Кипрские предзнаменования. Или пираты тоже хотят любви...

Беседа прошла на одном дыхании. Никаких действий — лишь короткие реплики, сопровождаемые неоднозначными взглядами. — У тебя отличный английский. Где ты научилась так хорошо говорить? — неудачный комплимент в сумме с глупым вопросом вызвали недоумение на лице девушки. — Мы учим английский в Испании, идиот, — кривой ответ был никак к стати. Уильям удивленно повел бровью. На его памяти не было ни одного раза, когда гости так дерзко обращались по отношению к Капитану. — Уникальный случай, — слащаво произнес он, наклоняясь ближе к ее лицу. Разница в росте была небольшой, поэтому девушка могла спокойно смотреть актеру в глаза, дразня того расстоянием между ними. Она давно заметила, что он часто отвлекался на ее губы. Даже если этот странный флирт входил в часть программы — в чем она очень сомневалась — то данный факт точно не мешал ей красиво подыграть. — О, правда? — заигрывающе спросила Ханна. — Конечно, цыпа. Стал бы я тебя обманывать. — Тогда ясно, почему ты не заметил, как тебя обокрали, — она выставила руку с игрушечным пистолетом, который умудрилась вытащить из-за пояса пирата во время сладостных разговоров. — Да ты определенно родственница мисс Суон. Такая же хитрая и дерзкая, только и желаешь обдурять симпатизирующих тебе мужчин… — с наигранной разочарованностью произнес Джек. Где-то далеко внутри екнуло сердце Уилла, но он не обратил на это внимание. Нельзя смешивать смелого Капитана Черной Жемчужины с несчастным Уильямом Скоттом. — Простите, мистер Воробей. Не могла удержаться от такой маленькой шалости… — загадочная гостья умело орудовала навыками импровизации. — Да ты актриса… — Нет, я учусь на менеджера по продажам. — Я, что, произнес это вслух? — маска Джека Воробья слетела, на лице Уильяма отразился крайний испуг. Казалось, он сейчас упадет в обморок от шока. — Да. Проблемы? — гостья определенно удивилась резкой смене манеры беседы. — Я… Извините, — он, в прямом смысле, позорно сбежал, не оборачиваясь в сторону голоса Саманты, которая внимала «Джек! Какого черта?!». Осознание того, что он больше не контролирует себя пришло болезненно. Прислонившись к перилам в задней части корабля, Уильям попытался привести в норму свое сбившееся дыхание, но все попытки не увенчались успехом. Сердце так и норовило выскочить из груди. Частота, с которой оно билось, пугала до дрожи в ногах. В голове ужасно пульсировало, а в глазах щипало, будто в них брызнули какой-то кислотой. «Я сейчас умру» — пронеслась мысль где-то на задворках сознания. Он даже неосознанно прикрыл веки, готовясь к самому худшему исходу событий. Силы покинули его, память ускользала, как вода сквозь пальцы — быстро и безвозвратно. Ноги перестали держать его и он просто рухнул. Да, Уильям Скотт совсем не так планировал умереть…

***

— Быстрей воды! Я вижу, он приходит в себя! — Уилл! Уилл! Посмотри на меня! — Дайте ему вернуться! Господи, чем он только думал… Голоса потихоньку собирались в полную картину, однако открывать глаза Скотту совершенно не хотелось. Последнее, что он помнил — разговор с незнакомкой, внезапная паническая атака и темнота. — Он здесь. Дыхание выровнялось, — Анджела положила пальцы на его левое запястье, нащупывая пульс. — Уилл, мальчик мой, ты слышишь меня? Волей-неволей ему пришлось невнятно промычать о своем присутствии. Парню абсолютно не хотелось пугать женщину, которая в самые сложные времена практически заменяла ему мать. В такие, как сейчас, например. Она была единственной, кто по-настоящему заботился и волновался о нем. — Слава Богу! Уильям, ты в порядке? — встревоженная Ванесса бросилась осматривать его тело на незначительные повреждения: ушибы и царапины. Во время осмотра она наткнулась на шрам в области ребер. — Это не…? — Нет, — строго отрезала Анджела. — Стив, воды. Стивен в ту же секунду передал литровую