Неподдающийся забвенью случай
6 ноября 2022 г., 12:12
Кофе по утрам — традиция? Скорее, обычай.
Кэйа зевает, заваривая уже вторую кружку ароматного кофе. Начало недели и работа, само собой, не ждёт.
«Есть какие-либо рекомендации перед проколом?» — телефон звякает, уведомляя, что в мессенджер пишет очередной клиент, пока Альберих — татуировщик и по совместительству пирсер — чрезмерно интересовался городским пейзажем за окном студии.
«Съешь шоколадку и, если волнуешься, выпей успокаивающее. На этом всё» — отправляеться в ответ через какое-то время.
На столе смартфон, кружка и небольшая прозрачная коробочка для штанг.
Хочешь быть красивым, тогда будь красив во всём — некий пожизненный девиз, занимающий отдельное место в жизни Кэйи.
Откручивая небольшой шарик над языком, Альбериха поглощало любопытство: какой же человек попался на этот раз, если так бесстрашно решился на первый пирсинг в жизни? Ещё и сосков.
Речь заказчика выглядела весьма интеллигентно, порой даже слишком. Из просто написанных строк веяло каким-то спокойствием, ответственностью и, главное, интересом к сфере.
Не сказать, что Кэйе свойственно увлекаться психологией, но нередко голову занимали раздумья и анализирование общества. И вот с каких-то пор это вошло в привычку.
— Чудесно, — приметил парень, поменяв украшение на своё любимое — смутно-прозрачное, светящееся в темноте.
***
— Привет, — улыбнулся Альберих, когда в дверях появилась мужская фигура. — Доброе утро, — ответил парень с низким голосом. Длинные алые волосы, тёмно-винные глаза, строгие черты лица. Впервые в жизни Кэйа прогадал: этот юноша — его сверстник. — Прошу, — указав на вешалку для верхней одежды, он развернулся, направившись в рабочую зону. — Взволнован? — повис хитрый вопрос, как только Дилюк Рагнвиндр — так было заявлено — переступил порог основной комнаты. — Немного, — от этих слов уголки губ Кэйи потянулись вверх чуть сильнее. — Снимай всё до пояса и садись на кушетку, — меланхолично кинул Альберих, стоя в углу комнаты и натягивая на ладони медицинские перчатки. Дилюк не стал медлить и сделал как велено: расстегнул пуговицы чёрной рубашки и, предварительно аккуратно сложив, положил вещи на стул. — Ты окончательно остановился на стандарте? Или, может, лучше кольцо, циркуляр? — настраивая свет расспрашивал Кэйа и, подогнав к клиенту высокую яркую лампу, задумчиво приставил ладонь к подбородку, рассматривая чужую грудь — В крайнем случае, штанга с какой-нибудь милой насадкой тоже будет смотреться довольно неплохо. — Вот как… Я учту это предложение. Но сейчас действуем согласно обсужденным параметрам. И без анестезии. — Захотелось необычных ощущений? Нет проблем. Желание клиента — закон, — Альберих улыбнулся, показывая жест «о’кэй», после чего переместился к небольшому столику. Спустя некоторое время он вернулся с ватным диском и маркером для разметки. То ли за счёт перчаток, то ли от набежавшей тревожности о неизведанном новом, прикосновение показалось Дилюку довольно холодным, пугая до мурашек на спине. — Идеально, — осматривая со всех сторон оставленные точки, заявил Кэйа — Как тебе? Шум колесиков. Напольное зеркало приблизилось к кушетке. — Самый раз. Я полностью в Вашей доверенности. — Как будет угодно. Но вот только… Для прокола рановато. Нужны стоячие соски. Помассируй их. Рагнвиндр захлопал ресницами. Казалось, оттенок его лица немного порозовел. — Что? А как я иначе вставлю иглу? — развел руками Альберих. — Мх, — ладони трепетно коснулись кожи. Подглядывающие лазурные глаза подливали масла в огнь, смущая, заставляя думать о действии как о смертном грехе. Круговые движения не приносили толку: заносчивый сосок не хотел повиноваться. — Могу облегчить твои страдания холодным компрессом, — спустя две минуты заявил Альберих. Дилюк поднял сам за себя говорящий взгляд. — Понял, — удаляясь, сказал Кэйа.***
— Такого неподатливого тела я ещё не видал… Думал, дело максимум минут на двадцать… — криво улыбаясь, Кэйа вытирал выступивший пот. Неожиданно: компресс не помогал — Ну так и? Какому Богу будем молиться? — Не знаю, почему так. — Хм, вероятно, мышцы бюста нечувствительны… В каком-то смысле повезло. Для этого захотел проколоть? — Да, — скромно кивнул Дилюк. — Что ж, — оглядываясь на настенные часы, Альберих принялся снимать перчатки — Время ещё есть. Пока поработай тут руками, а я отойду для звонка. Стенка. Прибавленный звук музыки на фоне. Гудки. — Ни свет ни заря, опять ты. Что на этот раз? Говорю сразу, в пятницу я занята и окрашивание по скидке больше проводить не буду, — прозвучал надменный женский голос. — Нет, Розария, я и не думал! Хотя… — намотав на пальцы свисающую с плеч прядь, Кэйа задумался — А, ладно, не так важно. У меня вопрос. Довольно не скромный. — Боже упаси, а ты когда-либо был скромен? — Не до шуток. У меня клиент… С подвохом. — Извращенец