Надежда из Ада

Хосоку не спалось. Промучившись почти до рассвета, решил снова набрать мать – вечером не удалось дозвониться. Сейчас в Салониках* полночь, возможно, она еще не спит. На этот раз ему ответили сразу же. – Привет, мам, – помахал он экрану смартфона. – Привет, сын. Что-то случилось? – Все в порядке, просто соскучился… Готовился усердно, а бабуля все пыталась меня закормить. Сегодня битва за финал. – Дорогой мой, желаю удачи! Мне очень жаль, что я в такой день не рядом… – Ничего, я понимаю… Мам… А когда ты скажешь, кто мой отец? Я уже вырос, может пора мне узнать… – Наверное, пора. Я скоро приеду, и мы поговорим об этом. Отключив видео, женщина погасила свет и пристально всмотрелась в угол комнаты, темнота в котором заметно уплотнилась и приобрела очертания размытого мужского силуэта. – Ну и что это значит? Он в опасности? – Нет. Но его хотят использовать против меня… – И что ты там затеял, если твоего сына хотят использовать олимпийские боги? – Ровным счетом ничего. Преувеличивают. Ему ничего не угрожает. Женщина, разговаривающая с темным углом, выглядела пугающе. – А как насчет его права знать о тебе? – Думаешь, он готов такое узнать? – Уверена, что да. Может сам ему расскажешь? – Может быть… *** Хоть после разговора с матерью ничего не и прояснилось, но поспокойнее на душе стало. Телефон пиликнул о входящем сообщении. Его лучший друг Чимин, в одночасье вдруг ставший мегазвездой, не дозвонившись, скинул звуковой файл. «Хосочек, солнце моё, есть разговор. Сейчас мне дико некогда, снимаем клип, встречаю рассвет в кадре, но на выступлении меня жди. Если заметишь что-то странное, необычное, не пугайся. Не паникуй! Все идет по плану…» – Что за ерунда?! Всем надо со мной поговорить. Про какие-то загадки и тайны… Надоели! Хосок вздохнул, закутался в одеяло и решительно настроился еще поспать. В конце концов у него сегодня сложный и ответственный день! Темнота, еще не до конца изгнанная предрассветными лучами, заклубилась, стягиваясь в единый центр, пока не обрела форму рогатой фигуры в плаще, которая толком не держалась, постоянно колеблясь. Это напоминало сценический образ, задуманный Хосоком на финал. В номере он собирался выпрыгнуть из коробки в бесформенном балахоне шута с характерным головным убором, имитирующим рога. По ходу песни этот персонаж – Джек из коробки – поначалу выступает как темное эго Хосока, но оказывается проводником в глубины его собственного внутреннего мира. И тогда герой высвобождается из черного комбинезона и предстает публике весь в белом. Правда, изготовление реквизита было теперь под угрозой из-за того, что деньги оказались нужнее школьным хулиганам. «Вот же заработался! Сам себе снюсь, да еще так детально…» «Ещё не готов, нет, – формованная тьма распалась на клочья и сдалась наступающему свету. Едва рассеялась последняя дымка, в комнате материализовались фигуры давешних собеседников Хосока и, подхватив его под руки, вылетели в окно. *** Троица влетела в огромный тронный зал с колонами, потолок которого терялся в вышине. Поставив парня на пол, андроиды растворились в воздухе. На троне за массивным мраморным столом восседал элегантный мужчина в темном костюме, удивительно похожий на возмужавшего Намджуна. Крупные, четко вылепленные черты лица, светлые локоны, спускающиеся волнами на воротник, длинные пальцы, унизанные перстнями. В одной руке он держал усыпанный сверкающими камнями посох, другой грустно подпирал голову. На красивых резных креслах по обе стороны сидели мужчины и женщины в строгих деловых костюмах – все как на подбор молодые и прекрасные, вылитые боги. Это бы напоминало серьезное совещание в небоскребе на Ёыйдо**, если бы стол вместо папок с бумагами, не был заставлен блюдами с изысканными яствами и золотыми кубками, которые наполнял, обходя стол по кругу, слуга, одетый по-древнегреческой моде – в тунику и сандалии. У экрана, висевшего прямо в воздухе, держал доклад