бутылку воды. Испугавшись командного тона капитанши судна, он поспешно удалился в гримерку за аптечкой. Попутно прикидывая, сколько спирта ему прихватить из бара, Леманн глубоко задумался, что даже не заметил низкого порожка, о который часто спотыкался. На этот раз ему посчастливилось упасть, расцарапав колени. — Потрясающе! Лучше и быть не могло! — процедил он сквозь зубы. — Всю жизнь вкалываешь, как собака, а тебе взамен, что? Правильно! Ничего, — разговаривал Стив то ли с собой, то ли с духами судна, — Как я устал жить… Теперь я понимаю Уильяма. Да… парень совсем измотался. Мне нужно постараться не упасть до такого состояния… снова. В прошлый раз было очень неприятно. Ты помнишь это? — спросил он, обращаясь куда-то к верху. — Да, помню. От неожиданности парень даже подпрыгнул. — Господи, Ванесса, больше не пугай меня так! Я же и умереть могу… — Ты и так, и так умрешь, балбес. Поэтому советую не обрывать жизнь своими руками. Так, на заметку… — сказала она, открывая ключом дверь в служебное помещение. — Аптечки теперь хранятся здесь. Дабы вы с Уиллом не навредили себе. Ключ есть только у меня и Босса, — таким образом она называла Анджелу в ее отсутствие. — Возможно, у Алексы есть копия, но я сомневаюсь… — Что? Подожди. Ты с Самантой, ай, то есть, с Анджелой, прячете от нас аптечку?! — Это была вынужденная мера… — девушка успела уже сто раз пожалеть, что выдала небольшую тайну больного характера. Хоть это и было не по правилам и этике рабочего коллектива, она знала, что в их случае — иначе никак. Также она знала, что получит знатный нагоняй от Капитанши. — Сколько? — Что? — Сколько времени вы скрываете это от нас? — возмущался Леманн, всем своим видом показывая, что он глубоко обижен. — С начала сезона, — призналась Ванесса. — С апреля… Уилл только начал работать здесь! Да и ты тоже! Как…— он устало потер переносицу. — Это предательство! Ты не понимаешь. И никогда не поймешь… Он просто ушел. Повел себя, как капризный ребенок. Однако терпеть происходящее вокруг него самого Стивен не мог. С каждым разом было все сложнее и сложнее… держаться. Но он все равно терпел. И искренне верил, что наступит день, когда он сможет насладиться жизнью на полную катушку. Достав бутылку колы из холодильника вместо желанного спиртного, Стив снова отправился наверх. Уильям был его другом и, конечно же, он ему сочувствовал, но обида порождала ненависть по отношению к своему коллеге. «Когда тебе было плохо, всем было плевать» — летали голоса в голове. «Никто даже не заметил» — шептали другие. «Отомсти! Уничтожь! Сотри!» — мысли пульсировали, отражая головную боль. — Хватит! Стоп! Нет! — обращаясь к своим темным мыслям, крикнул Леманн, зажмурив глаза. На него обратила внимания небольшая группа людей, которая по какой-то причине не купалась в голубой лагуне, а сидела за столами и наслаждалась солнцем. — Что?! — рявкнул он еще громче. — Ничего… — ошарашенные посетители поспешили отвести взгляд. — Ну и отвернитесь, тогда! Уставились тут. Понаехавшие… — неожиданные вспышки гнева. Вот он. Первый признак того, что все снова идет через одно место. Все знали Стива Леманна, как тихого, порой даже невидимого, парня-работягу, который выполнял любые задачи, лишь бы платили на копейку больше. Однако никто и никогда не видел этого человека управляемым эмоциями прямо на рабочем месте. Причиной тому была одна очень сильная женщина, которая незаметно, а порой, намеренно, подавляла все эмоциональные всплески своих мальчиков. — Джим, где ты бродишь?! — вовремя из-за угла показалась Анджела. Та самая женщина-правосудие. — У нас есть двадцать минут, чтобы все исправить. — Что именно? — парень нехотя поплелся за ней. В мыслях помечая, что нужно взять неделю выходных. Сегодня вечером он попытается убедить начальство заменить его на время. Нужно лишь построить глазки… И еще кое-что. — Ваше с Уиллом