Рынок чувств

Осень. На асфальте блестели зеркала луж, отражавшие вот-вот готовые сорваться с ветвей пожелтевшие листья. Безлюдные улицы, пасмурное небо и мокрые стены домов создавали печальный, но в тоже время поэтичный пейзаж. На углу парка под кровом деревьев женщина продавала цветы, закутавшись в теплый шарф. — Да… Кончилось лето, — сказал идущий по аллее пожилой мужчина, обращаясь к ней. Продавщица уныло посмотрела на прохожего и отвернулась в сторону улицы, где ее внимание привлек высокий юноша с зонтиком. Евгений медленно шел по улице, задумчиво рассматривая дома. Поравнявшись с ней, молодой человек остановился и опустил глаза на лежащие на газете полевые цветы. — Здравствуйте. Не правда ли сегодня замечательная погода? — внезапно спросил юноша, продолжая разглядывать цветы с легкой, но немного грустной улыбкой. — Даже не знаю, что такого замечательного вы нашли в такой мерзкой погоде, — угрюмо пробурчала продавщица. — А на мне дождливая погода всегда казалась очень вдохновляющей, — ответил молодой незнакомец, подняв взгляд серых глаз к небу, затянутому такими же серыми облаками. — Не хотите ли купить этих куда более вдохновляющих ромашек? — усмехнулась женщина, указывая на лежащие у ее ног букеты. — А давайте. Продавщица завернула цветы в газету и передала в руки Евгению. Бережно взяв сверток, он поблагодарил женщину и неспешно продолжил прогулку по аллее. Казалось, что испугавшись дождя все люди попрятались по домам, оставив в парке только пустые скамейки. Евгений же наслаждался осенней прохладой, разглядывая позолоченные осенью деревья и вдыхая запах мокрого асфальта. В лужах купались толстые голуби, обескураженные тем, что сегодня их никто не кормил крупой и хлебными крошками. Евгений вздохнул, осознавая, что у него сейчас нет с собой ничего кроме ромашек. Выйдя из парка, он направился во двор какого-то ветхого дома, в надежде немного сократить путь до дома. Строения глазели на него темными грязными окнами, а потрескавшиеся фасады были выкрашены унылой серо-коричневой краской. Ветер, пойманный в колодец угрюмого двора, медленно качал кроны высоких кривых тополей. Евгений пересек унылый двор и, пройдя через арочный проем, вышел к стадиону. Обзор загораживали внушительные трибуны, но с поля отчетливо доносились крики спортсменов и звуки ударов мяча. Парень на секунду задумался, разглядывая громоздкие вышки прожекторов, когда со спины послышался насмешливый голос. — Ты что, футболист что ли? — Евгений вздрогнул от неожиданности, выронив из рук букет ромашек. Цветы рассыпались по мокрому серому асфальту. «Я — футболист? — озадаченно подумал парень. — Почему?» — С чего вы взяли? — спросил он, обернувшись. Перед ним стоял высокий смуглый юноша в кожаной куртке, держа в руках связку ключей. «Похожи на ключи от машины… но почему их так много?» — пронеслось в голове у Евгения. — Ты на этот стадион минут десять уже смотришь, как Месси на пенсии из-за травмы, — сказал смуглый незнакомец, принявшись заливисто хохотать над собственной шуткой. Евгений еще больше растерялся, и окинул парня недоуменным взглядом. Тот продолжал смеяться, схватившись за живот, сощурив свои чёрные глаза. — Ты бы свои цветочки собрал, аристократик, они у тебя в лужу упали, — с улыбкой сказал юноша, вытирая выступившие от смеха слёзы. Евгений печально посмотрел на серые мокрые ромашки, жалко лежащие в грязной луже. Он хотел подарить их кому-нибудь, но сейчас они вряд ли могли стать для кого-то приятным сюрпризом. Внезапно он почувствовал, как кровь прилила к щекам. Евгений злился очень редко, но несчастные испачканные цветы, казалось, стали последней каплей. — Да что вы вообще ко мне привязались? Какая вам разница, куда я смотрю? Шли бы дальше со своими ключами! — дрожащим от гнева голосом воскликнул он. К его удивлению, собеседника это ничуть не смутило. Незнакомец лишь продолжил издевательски