ослепительно красивый черноволосый парень в длинном кожаном жилете на голое тело. Его мускулы перекатывались под загорелой кожей, особенно эффектно это выглядело на татуированной руке, когда казалось рисунки оживали от движения. – Он надвигается с востока. Уже пали Фракия, Македония, Аттика, включая Афины, часть Фессалии***. Под его властью все острова Эгейского моря, в том числе Крит. На экране была изображена карта Греции, закрашенная розовым и серым, испещренная стрелочками. Красной точкой была выделена гора Олимп. Серый цвет приблизился к ней почти вплотную. – Днем нам удается сдерживать наступление, но ночью Селене не хватает сил, он продвигается и закрепляется на позициях. И наутро мы уже бессильны, – с места добавил очаровательный мужчина с золотыми волосами и плавно провел изящной кистью перед собой. Экран показал, как яркие вспышки, вспарывая на миг тьму, тонут съедаемые вязкой пучиной. – Гелиос не может пробиться через спрессованную темную массу. Посейдон помогает, смывает тьму волнами цунами, это замедляет ее продвижение, но не останавливает. Города, деревни, все гибнет, без солнечного света или от потоков воды, но земля становится безлюдной и безжизненной. Тут парень с кувшином приблизился к Хосоку, который, увидев его лицо, изумился. – Чимин? Ты здесь?! Мальчик кротко поднял глаза. – Я – Ганимед, виночерпий великого Зевса, – он передал Хосоку кубок с вином. Резко сработала сигнализация. – Внимание, несовершеннолетний! Все взоры обратились к Хосоку, а мужчина на троне поморщился. – Да ладно тебе, Алиса. У нас можно. – У них нельзя. – Ох и зануда! Ганимед, забери у него алкоголь и покинь нас, пожалуйста. – Да, владыка, – поклонился слуга и неслышно ретировался. – Приветствую тебя, о, юный друг, в моих чертогах. Я – верховный властитель Зевс, а это моя божественная свита. Знакомьтесь, боги – сын нашего врага. *** Хосок шел по саду, и голова у него шла кругом. – Садись, юноша, отдохни со мной, раздели трапезу. В сплетенной из лоз беседке возле огромной корзины фруктов сидел Ганимед и отщипывал виноградинки. – Ммм.. Чи… Ганимед, спасибо… «Но как же похож на Чимина», – подумал Хоби, присаживаясь на траву рядом. – Да Чимин я, Чимин. Удивительно, как ты меня узнал! – виночерпий вручил приятелю спелую гроздь. – Аааа… – Бэээ… Вообще-то я Гермес. Но иногда притворяюсь Ганимедом, чтобы переспать с Зевсом. Уж больно хорош он в постели! Но не будет же он трахать бога… Кроме тебя, никто не видел в парне мой истинный облик. – Спать с Зевсом? –А что такого? Это вы там напридумывали рамок и границ, а теперь героически преодолеваете их. – Как просто ты об этом говоришь… Мужчина с мужчиной. Бог с богом. И Зевс не видит? – Ну, если присмотрится, конечно, увидит. И тогда скорее всего прибьет меня. Наверное… – Чимин, ты – бог… С ума сойти! Я в шоке… Тот приосанился. – У вас я тоже бог. Бог сцены, пения и танца. А папаша твой, зная, что я тусуюсь у вас, попросил присмотреть за тобой. Вот я и выполнял его просьбу. Но ты прикольный, мне понравилось с тобой дружить. – А Намджун – он… Зевс? – О, нет! Это шутка природы. Он, правда, обычный школьник. Только намного умнее других. Все это ненормативное поведение – лишь прикрытие. На самом деле он так контролирует хулиганов, не давая им сильно борзеть. Потом страны вашей президентом станет… – А…? – Вот жеж, все «а» да «а! Нет, не гей. И Джин тоже. Разберутся со временем. Будут крепкими друзьями и коллегами. Просто один восхищается умом другого, а тот – его красотой и добротой. Хосок потряс головой и жалобно пропищал. – А от меня-то вам всем что нужно? – Ну ты ж нам должен помочь спасти Землю и человечество от твоего отца. – Да кто этот мой отец?! – воскликнул Хоби. Чимин-Гермес испытующе посмотрел на него. – А Зевс не сказал? – Нет! Поприветствовал, представил и отправил восвояси. Отдыхать… – Значит, не смог, иначе утратит силу. По преданию, только твой отец сам может тебе сказать об этом.