состояние, — тише добавила она. Порой даже Саманта путалась в сценических именах. — Неужели обо мне кто-то вспомнил? — съехидничал Леманн, усмехаясь. — Ох, может уже перестанешь ворчать? Посмотри на меня, — она обернулась, чтобы прожечь своего молодого коллегу осуждающим взглядом. — Порой жизнь и работа пересекаются очень тесно, что ты начинаешь падать в бездну боли, сожалений и ненависти. Но подумай о том, что было бы, если бы ты был не здесь? Где-то в другом месте? Чувствовал ли бы ты себя в своей тарелке? Вопрос ошарашил Стива. С чего бы Анджеле говорить об этом, если она не знает, каково это? Или знает, но это было в далеком прошлом? А сейчас она уже смирилась со своей участью вечного образа? Неужели она перестала менять маски и навсегда осталась героем — забыла о человеке? Анджела-Саманта или Саманта-Анджела, кто кем управлял на самом деле? Кто был сильнее...? Он никогда не думал в таком ключе. Никто и ничто не подталкивало его к таким заумным размышлениям. Уж слишком по-философски для такого простого парня, как он. Однако мысленно он пометил себе, что нужно подумать об этом на досуге. Если… Леманн не стал отвечать. Боялся узнать правду. Поэтому он только еле заметно кивнул, показывая, что готов продолжить рабочие отношения. Они двинулись дальше. Но… «Стивен-Джим или Джим-Стивен?» — этот вопрос по-хозяйски ворвался в его голову и больше не вышел. Как бы он не пытался вытряхнуть его. Хотя, возможно, Стив плохо старался.

***

— Ха-ха, что, сбежал от тебя твой жених? — к Ханне подошел ее старший брат. — Ох, Андрес, отвали. Не до тебя сейчас… — она все еще стояла в ступоре, держа в руках игрушечный пистолет. Неужели она во всем виновата? Что-то сделала не так? — Не переживай, не сдохнет, — демонстративно фыркнул он. — А это… — произносит, улыбаясь и указывая на игрушку. — Захочет забрать — вернется. Или же подошлет кого-то из своих дружков. Так или иначе, ему придется продолжить представление после swim-time. Кстати, ты пойдешь? — Нет, зачем? — Это голубая лагуна, как-никак. — Андрес, у нас в Испании эти «голубые лагуны» на каждом пляже. Здесь также, я уверена. Эта просто входит в часть программы. Маркетинговый ход. Тем более, я не горю желанием окунаться в воду сейчас, извини… — девушка расстроилась. Она согласилась на эту поездку только потому, что корабль напоминал Черную Жемчужину. Ханна любила Пиратов и ее любимым актером был Джонни Депп, но к этому плаванию она относилась скептически до того момента, пока не увидела Джека. Он поднял ей настроение, она, правда, почувствовала себя лучше… Возможно, она заигралась и разрушила хрупкую ауру и тот не выдержал, сбежал. От этой мысли тошнота подступала к горлу. — Ханна, я видел, что произошло. Ты не виновата. У него случилась паническая атака. Однако мы не знаем, по какой причине. Да и не должны знать. Говорю тебе, как психолог, — Родригез попытался успокоить свою, не на шутку напуганную, сестренку. — Ты только закончил учебу, а уже возомнил себя психологом? — возмущенно спросила она, но вовремя спохватилась. — Спасибо. Может, ты и прав… — Не бери в голову. Тебе нужно развеяться. Раз не хочешь плавать, пошли в бар. Только, чур, сегодня без алкоголя! — Андрес ее по плечу и направился вниз. — Эй, ты говоришь так, будто я каждый день его пью! — Ханна бросилась за ним вдогонку. — Это была уловка, ты же знаешь… — Несносный! — Кто? — Ты. — Я в отличии от твоего жениха не сбегаю от тебя в страхе. И я еще несносный?! — Это была уловка, ты же знаешь… — передразнив, она победно ухмыльнулась. — И прекрати называть его моим женихом, ему было бы неприятно. — Ну, видишь, ты печешься о нем так, будто… — начал было Андрес, но него накинулись с игрушечным пистолетом. — Хватит! — Ты все еще ребенок… — тихо произнес старший, пытаясь стряхнуть со спины неугомонную заигравшуюся сестру. — Можно мне, пожалуйста, колу, а вот этой