Дубль два

Март 96-го года Боже, как же эти кандзи размываются в множество разных пятен. Напряженные глаза готовы были сказать ей «прощай», а саму её всё больше и больше охватывала усталость. Очень странно, ведь время не так уж и сильно перевалило за полночь. Да и день на удивление был легким: в школе вроде не сложные были предметы, а домашка была сделана за два часа. Одним словом — красота. Звучит довольно прекрасно. Такое, наверное, каждый школьник желает, но в её случае это подозрительно. Даже очень. Прям тишина перед масштабной бурей. Бояться ли ей или будет всё как по заранее написанному сценарию? Будущее, к сожалению, нельзя предсказать. Сейчас девчонка проводит очередную позднюю ночь за учебником-самоучителем японского языка. В принципе, всё как обычно. Она отдавала большее предпочтение учёбе и то, что могло ей помочь в будущем, чем лени и отдыху. Только планы в эту ночь рушили: усталость, боль в глазах, самый твёрдый стул в мире, а лампа и вовсе была главным предателем, периодически мигая сбивая всю концентрацию. Но она упёрто стоит на своём из-за намертво закореневшей мысли — Не оставаться в этой семье и этом месте. Здесь, где правит система и твоё мнение никому не впёрлось. А один такой билет, в лучшую жизнь, существует. Правда в Японии находится. Очень далеко от сюда, но так даже лучше. Она надеется, что эта перемена будет к лучшему. Надеется всем своим существом. Отдаёт всё своё время, чтоб приблизиться к тому хорошему будущему, о котором мечтает. Но её страдания и мечтания прерывает детский голос. — Сестрёнка, ложись спать. Если родители нагрянут, тебе влетит — светлая макушка показалась со второго яруса кровати и смотрела на неё с другого края комнаты своими сонными глазами. Даже маленький ребёнок знает последствия своих и чужих промахов в этой семье. Поверьте, они не самые радужные. Устав дома таков: провинился — получи наказание, сделал не так как сказал родитель — наказание, оспорил правила — наказание. И никак иначе. — Уже ложусь. — да~, с каждым разом быть замеченной с учебником всё губительней. Ругань стала всё чаще, оскорбления сильнее брали за душу, а битьём пытались выбить не только «дурь», но и все внутренности. «Ты всё ещё думаешь, что твои дорогие тётя с дядей заберут тебя в Японию и будут тебя содержать?! Не смеши меня, у них маленький ребёнок растёт! Им не нужна обуза в виде тебя. Ты просто тратишь время в пустую! Поторопись, два года в мгновении ока пронесутся, а ты так и не определишься что делать дальше в своей жизни!» — слова отца в сегодняшней ссоре никак не покидали голову. Аж вечером оставшись наедине со своими мыслями, она протестует: Они-то сами звали к себе жить, учиться и работать. Даже, учебники по почте присылали, чтоб с языком проблем не было, когда приеду. На всё готовы ради меня и моего будущего. — только аргумент придумывается слишком поздно и его существование, по её мнению, бесполезно из-за неозвученности. Однако нужен он ей и никому больше. — И не забудь вложить в мой ящик новые заметки. Я прошлое уже сделал. — он отвернулся к стенке, чтоб не видеть раздражающий свет настольной лампы. Частично он завидует своей младшей сестре, которая спала на нижнем ярусе. Её не разбудишь даже танком. И сейчас, лампа — это так, мелочь. Вот что называется здоровый детский сон. — Хорошо. Послезавтра запланируем урок и там я всё-всё проверю. — гася свет, девушка заплетает свои каштановые волосы в легкую косу. Медленно плетётся к постели. Холодной и одинокой, как сама владелица. Сон укрывает как плед на встречу завтрашнему дню. Благо, выходному. Сейчас лишь март, но всё равно, после него будут определённо скучные дни в школе с нудными уроками, на которых будут подготавливать к тому, что будет в последующих в мае итоговых контрольных. За оценки она не переживает, но подготовиться стоит. Ей тяжело даётся объяснение терминами, поэтому придется ещё вызубрить несколько определений с учебников. Кроме того, проблем доставляет то, что следующий школьный год будет для неё выпускным. Переход во взрослую жизнь… Её это пугает. К сожалению, от времени не убежишь, и ты всё равно приходишь к этому. Но она надеется на лучшее. Однако утро этой субботы начинается не с зарядки. Совсем не с неё. Оно начинается с криков, которые принадлежали отцу. Вот и всё. Её надежды полетели в мусорку. Походу, в понедельник на физру она будет переодеваться последняя. Или вообще на неё не пойдёт. — Почему на столе бардак?! И посуда не помытая! Что эта засранка делает днями на пролёт?! Сидит у нас на шее, бери и делай что выполняй её прихоти! — чего боялись все жители этой квартиры, так это крик пьяного отца. Именно отца. Его уже нельзя назвать папа как раньше. Те спокойные временна она частично, но помнит. До шести лет у неё была заботливая мамочка и любящий папочка, которые души в ней не чаяли. Сейчас же всё по-другому. Пока она плелась с комнаты на кухню, вся помятая и не умытая, услышала последующие ответы матери: — Дорогой, сейчас ранее утро. Она наверняка только проснулась и делает зарядку. Не нервничай ты так. — Нежный голос женщины сейчас подрагивал, значит было ещё что-то до этого. — Как я могу не нервничать, когда мне надоела эта дрянная девчонка. Не выполняет свои прямые обязанности, огрызается, шляется непонятно где уже которую ночь! Так ещё и учителя на неё жалуются, что в драки влезает. А во всём виновата ты! Ты женщина или кто?! Даже детей не можешь воспитать, а помимо этой ещё есть два отпры… — тираду останавливает подошедшая дочь. — Пап, сейчас я помою посуду и уберу со стола, — тут она чуть остановилась, взвешивая свои слова в голове. Разве что-то поменяется от моих слов? Или лучше не надо?

