ты любил.

Я встретил тебя впервые в колледже на вечеринке в честь начала учебного года. В большом спортзале было шумно из-за разговоров и попсы из колонок, повсюду было разбросано конфети, и даже где-то в углу лежала разбитая бутылка соджу. Все веселились, бурно что-то обсуждали, и я в том числе. Музыка так и тянула в танец, не смотря на то, что зарубежные исполнители, кроме рокеров, меня конкретно раздражали. Выпил я тогда достаточно, чтобы забыть дорогу до своего дома и завалиться у своего друга, девушка которого была бы неоднократно раздражена появлением нежданного гостя. Но градусы алкоголя, прилившие в голову совершенно не помешали заметить тебя одного, сидящего в самом углу с опущенными ресницами.        Обычно меня не волнуют люди, которые не знают толк в веселье и непонятно зачем приходят на такого типа мероприятия, но, смотря на тебя, я впервые задумался, что у таких людей в голове. О чём они сейчас думают? Почему не веселятся, не пьют? Почему сидят одни, без чьей либо компании с таким отчуждённым видом?        Меня никогда не волновали проблемы других людей. Люблю себя красивого, переживаю тоже только за себя и за свою любимую маму. Ко мне никогда не обращаются за помощью, потому что знают, что открыться и рассказать о своих переживаниях мне – большая ошибка. Но, смотря на тебя, мне захотелось узнать о том, что тебя волнует, выслушать и, может быть, как-то помочь. Не знаю, в алкоголе ли дело, но я действительно тогда сел рядом, словно мы знакомы, словно так надо.        Твоя реакция меня удивила, ведь обычно при виде меня рядом все шугаются почему-то, а ты просто взглянул нечитаемо и снова прикрыл глаза. Никто из нас не произнёс ни слова. Было комфортно в молчании, но и одновременно это раздражало. Я, вроде, как бы здесь, так почему ты не задаёшь ни единого вопроса?        На мой вопрос «почему сидишь один» ты снова взглянул на меня, но не надолго, и промолчал. Мне хотелось разговорить тебя и заставить смотреть, но и так понятно, что будет сложно. Ты не проронил ни слова даже тогда, когда взял у меня из рук соджу; даже тогда, когда я продолжал рассматривать твой профиль, а душа моя, тем временем, требовала улыбки на твоём лице.        Твой голос глубокий, завораживающий. Стук моего сердца, кажется, затмевал звучание голоса писклявой девчонки из колонок, когда я слышал твой баритон. Твоя улыбка, хоть и не широкая, заставила меня тоже улыбнуться. За твоими губами, когда ты говоришь, я готов наблюдать вечно. И за глазами тоже: они почти чёрные и до жути притягательные. Каждую твою эмоцию при нашем первом разговоре я старался уловить и навсегда зафиксировать в своей памяти.        Ты сказал тогда, что я первый человек, с которым ты заговорил за весь сегодняшний день. Я узнал, что ты терпеть не можешь шумные встречи и даже алкоголь, хотя у самого в руках до сих пор была та бутылка, которую ты взял у меня. Ты и то, что окружало нас в тот момент, – полные противоположности, но, тем не менее, ты находился здесь, и я рад этому.        Мне впервые захотелось кого-то прижать к себе и успокоить, ведь твои поникшие глаза видеть было больно, как нож в спину. Твой голос, который до этого момента был уверенным, стал дрожать, так же, как и твои руки (они на ощупь сухие и потрескавшиеся). Я чувствовал на своей шее твоё неровное дыхание, а моя белая футболка становилась мокрой из-за твоих слёз. Каждую слезинку хотелось остановить своим большим пальцем, или даже, насколько бы странно не звучало, губами. Твои шелковистые пепельные волосы проходили сквозь мои пальцы и я бы так делал постоянно, ведь они словно антистресс для меня.        Я тогда узнал, что ты любил безудержно и сильно. Что каждый день ждал встречи с ней, как целовал каждый миллиметр на её лице, руках, и даже теле. Как хотел прожить с ней всю жизнь и вместе преодолевать трудности, смеяться, плакать, злиться. Как мечтал однажды купить загородный дом и об общих с ней детях.        Любовь была до невозможности крепкая, до слёз. До горьких слёз, которые скатывались по твоим щекам, а причиной их появления стало резко треснувшее, как стёклышко, сердце.        Она разбила его словами. Хватило двух слов «не люблю» для того, чтобы душа ныла и разрывалась. Одного её пустого взгляда, который до этого казался самым искренним, хватило. Мысленно она вырвала чужое сердце, растоптала и бросила биться в последних конвульсиях, перед тем как остановиться. Обычным образом можно выбить из человека эмоции и заставить чувствовать ничего. Играть в любовь долгое время, наигранно заставить сердце биться в унисон с человеком, которого любимым называешь, а потом рассмеяться от того, что ты поверил в этот спектакль, и вонзить в спину нож.        