девочке апельсиновый сок. Безо льда. Спасибо, — сказал он, подойдя к бармену. — Эй, какого черта?! — возмутилась Ханна, отцепившись от брата. — Дети не должны произносить такие нехорошие слова! — казалось, Андресу было в кайф ее доставать. Ну, а она — не обижалась. Почти. — Придурок, — кинула она, пряча игрушку в карман шорт. — Все, отбой. Садись за стол, нам надо поговорить, — произнес он, передавая стакан с колой. — Пожалуйста, — добавив мягкую и почти незаметную улыбку, Андрес отвернулся, чтобы оплатить напитки. Садясь за ближайший свободный стол, Ханна впервые обратила внимание на внутреннюю обстановку. На стенах висели фотографии, пистолеты, черепа и другие детали, дополняющие Жемчужину, как исторический пиратский корабль. Диваны были обиты искусственной кожей, а столы покрашены в темно-коричневый цвет. К потолку был привязан скелет в бандане, черных очках и медицинской маске. Девушка невольно улыбнулась, вспоминая времена строгого карантина. Сейчас то время казалось невероятно нелепым и смешным. В раздумьях ее взгляд скользнул к выходу. Оттуда открывался вид на ярко-голубое море и прибрежные скалы. Знакомый средиземноморский климат — ни облачка на небе и палящее солнце. Только сейчас она увидела, что люди пользуются моментом: смеясь, плескаются в лазурной воде, радуются возможности красиво отдохнуть. Однако это ее совершенно не затронуло, прямо… ни капли. Как ни странно, Ханну больше волновала участь актеров, нежели жизнь туристов. Ее мысли снова вернулись к Нему. Однако она продолжила рассматривать интерьер, пытаясь отстраниться. В стеклянном шкафчике лежали сувениры — браслеты, игрушки, подвески. Вот, откуда Андрес достал браслет с черепами, который сейчас висел на ее руке. Он сказал ей, что эта деталь дополнит ее образ. Брат снова оказался прав. Странно, что она не заметила, как он покупал его. Видимо, слишком глубоко увязла в раздумьях, что даже не додумалась спросить, откуда он и почему тот дарит его ей. Не поблагодарила. Тогда они только взошли на палубу… — Ну, выкладывай, — сказал Андрес, отпивая апельсиновый сок. — Что выкладывать? — недоумевая спросила она. — Почему мы здесь? — Мы отдыхаем…? — Это я понимаю. Ладно, построю вопрос по-другому, — он смотрел куда-то за ее спину. — Почему ты выбрала именно этот корабль для прогулки? — На нем были лучшие отзывы на TripAdvisor. Не знаю… многие рекомендовали это место. Говорят, оно самое лучшее для тех, кто готов к неординарным приключениям. А что? — опомнившись, девушка сделала глоток колы. Она приятно обжигала горло, оставляя охлаждающий эффект. — Ты видела фотографии актеров до того, как пришла сюда? — Нет, конечно! Что за допрос?! — Просто проверяю, не преследуешь ли ты его… Ханна подавилась от такого заявления. — У тебя поехала крыша, — предъявила она, откашлявшись. — Значит… ты в порядке? — поинтересовался Андрес, неуверенно оглядывая сестру. — Да. С чего ты вообще взял, что что-то не так? — Думаю над причинами… Причинами его панической атаки или приступа ужаса. Точно не могу сказать. — Ха-ха, получается, он — твой жених! — она рассмеялась. — Зачем ты думаешь об этом? — Интересный случай. Я наблюдал за происходящим. Что-то не сходится… Однако кое-что я действительно могу определить. — Что же? — осведомилась Родригез, неумело пряча улыбку за полупустым стаканом. — У него явно большие проблемы. Возможно, он упал в обморок… Или потерял сознание. Ты видела, как он покраснел? — парень был серьезен, разговаривая о причинах и следствиях. Ханна невольно подметила, что из него выйдет неплохой специалист. Если тот, конечно, решит работать по специальности. — Я думала, это из-за смущения… Да и жара. — Жара не должна была повлиять на него. Вероятней всего, этот парень работает здесь продолжительное время. Так что жару сразу исключай. Смущение — тоже. Он был слишком красным, будто его задушили, а это… — Нет.

