Жиробас и еврей

— Как дела в школе, поросеночек? - Ощущая груз вины на своих плечах за незаконченный вчерашний разговор, мать, стоило сыну зайти в дом, принялась его обхаживать. Она пожалела парнишку, ведь бедному так долго пришлось ковылять в мокрой обуви от школы, затем отвела на кухню, где его ждала совсем недавно приготовленная еда, а комната, в которую он пока не заходил, блестит и сияет. Настолько ей стыдно перед Эриком, настолько она его любит. — Нормально. - По рефлексу ответил Картман, ковыряясь ложкой в чаше с супом. Наблюдая за жиром, что плавал на бульоне, и всплывающими специиями, он о чем-то думал.- Пятьдесят на пятьдесят. — Почему же, золотко? - Лиэн обеспокоенно пододвинулась к сыну на стуле. Он долго решался говорить или скрыть от мамы беспокоющую тему, но оценив ее заботу и вчерашние слова поддержки, Картман все-таки решил не утаивать правду, а просто ее недорассказать. — Меня раздражает Кайл. — Ох, Кайл.. - Опустив глаза на свои сложенные руки, женщина вспоминала мальчика. Вроде, это тот, что рыжий, с горбатым носом, родители у него евреи, а так же является объектом обожания и травли Эрика. Что же он такого сделал, раз сын не дает ему спокойно жить? Брофловски давно не был у них дома, да и на улицах Лиэн видит его не часто, только слушает рассказы Картмана о нем. О том, какое тупое лицо Кайл делает во время игры в баскетбол, как смешно реагирует на подколы, как его бросают девушки. Парень с таким ярким огоньком в глазах рассказывает о друге, что женщина просто не могла не заметить чувства сына к нему. Ее догадки о возможной влюбленности Эрика подтверждались рисунками на полях в тетради, где он изображает себя то избивающего кучерявого человечка, то его же целующего. Она заметила, что настроение парня зависит от того, какого характера был контакт с Брофловски. К примеру, когда Эрик рассказывает о том, как кинул за шиворот Кайла снег, а затем отбивался от него, настроение его было заметно веселым. Когда Брофловски неумело флиртовал с какой-то девочкой из параллели, и сын рассказывал о надуманной взаимности со стороны прекрасного пола, аура от Картмана исходила тяжелая и холодная, прямо как сегодня.       Чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки Лиэн однажды купила женский журнал 18+, где множество страниц было заполнено обаятельными и сексуальными мужчинами. Она специально оставила его открытым на столе кухни, позвала сына есть и ушла. Когда женщина вернулась, то обнаружила, что страницы были уже не те. Она попыталась оправдать сына, мол, может, это случайность. Может, Эрик подумал, что мама оставила комиксы на столе, вот и полистал чуток? Или быстро прошел мимо, и это просто ветер перелистнул странички? На следующий день Лэин в присутствии Эрика пожаловалась подруге по телефону на женский журнал, сказала, что прошлый выпуск был в разы горячее, показательно выбросила его в чистую мусорку и вновь направилась к себе. Когда мальчик ушел в школу, она, как и всегда, пошла к нему в комнату убираться, и заодно решила проверить, не прикарманил ли сын журнал к себе. Женщина обыскала всю комнату, и, наконец, нашла что-то похожее, однако это оказался мужской журнал с полу раздетыми девушками. Вздохнув спокойно, она села на край кровати и заметила свой, ранее выброшенный журнал в мусорке Эрика. Хихикнув из-за своей невнимательности, Лиэн предположила, что Картман поразглядывал его, но одумался. Она посмотрела на тот, что лежит в руках, и решила его полистать, любуясь прекрасными женщинами. Рассмотрев каждую из них, Лиэн дошла до середины, где, к ее большому разочарованию, были приклеены вырезанные стройные тела мужчин, и все они были рыжими.       