалк, снова надевая рубашку.       В ту же секунду ожил интерком на его поясе.       — Капитан Хазалк, сержанты Верило и Касьянон ожидают Вас в переговорной, как и было приказано. Также с Вами хочет поговорить лейтенант Вендалаз, — передала по внутренней связи лейтенант Талиан.       — Чего он там хотел?       — Что-то, связанное с видеозаписями неудачной попытки команды Дзен вернуть Субъект-38.       — Передайте ему, пусть подойдёт в переговорную через час. И скажите сержантам, что я поднимусь через пару минут, нам нужно подвести итоги операции, — сказал Хазалк, пристёгивая к поясу пистолет.       — Есть, сэр.       Капитан повернулся обратно к доктору Улии и, слегка дёрнув антенной, подмигнул.       — Ну, как бы это не было весело, долг зовёт.       — Просто убирайтесь отсюда, — пробормотала Улия, выпроваживая капитана из медотсека.       — Хорошо! Хорошо! Уже ухожу! Можешь не толкаться! — со смехом сказал Хазалк. Оказавшись снаружи, он стал пробираться к лифту, на ходу доставая свой датапад. Ожидая прибытия лифта, он снова включил видео с камер, запечатлевших предательство Илиска.       «Всё это попросту не имеет смысла. Почему он почти сразу выдал всех причастных? — размышлял Хазалк, снова и снова просматривая тот эпизод со стрельбой ему в спину. — Он же мог заранее предположить, что я решусь на конфронтацию, в уме ему не откажешь. Так почему?»       Когда лифт прибыл, капитан только покачал головой. Ответить на все его вопросы сможет только сам Илиск, но предатель не проронил ни слова с того самого момента, как его посадили в карцер.       — Может, это шалят нервишки? — сказал он самому себе, входя в лифт. — Не то чтобы излишняя подозрительность хоть раз меня подводила.       Погружённый глубоко в свои мысли, Хазалк понял, что уже на месте, только в тот момент, когда двое кринов вскочили со своих мест и отдали ему честь.       — Вольно, солдаты, — сказал Хазалк, взмахивая рукой. Сержанты выполнили приказ, однако Хазалк занимал своё место уже достаточно долго, чтобы от него не укрылось, что его подчинённые всё ещё чем-то встревожены. — И прежде чем мы начнём, расскажите, что вас так сильно взбудоражило.       — Сэр, где сержант Иназ и команда Дзен? С того момента, как мы вернулись на корабль, кого мы только не спрашивали, все лишь твердят о том, что мы всё узнаем от Вас. У них спецзадание на планете? Или… — тщательно подбирая слова, спросил Верило.       — Нет, сержант. Иназ и его команда мертвы, — со вздохом признал Хазалк, падая в кресло.       Солдат, казалось, эта новость выбила из колеи.       — Мертвы, сэр? Что произошло? Стычка с туземцами? Если так, то от местных аборигенов бы и...       — Стоять. Ни слова больше. Вы… Мы много не знаем о туземцах, но того, что нам стало известно, достаточно, чтобы понять, что они куда опаснее, чем мы предполагали ранее, — капитан что-то набрал на своём компьютерном терминале. — К тому же, это были не туземцы. По крайней мере, не напрямую.       — Что тогда там произошло?       — Верило, Касьянон, то, что я собираюсь вам рассказать, может шокировать, но то, что мы узнали, полностью изменяет цель нашего здесь пребывания, — сказал Хазалк, выводя на экран запись с камеры сержанта Иназа, но пока не запуская её. — Экипаж корабля, к которому мы пришли на помощь, — худшее, что когда-либо порождал наш вид. Держа всё в строжайшей секретности, они экспериментировали с генетикой и кибернетикой, чтобы создать живое оружие террора.       На этих словах он включил видео, немного подождал и подобрал идеальный момент, чтобы нажать на паузу: на экране замер Субъект-38 во всей своей ужасающей красе.       При виде этой твари оба солдата заметно вздрогнули.       — Вы хотите сказать, что целую команду зачистки уничтожила всего одна такая штука? — в ужасе спросил Касьянон.       — Нет, хоть и могло. Оно с лёгкостью убило Иназа и Джули, и возможность прикончить остальных у него была, однако оно предпочло бежать, — сказал Хазалк, потянувшись под стол за бутылкой воды. — Итак, существо сбежало, а остальных членов команды Дзен уничтожили туземцы. Так что я бы не спешил называть их дикарями.       — Сэр, каковы будут Ваши распоряжения? Такое не должно оставаться безнаказанным. Я буду рад возглавить операцию отмщения, лично прослежу, чтобы виновные получили по заслугам, — отдал честь Верило.       — Отставить, сержант. Иназ не обладал надлежащей информации, да и к тому же, по справедливости я не могу выдвинуть обвинения ни существу, ни туземцам, — вздохнул Хазалк.       —...Сэр? Что Вы имеете в виду? — Касьянон явно был в замешательстве.       — У нас не было полной картины происходящего. Иназ считал, что им будет противостоять неразумное биооружие, в этом-то он и ошибся. Эта штука, — сказал Хазалк, указывая для большего эффекта на проекционный экран. — Она разумна.       После этих слов в кабинете воцарилась тишина, оба сержанта пытались осмыслить сказанное.       — То есть Вы хотите сказать, — приподнялся Верило, — что учёные на том корабле проводили эксперименты по созданию разумного биооружия?       — О, всё гораздо хуже. Из агента Илиска мне удалось выудить информацию о том, что тот, кого мы называем «Субъект-38», выкраден из родного мира, а затем превращён в марионетку, подчинённое чужой воле послушное орудие, — сказал Хазалк, презрительно подергивая антенной.       Оба сержанта тяжело опустились в кресла, на их лицах был отчётливо виден шок.       Первым в себя пришёл Касьянон.       — Было ли оно… Всё ещё под чужим контролем, когда убивало наших?       — Нет, сержант, но даже так его сложно винить за содеянное. Его похитили, подвергли самым чудовищным экспериментам, которые я только могу себе представить, а потом принудили к убийству невинных в рамках его, так называемого, «тестирования», — сказал Хазалк, потирая лоб правыми руками. — Что бы вы сделали на его месте? Когда чудом сбежали и вдруг видите, что те, кто держал вас раньше в плену, пришли, чтобы вернуть?       — Дал бы отпор. Даже сомневаюсь, что я сбежал бы, напротив, принялся бы мстить. — глухо сказал Верило.       — Как и я. Также невиновны и туземцы, они просто пришли на помощь своему союзнику. В целом, они вели себя ну никак не агрессивно, — сказал Хазалк, после чего отпил из бутылки.       — То есть Вы хотите сказать, что они подружились? Несмотря на то, как оно выглядит? — не веря, спросил Касьянон.       — Пусть я и не знаю, как ему это удалось, но да, — кивнул Хазалк.       — Тогда кто же виноват в произошедшем? — поднял голову Верило. — Учёные не могли работать в одиночку, и Вы уже сказали, что в их планы был посвящён как минимум агент Илиск.       — Верно подмечено. Агент Илиск задержан для допроса, но на контакт не идёт. У нас появились некоторые версии по поводу того, на кого могли работать учёные, но все они, в лучшем случае, сомнительны. У нас есть куда более важные проблемы.       — Например, «Что скажет на это Верховный Совет?» — сказал Касьянон, ещё ниже опускаясь в своём кресле.       — По правде сказать, меня больше беспокоит реакция кьюзинов, — сглотнул Верило.       — Именно. Едва ли у нас получится всё это скрыть. Кьюзинский корабль, скорее всего, уже в пути, у нас попросту нет времени на то, чтобы подчистить всё на месте происшествия или придумать разумное объяснение случившемуся. Остаётся только дожидаться их прибытия и ожидать дальнейших приказов. Нам предстоят тяжёлые времена, так что я хочу, чтобы все на борту были в курсе событий. Видео моей стычки с Илиском уже отправлено на ваши датапады. Все остальные уже в курсе, так что я рассчитываю, что вы объясните подчинённым, что к чему, и покажите им эти кадры.       — Есть, сэр. Нам стоит дать Вам устный отчёт о произошедшем на планете? — отсалютовал Касьянон.       Прежде чем Хазалк успел ответить, в дверь переговорной постучали.       — В этом нет необходимости. У меня по плану ещё одно совещание, так что я предпочту прочитать ваши отчёты после того, как вы их закончите. Свободны.       Касьянон и Верило кивнули, после чего поднялись и направились к выходу из комнаты. Когда дверь открылась, впуская лейтенанта Вендалаза, они коротко отдали честь и поспешили удалиться.       — Ну, Ульзи, что там у тебя? — спросил своего лейтенанта Хазалк, как только дверь с шипением закрылась.       — Кое-что интересное, но боюсь, сэр, Вам это не понравится, — сказал лейтенант Ульзарк Вендалаз, жестом указывая свой на датапад. — Я взял на себя смелость более детально изучить записи с камеры брони команды Дзен, и то, что я обнаружил, довольно... тревожно.       После этих слов пальцы лейтенанта заплясали по поверхности его датапада, быстро вызвав на экран запись, о которой шла речь. Затем он развернул экран к капитану.       Хазалк сразу же отметил, что этот ролик показывает происходящее с рядовым Голиным непосредственно перед его смертью. Хазалк бесстрастно наблюдал, как плазма удар за ударом бьёт по чуть поморщившейся лошади, а затем она выходит из огненного шторма практически невредимой.       — Что Вы видите, сэр? — спросил Вендалаз, слегка наклонившись вперёд.       — Броня лошади светится, создавая какое-то защитное поле, впитывающее выстрелы нашего оружия.       — Поначалу я подумал также, а потом догадался увеличить изображение. Вот, посмотрите ближе… — лейтенант ещё несколько раз коснулся сенсорного экрана, затем повернул его обратно к капитану.       Хазалк принялся крайне пристально рассматривать картинку. Похоже на крупный план лошадиного доспеха, но какой-то зелёный огонь заслонял изображение, так что сказать что-то конкретное было нельзя.       Секундочку...       — Ульзи, это?..       — Может оно, а может и нет. В любом случае, крайне смахивает на технологию, когда-то в прошлом защищавшую кьюзинских солдат. Символы выглядят совсем иначе, но принцип их действия, похоже, идентичен, — серьёзным тоном сказал Вендалаз.       Хазалк на это только покачал головой.       — Я не знаю, что и думать.       — Ну, для начала нам стоит признать тот факт, что эта планета ещё опаснее, чем мы думали. Все отряды, отправляющиеся туда, должны постоянно быть начеку, иначе рискуют столкнуться с кем-то вроде Рыцарей Пустоты Кьюзина, — поёжился Вендалаз.       — Это также объясняет неравномерное движение звезды этой системы, — задумался Хазалк. — Я видел, как кьюзинский флот срывает с места звезду и бросает её в противника. Внушает.       Вендалаз сглотнул, очевидно, придя от этой мысли в ужас.       — Что нам делать, сэр?       Хазалк не ответил сразу. Вместо этого он открыл бутылку и снова принялся пить, не показывая ни страха, ни каких-либо других эмоций.       «Жаль, что док на время приёма лекарств запретила мне выпивать, сейчас бы это не помешало».       — Это ничего не меняет, — сказал он, завинчивая крышку. — Мы остаёмся на орбите, следим за окружением на случай приближения корабля кьюзинов и ждём приказов из штаба.       — Есть, сэр, — сказал Вендалаз, отдавая честь.       «По крайней мере, я надеюсь, что это ничего не меняет...» — подумал про себя Хазалк.