***

Не прошло и полдня, а Уильям уже был готов рухнуть на кровать без сил. Дыхание и сердцебиение пришли в норму, да и круговорот мыслей стал более-менее управляемым, однако он все еще чувствовал себя полностью истощенным. А значит, как только он ляжет в постель, его тут же осенит блаженный сон. Который позже разорвут кошмары, отрывки из прошлого и пустота. Поэтому сейчас Уилл сидел в подсобке, в которую его затащили коллеги подальше от любопытных глаз туристов. Внутренне готовясь к продолжению выступления, он думал о причинах и следствиях. Он обязан справиться, иначе сорвется весь сеанс, ведь замены ему на движущейся палубе нет. Поспать он успеет ночью, если вернется домой. А не засядет в баре до полуночи, как обычно… Ранее таких странных приступов не случалось. Более того, в прошлом панические атаки не угрожали его жизни. А может, они еще впереди, если следовать своей интуиции и постоянно придерживаться жизненной парадигмы… Он нахмурился. Без двадцати час. У Скотта есть двадцать минут на восстановление. Встав на ноги, он заметил, что его больше не шатает, а, значит, он сможет продолжить бой. По крайней мере, он надеялся, что не упадет посреди диалога. Конечно, можно было бы притворится убитым в мертвой схватке с Джимом, но вряд ли тот догадается поддержать его. И скорее всего начнет паниковать, нежели подыгрывать. Оглядев себя с головы до ног, Уильям обнаружил, что игрушка в поясе отсутствует. — Черт… Ханна из Испании, — все, что ему удалось выдавить из себя, прежде, чем он пулей вылетел из кладовки. Взбежав на второй этаж с огромной скоростью, он остановился, пытаясь отдышаться. Бегая глазами по палубе и оглядываясь по сторонам в поисках знакомой незнакомки, Уилл осознал, что его неожиданное появление вызвало о людей бурную реакцию и буквально все пялились в его сторону. Значит, и Она должна была заметить. — Вы ничего не потеряли, мистер Воробей? — сзади послышался женский голос. Из-за того, что она протягивала гласные, вырывалось ее испанское произношение. Это и раздражало, и умиляло одновременно. Впрочем, он еще не определился.