Не то, что бы она была не терпима к геям, напротив, Лиэн допускала мысль о том, что ее мальчик может оказаться одним из этих, но все равно надеялась, что это обойдет его стороной. У него ведь даже была девушка в начальной школе! Может, он сейчас изучает мальчиков так, просто ради любопытства? Ну, к примеру, взял ее журнал, чтобы брать пример с этих мужчин и попытаться добиться такой же фигуры, а то, что они рыжие - просто совпадение. Все-таки его отец тоже был рыжим, вдруг он тоже хочет такой цвет волос? Хотя это совсем не объясняет кудрявого человечка, которого Эрик постоянно рисует у себя на полях. Может, у них девочка новенькая в школе? Кудрявая.. Но сын тогда поделился бы с матерью о своей влюбленности, хотя, вспоминая вчерашний разговор, возможно она его отвергла? Или это все-таки Кайл... Улик, прямо указывающих на ориентацию сына еще слишком мало, и в то же время уже много, чтобы хотя бы начать подозревать. Наверное, стоит спросить в лоб, иначе Лиэн доведет себя до белого каления возможно нереальными догадками. Действительно, стоит, но явно не сейчас. Пусть пока Эрик дорасскажет.- Что он сделал в этот раз? — Ничего! - громко выпалил Картман. Придумывая дальнейший рассказ об игнорировании Брофловски, и то, как это его задевает, он увидел неожиданно шокированный взгляд матери.- В смысле, он сделал кое-что, но как бы ничего.- Взгляд женщины сначала показался растерянным, а затем переменился в грустный.- Он игнорирует меня уже третий день! Я написал ему позавчера и вчера, но он прочитал и не ответил. Сегодня Кайл написал первый, мы даже немного попереписывались, но потом он снова кинул в игнор!       «Лиэн, поросеночек ведь считает Кайла другом. Не удивительно, что ему обидно. Если бы он был в него влюблен, ему так же было бы грустно, но это ни о чем не говорит, они же просто друзья. Как минимум Эрик так считает. Но он его обижает, тогда почему удивляется игнорированию? Может, это у них дружба странная такая.» - Думала мать Картмана, нервно перебирая рюшечки на рукавах. Что будет, если окажется, что ее сын би или гей? Эрику и так нелегко живется в этом совершенно непредназначенном для него мире. Осознав свою возможную ориентацию, жизнь окажется уж очень не сладкой, даже горькой. Пусть однополые браки теперь разрешены, гомофобы все равно никуда не делись. К тому же, сможет ли сам сын принять себя? Готов ли он к жизни среди... всего этого? Опасного, злого, неподходящего ему. Конечно, может быть, Картман справится. А если нет, то мама обязательно поможет, вот только совершенно не знает как. — Ты чего, мам? — Ничего, солнышко, я просто не выспалась сегодня.- Лиэн взглянула на несчастную чашу, в которой сын уже долго ковыряется, но не ест. - Ты будешь доедать? — Нет.- Она встала из-за стола и убрала суп к раковине. Эрик удивленно проследил за ней, задумался, и продолжил. — Извини. — За что, зайка? — Ты вчера хотела спать, но я отвлек тебя.- Картман встал вслед за женщиной и направился к лестнице. — Ничего-ничего, это не из-за тебя.- На пару секунд остановившись, парень задумчиво взглянул на Лиэн. Она неловко улыбнулась в ответ, а тот, не переменившись в лице, поднялся в свою комнату.       Неужели ее Эрик, ее жесткой мальчик, что в последние годы прогрессивно меняется в лучшую сторону, достиг той ступени, когда способен извиняться даже за малейшие, совсем не серьезные проступки? Не верится, что это тот же человек, который в 10 лет направлял на мать пистолет и хотел зарезать во сне. Что же происходит с ее дьяволенком?

