Босс

Сначала у меня были крутые, грандиозные планы на этот отдых, я действительно долго продумывал каждый наш шаг. Волновало, с кем мы будем, где будем жить, кто будет находиться рядом с Джессикой сутками напролёт, кроме меня, кто будет готовить ей еду, и самое важное – я должен быть уверен, что ни один журналист, ни один фотограф не потревожить её личность. США совсем другая страна, где папарацци охотятся на каждом шагу, и Джессика должна быть в безопасности, как физически, так и морально. Никто о ней не знает, и ей, на самом деле, так будет легче. Все эти мелочи были в моей голове, но совсем недавно появилась новая, казалось, почти не решаемая проблема: зависимость Николь. Она не принимала лекарства, устраивала истерики, запиралась одна в палате и мешала работникам своими бойкотами. И из-за этого мне приходилось ездить за город, в клинику, каждый день, через день. Отношения с Джессикой становились всё более натянутыми. Пусть девушка не задавалась вопросами, не контролировала, как до этого делали все мои пассии, но косые взгляды, временное молчание, странные отказы в интиме под предлогом головной боли. Она отдалялась от меня, и я не мог спрашивать с неё, не мог давить. Казалось, ещё чуть-чуть, и Джессика взорвётся. Вот даже сейчас, когда я хотел устроить ей своими неумелыми руками завтрак, позвонила мама Николь и со слезами умоляла приехать. А как отказать человеку, который нуждается в помощи? - Ты надолго уезжаешь? – Николь, прижимаясь ко мне убийственно близко, шепчет таким невинным голосочком, и я знаю: манипулирует. - Сегодня вечером вылет, – спокойно отвечаю, и мне так становится противно от себя. Ну почему я снова здесь? Почему позволяю ей играть с собой? - Я не хочу, чтобы ты уезжал. – Крайне эгоистично произносит светловолосая. - Николь, это моя работа, и это мой отдых. Тебе же надо взяться уже совестно за лечение, иначе весь мир узнает об этой проблеме. Пора лечиться! - Я стараюсь, – понуро отвечает Николь и поднимает голову, так что наши лица находятся в паре миллиметров, - Просто мне кажется, что ты здесь ради моей мамы, а не ради меня. – Пытается выйти на серьёзный разговор, к которому не готова. - И для тебя, и для неё. Пойми, что эта помощь безвозмездная и от чистого сердца. - Господи, ты меня любишь? – внезапно спрашивает, и я внимательно оглядываю её сфокусированное лицо: пора раскрыть то, что я стараюсь спрятать, - правду. - Николь, мы расстались пару месяцев назад из-за твоей измены, и это точка. Прости, мне пора ехать, а тебе - лечиться, чтобы в следующий раз врачи только хвалили тебя, а не жаловались, договорились? – стараюсь непринуждённо произнести, вставая с дивана и подходя к своей куртке, оставленной на кресле. - Лучше больше не приезжай, – недовольно фыркает, и только пятки сверкают вдоль по коридору. Замечательно поговорили, но другого выхода не было. В этот раз квартира меня ожидала пустой и промозглой: её ведь тут нет. Сказала, что соберёт все вещи дома, и я смогу за ней заехать в назначенное время. Даже по этим словам понятно: Джессика затаила обиду, но как никак, хоть я и пострадаю после, необходимо узнать причину. Быстрее в жизни я никогда не собирался и мучительнее в жизни я никогда не сидел и не смотрел на время. Что вот она там делает? Что думает? Она ведь, с уверенность в сто процентов, что-то переваривает и делает свои собственные выводы. Нужно задобрить, нужно замаслить её, хоть это ни разу не работало, но я всё же заказываю на дом фирменные пончики с надписями, которые возьму с собой и порадую обиженную принцессу. Но мне кажется, Джессика будет обижаться вечно. К счастью, оставшееся время пролетает быстрее, и я еду к девушке с коробкой пончиков, где на каждом изображены то сердца, то розы. Простит? Не думаю. За что? Не знаю. Просто чувствую вину. - Привет, – непринуждённо улыбаюсь ей в то время, как она встречает меня холодным спокойным взглядом, будто смотрит на незнакомца. - Я в принципе готова, осталось вывезти чемодан из комнаты, закрыть окна, и можем ехать. – Пожимает