***

Семь часов вечера в Айя-Напе слишком рано для тех, кто хочет напиться в хлам и танцевать до потери пульса. Поэтому Уильям мог спокойно сидеть у барной стойки и быть уверенным, что к нему никто не пристанет. Ванесса задерживалась и хоть вторник не самый людный день в Los Bandidos, не хотелось застать толкучку или драку ближе к ночи. Кафе было приличным: мексиканская кухня, подобающий интерьер, вежливый персонал. Однако всегда найдутся посетители, которые испортят принятие трапезы даже в ресторане с оценкой «пять звезд». Ты где? УС Уже подхожу. ВИ Я закажу нам по пиву, тогда. УИ Ок. ВИ Спустя пять минут в бар ворвалась Ванесса. Было заметно, что она запыхалась. Увидев знакомый силуэт, она немедля поспешила к нему. — Какой-то урод пытался заглянуть мне под юбку! Я его, естественно, поставила на место, а водитель выставил меня. Мне пришлось идти пешком! — пожаловалась Ванесса, как только Скотт обратил на нее внимание. — Позволь поинтересоваться, как ты его «поставила на место», — эта история вызвала улыбку на лице Уилла, но в то же время, он почувствовал беспокойство за свою подругу. Айя-Напу нельзя назвать приличным городом, а про Кипр нельзя сказать, что тот самое безопасное место в мире. Скорее, наоборот. Поэтому ему стоило бы насторожиться и проводить девушку на обратном пути. — Ну… я ударила его своей сумкой по голове… — она демонстративно потрясла новой подделкой на Луи Витон над головой Скотта. — Эй-эй, меня только не убей, — в шутку ответил он, параллельно подмечая, как хорошо выглядит Ванесса, когда не занята не подходящей ей работой. Уильям искренне считал, что ее место на Красной дорожке, а не в одной лодке с ним. — Она кажется тяжелой… — Только кажется. Специальный дизайн. — Потрясающе выглядишь. Не смей отказываться от юбок и платьев из-за каких-то безмозглых тварей. — Я постараюсь, обещаю, — подарив Уиллу обворожительную улыбку, она присела рядом. — Но ты знаешь, с нашей-то работой не разгуляешься. И так полупьяные пристают, а тут в юбке. Боюсь, тогда к концу сезона я успею забеременеть пару десятков раз. Ванесса превратила все это в шутку, однако Уильям понимал, что за ее улыбкой скрывалась боль. Его передернуло от единой мысли, что его подругу могли обесчестить. Раньше он недооценивал трудности жизни в женском теле, пока сам познал, каково это, когда к тебе пристают. Странных и подозрительных людей в городе было полно, и это никак не помогало внушению уверенности в завтрашнем дне. — Давай сбежим? — спонтанно предложил парень, не думая о последствиях. Снова. — У нас нет денег! — Да ладно тебе, я сбежал сюда чуть ли не с сотней евро в кармане, — уверял Скотт, принимая напитки от бармена. — Ты совершил ошибку, приехав сюда. — Возможно. Но кто знает, что было бы, если бы я остался там? Перемены это всегда к лучшему. — Особенно тогда, когда на счету у тебя целых двадцать евро, — с сарказмом произнесла Ванесса. — Отличный тост. Звон пивных бокалов, приятное ощущение пенки на губах. Сердце пропускает один удар, два, три. Все плыло. Слегка кружилась голова. Хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Прекратилось. Или хотя бы просто остановилось. Но еще страшнее было совсем перестать ощущать это. Чувствовать себя человеком. Не просто — особью, частью огромного — человечества, сообщества, муравейника. В конце концов, не все ли равно, как называться? Тем более что в языке было, есть — и будет, наверное, существовать всегда, если только мироздание не изменится. Подобрать такое слово, которое подходило бы под описание ощущений Уилла на момент первой стадии легкого опьянения, казалось невозможным. Во всяком случае, на тот момент, когда он залпом опустошил пол-литровый стакан отвратительного на вкус подобия пива. — Лучше бы я не пил это… — относительно протрезвев благодаря дурному привкусу, оставшемуся на его языке. — Да уж… Тебе и, правда, не стоило делать это, — Ванесса отозвалась эхом в его голове. — Проснись! — Что? — Проснись! Он очнулся в своей квартире, резко присев в кровати. Мысли лениво ползли в непонятном направлении, будто издевались над ним. Последнее, что он вспомнил, перед тем, как снова свалиться без сил, — Ханна, держащая в руке его игрушечный пистолет.