или бракованный? Или и то, и то? Если да, то вам по пути. Это всё, что ты хотел сказать? — Нет. Как бы благороднее выразиться… Что делать, если… Соски не встают?.. Минутное молчание на другом конце заставило отодвинуть телефон от уха и убедиться в статусе совершаемого вызова. — Ты чем там занимаешься? — наконец откликнулась Розария. Она, вероятно, не в настроении, ведь, будь она в каком-то клубе, выпивая коктейль или виски со льдом, обязательно подавилась бы и попыталась сдержать смех, как можно серьёзнее вешая Кэйе лапшу на уши, вместо алгоритмов решения подобной проблемы. — Ох, подожди, ты не так всё поняла… Я делаю пирсинг сосков, но… — Ладно, ладно, можешь не продолжать. Я поняла. Я не физиолог, конечно, пробовал поднести что-то холодное? Для реакции кожи? — А я, по-твоему, на идиота похож? Пробовал. — Массаж? — Первым делом. — А масскаж класса «S»?***
— Могу я задать пару личных вопросов? Клянусь сохранить их как врачебную тайну. — Что угодно? — У тебя есть девушка? — слова резкие, без каких-либо прилюдий — Или когда-нибудь была? Тишина. — К чему это?.. Нет. У меня только недавно кончилась учёба. Вот как. Кэйа слегка вздёрнул бровь. Прямо-таки олицетворение «сына маминой подруги»: сама невинность и непорочность. — В таком случае, и ласками тебя никто не одаривал? А ты сам? Не говори, что никогда. — Нет. — Заранее прости, — Кэйа очень неожиданно приблизился, заставив Рагнвиндра поджать губы и задержать дыхание — Но нам же будет лучше. Никто не будет предъявлять мне жалобы на основе ревности, писать на двери студии нецензурную брань и подавать заявление в полицию, переписав все мифы мира, — лёгкая усмешка — Помочь расстегнуть ширинку? — А…? Альберих опустился перед креслом. — Прости за дерзость. Варианта лучше возбуждения я не придумал, — честнее было бы исключить «я» и вставить «моя подруга». — Такое позволено? — Ты о чём? Да, у каждого мастера, разумеется, свои моральные принципы, но я не могу отпустить клиента без положительных эмоций. — Л-ладно, — Неожиданно. Похоже сильное влечение к новому подавить нельзя. Альберих кивнул, в то время как Рагнвиндр слегка напрягся. Смутившись, он прикрыл рот ладонью и отвернулся куда-то в сторону, свято вверяя себе, что этот позор ещё возможно смыть с души, и он не будет сниться каждую ночь. — Вы занимались подобного рода практикой? — У меня есть возможность соврать? — Нет. — В таком случае, да. Так что не бойся. У меня хватит опыта, чтобы сделать всё гладко и быстро. Ещё даже не спустив собачку, татуировщик прильнул губами к телу, закрытому одеждой. Дорожка влажных и нарочно дразнящих поцелуев до самого низа живота. Наконец, тонкие длинные пальцы, не позволительно играючи, скользнули к ремню брюк. Момент, и бляшка осведомляюще звякнула. — Кстати, забыл спросить, тебя это не ущемляет? — бездонные светлые глаза, смотрящие как будто бы сквозь. Соврать, пересечась с ними взглядом, никогда не получится. — Нет, — промямлил Дилюк, но на сей раз не отвернулся в сторону. — Хорошо, — спустив резинку, Кэйа высвобождает чужой член. Пускай снаружи Кэйа и выглядел спокойным и уравновешенным, точно вытворял такое ежедневно с каждым встречным, внутри него взрывались обрывки слов. «Никогда» «Это был последний раз» «Стыд» Какое-то время он был так поглощён обдумыванием понятия нравственности, что даже позабыл о смысле столь решительного действия, требующего, определенно, высокий уровень смелости. Из своего мира Альбериха вытянули шумные вдохи и тихие, но отчётливые влажные звуки. Он, до последнего не убирая ладони с головки, мигом потянулся за перчатками. Быстро надел, схватил иглу, слегка оттянул нужный участок — раздаётся резкое «м» — что-то среднее между тихим рыком и стоном. Дилюк закусил губы, глянул на сосредоточенного Альбериха и, криво улыбаясь, накрыл лицо рукой. Он был так близок к разрядке, к счастливо-несчастливому концу блаженств. — Фух, — покончив со вторым проколом, Кэйа выдохнул — Поздравляю, мы сделали это, — звучит смешно и абсурдно, но Дилюк тихо хмыкнул, соглашаясь — Провести в уборную? — …Да, — первым делом натянув резинку боксеров обратно на бёдра, отозвался Люк.***
Закрывая дверь, Кэйа, прощаясь, махал рукой, но уже через мгновение приставил ладонь к, кажется, горящему лбу, кружась на месте, как параноик. Взгляд зацепился за располагающуюся у вешалки тумбу, на которой лежала записка с рисунком солнца в уголке, а под ней плитка шоколада. — Выплачивать чаевые дорогими вкусностями… Хм, весьма гуманно, — ухмыльнулся Кэйа и тут же опустил руки в задний карман брюк. На экране телефона появилось уведомление: «Когда я могу записаться на следующий приём? Осилите прокол члена?» Альберих, прочитав лишь имя отправителя, залился истерическим смехом. «А можно не в мою смену? — прислал он, а после, поразмыслив, добавил. — В среду, ближе к полудню»