***

— Ещё как надо. Натолкнём её высказаться и всё пойдёт по-иному пути. — парень своим голосом заверял о стопроцентной точности своих слов. — Я бы могла сказать, что это противоречит ей и мы перегибаем палку, когда таким образом вмешиваемся в её жизнь. Но, с другой стороны, у неё есть сомнения в своих действиях и мыслях. Думаю, такими темпами характер у неё изменится в лучшую сторону. А даже если нет… — переведя дух от анализов, добавляет — Пусть будет так, коль ты уверен, что её нынешний срыв ей поможет.

***

если тебе от этого легче станет. — заканчивает предложение девочка. Бах. Сейчас все услышали, как умер последний нерв в отцовской голове. И как закончилось терпение от такой, по его мнению, наглости. Громоздкие руки схватились за грудки и потянули на себя, оставляя при этом ничтожное расстояние между ними. От этого его крики волной идут по её телу, заставляя тело дрожать сильнее. — Мне стало легче?! Не надо мне тут одолжения делать. Ты должна была сама это сделать, без напоминаний! У каждого в доме есть своя роль и обязанности! А ты! — крик пронизывал до костей, что дрожишь как осиновый лист на ветру — Ты их не выполняешь. Или ты у нас какая-то особенная?! Страх совсем потеряла! Вообще в край охренела! — он уходит прочь из квартиры и бросает напоследок — Не такую семью я хотел построить! Входная дверь резко закрылась за ним. От хлопка пошатнулась вся постройка. В мгновение слёзы потекли ручьями из глаз матери. Она льнёт к дочери, чтобы хоть как-то посочувствовать ей. Прижимая всё ближе ребёнка к себе и, наконец вбирает в легкие воздух. — Прости меня доченька. — речь становилась несвязной из-за накатывающих слёз. — Мне так жаль. Я… Мне не стоило… — Мам, забей. Уже ничего не сделаешь. Всё произошло и твои слёзы с жалостью мне не помогут. Я пойду — цедит она, держась за красную и ноющую щеку, при этом выпутываясь из объятий-тисков матери — успокою мелочь. Отец явно ушел до вечера и придёт, наверное, на ужин. — не проронив ни одной слезинки она пошла в их общую детскую комнату. У неё сильный контроль над эмоциями, в отличии от младших. Живя долго в такой обстановке и получая больше всех — это не удивительно. Как бы страшно ни звучало, но к такому привыкаешь. Входя, она включает радио на музыкальную станцию. Чтоб дать понять, что это именно она. Её почерк. Ну, и чтоб успокоить расшатанные нервишки. Она открывает шкаф на корточках и видит не самую приятную картину. У Леры опять приступ паники. Коля, хоть и средний ребёнок, но не далеко ушёл от младшей. В таких моментах он не силён, в силу возраста, и справляется со страхом интуитивно. Как и сейчас, сидя сейчас в тёмном шкафу и обнимая всеми конечностями Леру, пытаясь хоть немного успокоить её и показать, что он близ неё. — Спокойно, я рядом. Давай мы сейчас посмотрим какие птички поют за окном в столь ранний час? — забирая на свои руки сестренку, подходит к окну. — Видишь вот там воробьи сидят на ветках. — показывая