***

      Картман, сидя над домашкой, все никак не может сосредоточиться. То ветер уж слишком громко запоет за полуоткрытым окном, то лягушонок Клайд, выпавший из коробки начнет бормотать под нос что-то неприятное, то старушка-кошка жалобно замяукает, заводя разговор с Эриком, который ее не понимает. Встать бы, закрыть форточку, положить Клайда на место, убрать назойливую кошку за дверь и приступить к работе, но, от чего-то, ощущение, будто стоит этим раздражителям исчезнуть, станет только хуже. Напряжение, скопившееся за последние несколько дней, никуда не делось ни после бокса, ни после разговора с мамой. Бить и разговаривать не помогло избавиться от противных, давно забытых ощущениях перемен, лишь недолгая эйфория во время переписки с Кайлом скрасила беспокойные деньки. Эрик чувствует бурную перестройку в своем теле и разуме, которой он не в силах управлять. Будто не он больше властен над самим собой, а его сместили с места директора и устроили сумасбродство. Завод, казалось бы, совершенно недавно отремонтированный, снова требует глобальных изменений, и приступает к их исполнению без разрешения истинного начальства. Ау-у? Ку-ку? Картман здесь просто так? Кошка уткнулась в ногу Эрика и замурчала. — Мистер Кити, ну чего тебе? - парень раздраженно отодвинулся от стола. Взглянув в глаза питомцу он пришел в себя. Где «здесь»? Картман медленно осмотрел помещение. Определенно, он находится в своей комнате, он точно в своем доме и, наверняка, в своем городе. Эрик вытянул перед собой руки. Да, он в своем теле. Приятное чувство контроля над собой вернулось, как будто никуда не пропадало.       С первого этажа послышался долгий дверной звонок, за ним последовали шаги матери, затем открытие двери. Парень аккуратно заглянул в коридор, откуда была видна входная дверь, за порогом которой стоял Кенни. — Конечно, заходи. - Лиэн, мило улыбнувшись, отошла от прохода. Маккормик радостно зашел в дом к Картманам, одаривая женщину лучезарной улыбкой. Под ее лесть о том, каким красивым мужчиной он вырос, Кенни, снимая обувь, заметил выходящего из комнаты Эрика. — Жиртрест, привет!       Окончательно придя в себя, Картман обвил ладонью указательный палец, повертел им и облегченно вдохнул. В голове всплыла забавная картинка, где он в деловом костюме уселся на свое законное место начальника и стал раздавать приказы подчинённым, поправляя воротник рубашки. Наконец, перед глазами появился настоящий образ друга, которого он пусть и видит каждый день, но по которому очень соскучился. — Привет! - Маккормик поднялся к Эрику и дал кулачок.- Чего пришел? — Помыться. — Ааа, - Заулыбавшись, парень хитро взглянул на приятеля.- сегодня праздник? — Можно и так сказать.- Кенни хихикнул.- Ночую у Баттерса.       Картман наигранно цокнул. — Тогда да, конечно. - Друг посмеялся, легко толкнул его в плечо и ушел в ванную.       Кого-кого, а Маккормика сейчас действительно очень не хватало. Только Эрик подумал после школы о том, как хочет пообщаться с ним, Кенни тут же появился на пороге, неожиданно и очень приятно.       Последние дни происходит что-то непонятное и неприятное, от навязчивых мыслей зарождается мощная буря в голове, ее хочется потушить, от нее хочется избавиться, но оставшихся сил на внутреннюю борьбу надолго не хватит. Что же будет на этот раз? А что было в прошлый?       Картман лег на кровать в ожидании друга. Потрясывая ногой, он старается сравнить свои чувства из настоящего с тем, что испытывал, вроде бы, не так уж и давно. Сейчас в Эрике накапливается энергия и сгущаются все эмоции, они смешиваются и становятся ярче, периодами мелькая и потухая. Желание выплеснуть из себя абсолютно все, включая мысли, чувства и органы, оставив после себя лишь пустую уродливую оболочку, борется с еще вроде бы здоровым рассудком Картмана. А в прошлый раз все было немного по-другому. Год, или два, может, даже три назад, энергия неторопясь покидала тело парня. На самые обыденные вещи, выполнение которых парень совершал день изо дня, не хватало сил. Завод внутри Эрика терпел крах, и снова он мог лишь наблюдать со стороны. Пропало желание ходить на бокс, ему докучали упоминания об ораторском клубе, даже задирать Кайла стало непосильным. Ни шутить над ним, ни просто говорить. Одни лишь мысли о нем отнимали огромную часть жизненной энергии, поэтому было решено перестать думать о нем до восстановления морального состояния. И капельки усилий не пришлось к этому приложить, ведь думать в принципе о чем-либо было сложно. Так продолжалось около недели или двух, пока одной ночью, перед сном, Эрик не вспомнил о Брофловски и не подумал, как хорошо было его забыть. На утро парень проснулся совершенно обновлённый, с вопросами в голове «где я?» и «кто я?». Завод под названием «Эрик Теодор Картман», в честь его же создателя, за одну ночь успел полностью отстроиться от фундамента до крыши, сбросить заводские настройки, и работа внутри теперь кипела во всю. Прогулка по комнате помогла навести порядок в голове и расставить все по своим местам. До сих пор не известно, что послужило причиной появления этого странного явления, но оно практически бесследно прошло, оставив после себя лишь редкие и неприятные, но недолгие выпады из реальности. Надеясь, что подобное больше не повторится, он успел забыть об этом эпизоде, однако сейчас воспоминания о нем гулким эхом проносятся в голове. Скользкое чувство дежавю не дает покоя. В настоящий момент приближается новый неизвестный эпизод, и только ясное чувство страха перед непредсказуемым заставляет разум отрезвиться, с мыслью «если в прошлый раз прошло, значит и это тоже закончится». На этот раз слабость мешается с притоком силы. Производство то сворачивает работу, как тогда, то передумывает и усиливает восприятие окружающего мира. Вчера он был готов рвать и метать, но сегодня чувствует себя выжатым и бессильным. Два этих состояния сменяют друг друга поочередно, пока что не выразительно, но есть чувство и надежда, что совсем скоро Картман достигнет своего максимального пика и все бесследно пройдет. Кто-то крутит винтики и гаечки внутри парня, оставляя его безоружным на своём же поле. Будто тело и разум - машина, подлежащая непредвиденным, но обязательным ремонтам, а Эрик тот, кому просто напросто нужно испытывать новые модификации.       Сорок минут спустя журчащие звуки из душевой затихли. Картман, изначально думая, что Кенни будет мыться от силы десять минут, еще в самом начале сбился с счета времени и поддался сонному искушению. Тихо посапывая, Эрик не заметил, как Маккормик попрощался с матерью и ушел по своим делам.       Незаметно пролетело несколько часов, парень провел их в приятных сновидениях, бурча что-то невнятное. Лиэн несколько минут умиленно наблюдала за сыном, все думая, будить мальчика ради продолжения вчерашней темы, или дать ему хорошенько выспаться. Эрик устал, он заслужил покой и отдых, поэтому мама чмокнула его в лоб, закрыла окно, убрала лягушонка Клайда в коробку и тихо ушла вместе с Мистером Кити.

***

      Ровно в пять часов утра Кенни поднялся вместе с солнцем. Птички только проснулись и заверещали, люди-жаворонки в соседних домах спросонья подтягиваются, трудоголики отсиживают последние часы на ночной смене, а Маккормик наблюдает за прекраснейшей для самого доброго утра картиной - за Баттерсом. Парень забавно лежит на спине, вытянув руки по швам, с полуоткрытым ртом и растрепанными волосами. — Я пошёл.. - Шепотом произнес парень, легонько коснувшись плеча друга, но тот и не пошевельнулся.- Баттерс, мне уже пора.. - Кенни ладонью провел по его щеке и чуть приблизился, однако тот продолжил спать крепким сном. Грустно, конечно, уйти от Стотча не попрощавшись, но пусть он лучше поспит подольше, все равно уже через три часа они увидятся в школе.       Кенни неторопясь переоделся, закинул свои вещи в рюкзак и встал перед окном. А как слезать то? Парни планировали вместе подняться с утра и повторить то же самое, что и вчера, но не рассчитали, что даже если Баттерс встанет, у него не хватит силенок спросонья удержать Маккормика. Прикинув высоту от земли до окна, Кенни скинул рюкзак вниз. Тот не громко приземлился на траву. - Ладно.. - Тихо произнес парень, разминаясь. Была не была, как говорится! Он перелез через подоконник, еще раз взглянул на Баттерса и спрыгнул, больно ударившись копчиком. — Кенни? - Послышалось со второго этажа. — Я здесь. - Маккормик сидел на траве, собираясь с силами чтобы встать. Сонный Стотч выглянул в окно, протер глаза и, как смог, проанализировал ситуацию. — Разбудил бы, ну.. - Он виновато вздохнул. - Сильно больно? — Нет - Кенни улыбнулся и помахал рукой. - Иди спать. — Точно? - Пробубнил Баттерс. — Точно-точно. - Досчитав про себя до трех, Маккормик с трудом поднялся, незаметно потирая место ушиба. - Увидимся! — Да.. - Стотч протянул слово в зевке, потягиваясь у окна. - Пока, Кенни..       Они помахали друг другу несколько секунд, после чего парень обратно лег на кровать и моментально уснул. Блондин же остался стоять под окном, выглядывая друга. Так и не увидев его через минуту, он оглянулся по сторонам, убедился, что на улицах еще пусто, хмыкнул и кинул воздушный поцелуй Баттерсу. Одновременно боясь и надеясь, что парень сейчас выглянет в окошко и пошлет ответный поцелуйчик, Маккормик, улыбаясь, еще немного постоял у дома Стотчей, пока не прочувствовал утренний холод. Он посмеялся над собой и прогулочным шагом потопал до дома.