ухмыляться. — Собери уже свои цветочки, там машина едет. Евгений наклонился и принялся собирать ромашки в газету. Автомобиль, о котором предупреждал его злорадный парень, даже не потрудился притормозить, проезжая мимо пешеходов. Волна грязной дождевой воды с ног до головы окатила и без того расстроенного Евгения. Мокрый, грязный с потрепанным букетом цветов, он поплелся прочь от злополучного стадиона, сопровождаемый аккомпанементом ехидного смеха. После не самой приятной прогулки Евгений наконец вернулся домой. Марта Павловна, бессменная экономка семьи Скворцовых, увидев его на пороге в мокром пальто, громко охнула, прижав к груди тряпку, которой протирала пыль. Её лицо приняло по-настоящему страдальческое выражение, будто Евгений не просто испачкал одежду, а ввалился в прихожую с парочкой открытых переломов. Не обращая внимания на устроенную экономкой сцену, молодой человек угрюмо повесил пальто на крючок. — Что с тобой случилось, мой хороший, почему ты весь такой грязный? — залепетала Марта Павловна, торопливо снимая с крючка грязное пальто Евгения, неодобрительно покосившись на другую одежду, которое оно успело запачкать. Евгений промолчал. Сбросив промокшую обувь, он прошёл в комнату и оставил на столе завернутые в потерявшую всякий вид бумагу цветы. — Что за грязь ты сюда принёс? — спросила Марта Павловна, брезгливо разворачивая пропитанную грязной водой газету. — Это ромашки, — угрюмо ответил Евгений. — Позволь я это выкину, — сказала экономка, сморщившись, поднимая со стола жалкого вида букет. — Я не хотел бы их выкидывать, — с нажимом произнёс парень, отнимая у нее цветы. В гостиную вошел высокий мужчина в костюме. Бросив вопросительный взгляд на тянущих друг у друга грязный сверток Марту Павловну и Евгения, он тактично промолчал. Положив свой увесистый кожаный портфель на полку, он аккуратно опустился в кресло. — Добрый вечер, — сказал он, открывая взятую с кофейного столика книгу. — Ох, здравствуйте Александр Иванович, — взволнованно забормотала Марта Павловна. — Здравствуй, папа, — отозвался парень, наконец отвоевавший у экономки свои ромашки. — Ты по пути успел повалиться в канализацию? — спросил Александр Иванович, не отрывая взгляда от книги. — Прошу прощения, я сейчас же сменю одежду, — бросил Евгений, поспешно покидая гостиную. Несмотря на скверное расположение духа, ссориться с отцом он определённо не планировал. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Евгений вошёл в свою комнату. Бросив букет на стол, он вытащил меньше всего пострадавшую ромашку. Окинув придирчивым взглядом ряды книжных шкафов, которыми было заставлено помещение, он выбрал наименее ценную книгу, в которой поспешил спрятать растение. Поймав в зеркале взгляд своего промокшего грязного отражения, Евгений поспешил к шкафу с одеждой. Выбрав идеально выглаженную белую рубашку и строгие тёмно-зеленые брюки, он отправился в душ. Забравшись под обжигающие струи воды, парень закрыл глаза. Тяжесть этого дня обрушилась на него с новой силой. Пустые разговоры одноклассников, душные кабинеты школы, с танцующей в редких солнечных лучах пылью… Зеркальные лужи, тяжелое небо, золото осенней листвы и смуглое лицо случайного прохожего, смеющегося над его жалким видом. Говоря по правде, Евгений не понимал, отчего не мог выбросить из головы этого нахального парня. Большинство людей были ему просто не интересны, являясь лишь бесполезными декорациями, в которых разворачивалась его жизнь. С раннего детства он чувствовал, что ему трудно уживаться в обществе: то ли он был лишним среди этой бесконечной вереницы поверхностных личностей, то ли им не было места в мире вечных размышлений Евгения. Многие считали его снобом, и, вполне возможно, были правы. Однако молодой человек предпочитал думать, что его вины в этой обособленности не было — разве обязан он был опускаться до будничных проблем и сплетен, когда