пальцем в направлении дерева — Сможешь их посчитать? — она дышала глубоко и призывала ровнее дышать сестрёнку. Чуть кивая и подрагивая — Одна птичка… вторая, третья… четвёртая. — когда её начинает отпускать она уже откровенно вертела головой всерьёз заинтересовавшись птицами, пыталась найти всё больше и больше, без разбору уже беря в счёт голубей и ворон. Саша внимательно смотрела, как девчонка своим крохотным пальчиком тыкала в окно. Но она посматривала себе за плечо и наблюдала за младшим братом. — Коль, как ты себя чувствуешь? — его состояние тоже важно. — Было страшно, правда. Но сейчас всё нормально. — подходя к сестре утыкаясь ей в бок и пытаясь полностью обнять за талию маленькими ручонками. — Знаю, мне тоже иногда бывает страшно. И это нормально — бояться. Поэтому нам надо держаться вместе, чтоб поддерживать друг друга. — заверяет она, поглаживая мягкие прядки на этой светлой голове. Уверенна, он будет хорошим братом. В то же время в родительской спальне мать проливает литры слёз. Что же мне сделать? Как мне помочь ей? Почему такая сложная ситуация? Не находя ответа в голове, она начинает опираться на пространство. Практически пустая комната, которая всем видом показывает о скудности хозяев. Ничего кроме необходимого. Она оглядывает фотографии на одиноком комоде, который был прямо под окном. Всё же было хорошо, когда только родились наши детки. Но чем дальше шло, тем сильнее муж менялся в поведении. Что предпринять не разрушая брак? Обременять фамилию слухами не хочется. Да и самой мне не потянуть двоих. А если докатимся что он и вовсе откажется от Саши, то вообще троих? Хоть бы их не забрали у меня.

***

— Так. До неё не допрёт что надо делать. — парень от этого внутреннего монолога женщины уже отчаялся — Сделаем такую нестандартную вещь. — Надеюсь она поймёт. — отзывается Девятая.

***

Деревянная форточка резко распахнулась от сорвавшегося ветра на улице. Погода ещё остаётся холодной и ветреной. Пока женщина тянулась закрыть окно, на комоде попадали рамки с фотографиями. Всё-таки отклеивать газеты в такую пору была плохой идеей. Поднимая упавшие фотографии, невольно глаз цепляется рассмотреть их в который раз. Вот тут вся семья, но лет пять назад. Тогда младшеньким было два и три годика. Совсем малютки. На этой ещё зелёные глаза владелицы были полны радости и чувства жизни. Она молода и красива. И так невинна, не опорочена. Много прошло с тех времён, лет десять точно. А здесь общая с её родственниками. Ещё живые бабушка и дедушка, мама с папой и она с сестрой. Ещё тогда, когда им было по лет 12. Может и правда её отправить к сестре? Она десятый класс заканчивает и впереди ещё один. Но тогда при выпуске ей будет только шестнадцать. Немного проблематично, но терпимо. В училище прямая дорога. А вот в Японии… Сестра говорила старшая школа у них три года. Пойдёт по возрасту и будет со сверстниками. Правда, не понятно, что будет с её будущим, но думаю не хуже, чем тут.