Почему вообще любовь назвали самым трепетным чувством? Зачем её романтизируют в фильмах, говорят, что от неё бабочки в животе порхают, если больно очень? Почему во всех сказках одна и та же фраза «жили они долго и счастливо», если в жизни так не бывает? Одна ошибка, один не нужный момент, и вся твоя счастливая жизнь летит крахом со всей этой любовью в придачу. Моральная боль гораздо сильнее, нежели чем физическая. Раны на теле со временем исчезнут и оставят за собой шрам на память, а душевные раны не излечишь так быстро, на это нужны годы, хорошая обстановка и правильные люди рядом, которые смогут исцелить твою дыру в груди.        И эта возможность была предоставлена лишь мне, ведь как оказалось, у тебя даже и друзей не было. Я готов был сделать тебя счастливым, добиваться улыбки на твоём лице и радостных глаз. Я готов был заставить тебя чувствовать вновь. В тот вечер я решил ни за что тебя не отпускать, пока тебе не станет лучше. Согласился на твоё глупое предложение побегать под дождём, хотя это даже лучше, чем продолжать давиться алкоголем и глохнуть от музыки.        Твой голос – музыка для меня. Ты – мой алкоголь.        Тэхён, отныне, – моё самое любимое имя. Вкус твоих губ не сравнится ни с одним дорогим блюдом из ресторана со звездой Мишлена. Милое «Чонгук-и» из твоих уст я был готов слушать вечно. Прогулки под ручку стали моим самым лучшим вариантом для времяпровождения, а со взглядов людей на нас всегда хотел усмехнуться, – правильно, пусть завидуют.        Ты всегда любил вечера с дешёвым вином и чипсами, ведь ничего другого мы позволить себе не могли; сидеть в обнимку, целоваться, пока по телевизору показывают ту самую твою любимую сцену из твоего любимого фильма, фразу из которого я с лёгкостью могу процитировать.        Ты любил завтракать круасанами из пекарни неподалёку, которыми ты закупался на неделю вперёд, запивая всё чаем с бергамотом. Ты считал людей, которые начинают свой день с чашки кофе скучными людьми с маленьким воображением и внутренним миром, хотя просто не мог понять людей, которые его любят, ведь ты его не любил.        Ты любил носить одежду нежных оттенков: тёплые свитера, пиджаки и брюки, а больше всего ты любил своё бежевое пальто, которое носил не снимая. Часто из моего гардероба пропадали худи (в частности белые), а потом они оказывались на тебе, ведь ты говорил, что любишь мой запах, поэтому кутался в мою одежду с головы до ног.        Ты любил моих друзей, которые с радостью тебя приняли. Особенно Чимина. Я заметил, как быстро вы сдружились и мне часто приходилось искать вас в конце Сеула, так как Чимин любил прогулки по всему городу, а ты просто не мог отказаться от его предложений.        Ты любил Францию и неоднократно рассказывал мне о мечте там побывать.        Ты настолько любил петь, что я не смог отказать тебе в покупке караоке-машины.        Ты любил пары по истории и вечно рассказывал мне о господине Паке, о его интересных лекциях и о его рвении к своему предмету. Любил выводить меня на ревность и смеяться с того, что я ревную тебя к пятидесятилетнему старикану.        По утрам, после бурных ночей, ты любил заваливаться на меня всем своим весом и целовать меня, особенно в родинку под моими губами. Любил, когда я делал так же.       Ты всегда любил обо мне заботиться: обрабатывать раны, даже не совсем значительные, кормить меня, когда я болею, не в состоянии подняться с кровати, обнимать крепко-крепко, когда мне особенно плохо. Любил мою заботу о тебе.        Когда мы ссорились, что происходило очень редко, ты любил уходить в нашу комнату, не закрывать за собой дверь, садиться на пол и ждать, пока я не приду мириться.        Ты любил гулять поздним вечером под проливным дождём и запах мокрого асфальта, а я тебя.        Я любил тебя каждую неделю, день, секунду. Я любил в тебе всё: улыбку, смех, голос, губы, глаза, смуглые щёки, нежные волосы, каждую родинку на твоём теле. Любил твоё рвение к мечтам и сумасшедшие решения. Любил тебя, радостно несущегося по мокрому от ливня асфальту. Любил счастье на твоём лице в тот момент. Любил, пока твоё тело бездыханно лежало на дороге в трёх метрах от разбитой машины. Люблю твои красивые черты лица, изуродованные алыми дорожками крови. Твои руки люблю, что теперь не такие тёплые, как несколько минут назад. Люблю, пока смотрю через стеклянные двери операционной. Люблю, когда мне сообщают о том, что больше не услышу твоего голоса. До сих пор люблю твоё красивое имя, написанное на белоснежном мраморном камне могилы. Люблю тебя до конца своих дней. Люблю до гроба.