его голова всегда была полна мыслей о высоком? — Ты в слив свалился? — послышался за дверью девчачий смех вперемешку с оглушительным стуком в дверь. — Так понравилось в канализации? — Отстань от меня! — крикнул Евгений, очнувшись от размышлений. — Лучше бы запоминала когда отец говорит что-то умное. Сестра продолжила настойчиво барабанить по двери. — Чего тебе? — недовольно спросил парень, выключая воду. — Из-за своих водных процедур ты рискуешь пропустить ужин. Мама попросила поторопить, — отозвалась Аня, и, судя по удаляющемуся грохоту, побежала вниз по лестнице. Наскоро высушив волосы и переодевшись в чистую одежду, Евгений спустился в столовую. — Добрый вечер — поздоровался он, обводя глазами присутствующих. — Женя! Из-за твоих долгих прогулок мне начинает казаться, что ты живешь на улице, — ласково засмеялась мама. — Всплыл? — ехидно бросила сестра. — Вообще-то, мам, он обосновался в канализации. В ту же секунду в веселое лицо Ани прилетела бархатная подушка с кресла, а мама наградила Евгения осуждающим взглядом. — Скорее садитесь за стол, рыба остывает, — засуетилась Марта Петровна. Семья расположилась за столом и принялась за еду. Евгений посмотрел на маму, которая отстранённо возила по тарелке овощи. Сидевшая же рядом с ней Аня ела быстро и с явным удовольствием, иногда украдкой поглядывая на отца, ожидая, что тот скажет ей вести себя сдержаннее. Евгений с трудом доел рыбу несмотря на отсутствие аппетита. Отказываться от еды в присутствии Марты Петровны было себе дороже: женщина тут же начинала причитать и волноваться, потому что искренне считала причиной нежелания есть только болезнь. Отодвинув в сторону пустую тарелку и дожидаясь, пока ему подадут чай, молодой человек прислушался к разговору родителей. — Это же надо так, и до нашего района добрались… и казалось бы и камеры и охрана, а хоть бы что! — покачала головой мама и отложила вилку, несмотря на то что за весь вечер не съела ни кусочка. Увидев замешательство сына, Александр Иванович поспешил ввести его в курс дела. — У нашего соседа угнали машину, — сказал он. Выдержав паузу, отец негодующе добавил. — Посреди бела дня! — Сегодня нам рассказывали о проходных баллах в университеты в этом году, — с наигранным беспокойством обратилась к Евгению сестра. — И что с того? — произнёс он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Раз уж ты всё-равно тусуешься с черепашками-ниндзя, попроси Донателло подтянуть тебя по всем предметам, — сказала Аня, а ее губы начали подрагивать от сдерживаемой улыбки. — Проходной порог высокий, ты рискуешь провалиться. — Ты рискуешь провалиться каждый раз, когда открываешь свой рот, — спокойно ответил Евгений, глядя в весёлые глаза сестры. — В отличие от тебя я лучший ученик в своём классе, и… — Женя! — нахмурившись воскликнула мама. Он открыл было рот, собираясь сказать, что этот разговор вовсе завела младшая сестра, но наткнулся на строгий взгляд отца. Решив не дожидаться чая, он вышел из-за стола и направился в прихожую. Достав из гардеробной другое пальто он накинул его и вышел в подъезд, игнорируя вопросы матери о том, куда он собрался. Выйдя во двор он с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом дождя и палой листвы. Уже зажглись фонари, а подняв голову Евгений вовсе упёрся взглядом в темное, горящее россыпью звёзд небо. Теперь для него не существовало ничего: ни угнанной соседской машины, ни раздражающей суетливости Марты Павловны, ни Ани с ее неумелыми попытками шутить, ни того смеющегося… Евгений почувствовал, словно его ударили в живот. Неужели его настолько задели насмешки простого прохожего? Как бы он ни старался об этом не думать, но мысли о том фиаско с ромашками то и дело всплывали у него перед глазами. «Надеюсь, на твою голову однажды свалится метеорит, » — подумал он, проклиная смеявшегося незнакомца, и продолжил любоваться вечерним небом.