плечами, даже не поприветствовав меня в ответ. - Помочь с чемоданом? – неловко спрашиваю, будто действительно говорю с секретаршей, будто ничего между нами нет. - Нет, я сама. – Не обращая внимания на коробку в моих руках, девушка уходит в сторону спальни, и я впервые, будучи в отношениях, чувствуя себя отвергнутым. Стою на пороге квартиры, как полный придурок, и мну картонную коробку, а в голове начинается дикий мыслительный процесс. Пора говорить, она этого хочет. - Всё. Готова. – Накинув поверх хлопчатой рубашки куртку, Джессика сгребает чемодан и поездную сумку, - Можем ехать, – пройдя мимо меня, светловолосая направляется к лифту. Полный игнор. Мы незнакомы, она холодна, а я – моральный урод. Что происходит? Я ведь совершал сотни ошибок, что сложно понять причину её отрешённого поведения. Подходим к автомобилю, заднюю дверь которой я стараюсь галантно открыть перед девушкой, пока водитель загружает её чемодан в багажник. Избегая контакта, Джессика вжимается в противоположную дверцу машины и сразу же, якобы это её интересует, начинает разглядывать пустую улицу. Я теперь, как школьник, поглядываю то на водителя, то на дорогу, то на неё. Как бы так корректно начать разговор? Как с первых слов сгладить углы? Никак! Придвигаюсь к светловолосой и кладу руку на хрупкую коленку. - Что случилось? – аккуратно спрашиваю, нежно массируя её ногу. - Ничего, – отвечает холодно и просто, а я сразу же перевожу этот ответ на молчание. - Скажи, что случилось? Я ведь вижу, что появились проблемы, но не понимаю, какие. - Тебе полный ответ или краткий? – её коготки вонзаются глубоко в моё горло, да хрен я выживу после этого разговора: чувствую, он будет напряжённым. - Полный, – полный придурок - хотелось сказать. - Недавно мне позвонила подруга и сказала, что якобы Лео пытался дозвониться, но вот проблема: не беру я телефон, не отвечаю! – её тон меняется на разгневанный, по которому я быстро понимаю, в чём моя вина, - Внезапно Лео в чёрном списке, а первый пропущенный в день, когда я ночевала у Мистера Стайлса. - А тебе так хотелось с ним поговорить? – слегка отодвигаюсь в сторону, пока ответная обида колит. Её волнует эта проблема. - Какая разница, хотелось или нет? Это мой личный телефон, личная вещь, личное пространство, и ты его нарушил! – теперь она обиженно поджимает губы. Ясно. - Я не хотел, – приходится прогнуться. - Но ты сделал! Поступил эгоистично! – тыкает пальцем и максимально бьёт взглядом. Мы не избегаем больше конфликт, а лезем на него. - А разве я не эгоист в твоих глазах?! Всегда ведь им был! – отмахиваюсь. - Нет, я верила в тебя! Знала, что изменения возможны, знала, что ты сможешь всё, но поступить так низко! – на глазах появляются первые слёзы, - Неужели ты считаешь, что я сразу бы пошла на сторону, когда у нас всё хорошо? Дура! Поверила же, что у нас всё хорошо! А ты... – дрожащими руками она убирает катящиеся дорожки, - Где ты был все эти дни? Я каждый день засыпала одна... Где ты был? Её нутро не обмануло, сомнения появились, и она буквально ловит меня на одной лжи, затем на второй. А что я? Ощущаю, что не могу сейчас найти правильное решение. Просто обнять и успокоить – не поможет, Джессика сразу поймёт: я – полный обманщик. Продолжать этот конфликт – сумасшествие. Ругаться дальше, замешивать кашу – крайне глупые поступки. - Давай ты только выслушаешь спокойно, попытаешься понять меня... – аккуратно начинаю, решив, что лучше говорить только правду, а это чертовски тяжело, - Первого января мне позвонила мама... Бывшей девушки, – сглатываю, наблюдая за её эмоциями в первую очередь, - Оказалось, что она на наркотиках. И мне пришлось заниматься этой проблемой, искать клинику. - Ты ездил к ней? – отрешённо спрашивает, а лицо становится таким грустным, отчасти даже разочарованным, - Значит, ездил. И я так понимаю, что каждый день? - Я не мог бросить её, – не договариваю «в беде», как девушка перебивает. - А меня, значит, смог. – Качает головой и отворачивается в сторону окна. - Ей я помогал только, как хороший знакомый. Как ты не можешь этого понять? - Почему я должна входить в твоё положение?! – резко разворачивается, будто хочет броситься в новый бой, - Ты даже не стараешься войти в моё! Может, сразу наймёшь мне няньку и будешь следить за звонками и каждым шагом? Захочу связаться с Лео – сделаю это и без твоего разрешения, понял? – бьёт по больному. - Только попробуй! – строго произношу и предупреждаю пока взглядом. - Смотри, – Джессика демонстративно достаёт телефон из сумки, - Напишу ему что-нибудь нейтральное... – задумчиво произносит, - «Привет, Лео. Были проблемы с телефоном, но вот сейчас увидела твои пропущенные. Что-то случилось?». Мне нравится. От-прав-ля-ем! – показательно тыкает на кнопочку и начинает довольно улыбаться, ударяя и ударяя по больному месту. - Приехали, – неуверенно, услышав нашу перепалку, произносит водитель. В момент Джессика выпрыгивает из автомобиля и несётся в сторону самолёта, который ждёт нас на взлётной полосе. Она даже в таком раздражённом состоянии умудряется быть крайне приветливой со встречающим экипажем. Не тороплюсь идти за ней и встаю около трапа, обдумывая нашу скользкую дорожку: мы быстро умудрились скользнут на тропу войны. Мне теперь сложно забыть, как Джесс могла вести себя, будучи такой же злой и убийственно холодной. Фак! Поднимаюсь по трапу в самолёт, где стюардессы обжигают своими натянутыми, якобы счастливыми улыбками в то время, как разъярённая принцесса сидит у иллюминатора, поджимает губы и продолжает метать молнии. Так, как сложно с ней, мне ни с кем не было, но и так хорошо, спокойно, страстно и вроде как любовно... Всё это она умудряется дать лишь одним своим взглядом, улыбкой и необычным повиновением, о котором позабыла сейчас. Хотя был ли я с ней, если бы она прощала, спускала всё на самотёк? Нет, она острая на язык и умная не по годам. Вновь, как придурок, во время взлёта внимательно оглядываю её, замечая неподдельную скованность: даже не смотрит в мою сторону. Нельзя позволить нашим бывшим всё испортить, но пока всё к этому и идёт. - Джесс, – убираю подлокотник, разделяющий нас. - Отстань, – недовольно бурчит, продолжая играть в какое-то приложение на телефоне, но это возмущение я пропускаю мимо ушей. - Давай мириться, – продолжаю настаивать на своём, обнимая красавицу за талию. - Нет, ты ничего не извлёк из произошедшей ситуации. – Недовольно бурчит. - Извлёк, – без колебаний отвечаю и прижимаю девушку к себе. - Что, например? – вроде без особого интереса, но крайне грустно спрашивает. - Тебе не понравилось, что я за твоей спиной сделал импульсивный поступок, скрывал, что встречался с бывшей, точнее помогал ей. Я не буду больше сковывать твои движения, не буду запрещать общаться с друзьями, но, пожалуйста, не надо связываться с Лео. Мне неприятно, и, думаю, понятно, почему. Он – твой бывший жених, вас много связывает. - Связывало, – уточняет и прекращает играть в телефон, - Как ты это не поймёшь? Я не уйду от тебя к нему или к кому-либо другому, пока у нас отношения, пока мы счастливы, пока не поймём, что зашли в тупик. – В этих серо-голубых глазах вновь появляются слёзы, - А ты выставляешь меня такой лёгкой. Разгульной, – пальчиками она притягивает к лицу плед, выданный стюардессой, и прячется. Впервые ментально я чувствую, как человеку действительно может быть тяжело. Руки сами тянутся к ней, и я занимаю скромное местечко под пледом. - Я не считаю тебя лёгкой или разгульной... – обнимаю свою плачущую малышку, нахожу под пледом её личико и вытираю слёзы, - И мне больно, что ты плачешь из-за меня. Прости, от чистого сердца. Прошу хватит плакать. - Не обижай меня так больше, – она предстаёт такой хрупкой. Господи. - Всё, не буду. Только ты перестань плакать, вытри слёзы, и мы насладимся полётом, а затем и двухнедельным отпуском. Прижимаю Джессику ещё ближе, вслушиваясь в тяжёлые остаточные всхлипы, и начинаю поглаживать её макушку. Пусть больше не плачет. А тем более из-за меня, ведь сложнее изменить себя, чем набить морду другому постороннему обидчику.