Люди Скал

Надорцев Дик встретил четырежды и один раз. Выезжая из Лаик первый раз он столкнулся с Питером и Эдвардом. Удивился ещё встрече, не полагалось им тут быть, судьба, мол, занесла в Олларию. Посетовал только, что не может сейчас угостить их как следует. - Да что же, и нам приятно однажды угостить нашего господина. Сочтем за честь, тан Ричард. Вечер удался славный и возвращаясь в Лаик Дик уже не чувствовал себя таким одиноким. Встреча с его людьми тут в Олларии, служившими ещё в Надоре, напомнила, что не всё так безрадостно, как ему пытаются объяснить капитан Арамона и менторы с другими унарами. Второй раз выезжая он заметил слежку, насторожился было, но понял - свои. Питер и Эдвард держались неподалеку и дали себя заметить. Вот хитрецы и плуты. Случайно, значит в прошлый то раз. Ричард улыбнулся. К эру Августу он отправился не опасаясь шпионов Дорака. Уже будучи у Ворона оруженосцем он встретил этих двоих в третий раз в таверне и сам, наплевав на осторожность, затеял шуточную ссору, перетёкшую в партию в карты, очень уж хотелось перекинуться парой слов с земляками, и под причитания кузена, к счастью, надорцев его не узнавшего, проиграл им всё за тот ужин и немного сверху. Эдвард и Питер, конечно, пытались поддаваться сами, но Дик кидал на них суровые взгляды и долг вернул. И в Варасте еще случилось. После расстрела Оскара, Дик умчался куда глаза глядели, но у самого края лагеря дорогу ему преградил всадник и Ричард угодил прямо в крепкие объятия Ингдал. - Нельзя в степь, тан, никак нельзя. Барсы там. Не пущу вас, тан. Не пущу никуда, - зашептала ему в макушку обнимая, почти запричитала воительница. Осознавая, что ноги его совсем не держат, или, того хуже, Дик начнёт сейчас опять задыхаться, он дал ей себя стянуть с коня и увести в палатку неподалеку, благо было темно, если и видели их, то не разглядели. Из объятий Игндал его приняли крепкие руки, кто-то усадил на походную постель, кто-то, кажется брат Ингдал, Нарве, сунул в руку стакан с надорским креплёным. Потихоньку Дик успокаивался, приходил в себя и, наконец, мог озвучить удивление. - Как вы тут?... - перебил сам себя, - С какой целью не спрашиваю. Войны его заулыбались. - Ингдал в кузне, а я солдатом, - пояснил Нарве. - Остальные? - кивнул Дик на вошедших. Еще пятеро надорцев поклонились молодому тану и назвали свои части к которым были приписаны. Этих воинов он помнил по свите отца, но близко не знал. Приветствовал традиционно и они, также чинно ответив, разместились на узкой лавке рядом. "Да это же регулярная армия Талига, а не ополчение, как?..." хотел было спросить Дик, но понял, что именно сейчас не хочет этого знать. - Осторожнее бы вы, - всё же не удержался от мрачного замечания он. - Да это мы завсегда, тан Ричард. - ответствовала Ингдал и налила Дику еще крепленой, пряча грустную улыбку. Дик знал дочь их замкового кузнеца давно и понимал - она бы сказала "вы сами то!", но не при остальных. Согревшись и немного успокоившись, послушав тихие, неспешные разговоры о родных краях, да порасспросив о доме, Дик почти лег на постель сморенный сном, но стоило ему закрыть глаза, как виделись бескрайняя степь и черная башня, будто в мареве, все ближе, ближе... Ричард встрепенулся, надо было вернуться в офицерскую палатку к Ворону. Сбежал-то он самовольно. - Отдохните, тан. - приобняли его за плечи, - Куда вы в таком виде? - Меня будут искать. - А и пусть поищут, тут не найдут. Так ласково это прозвучало, что Дик чуть не всхлипнул, пьяный не столько крепким вином, он выпил то два глотка, сколько теплом компании, родным говором, близостью людей, которых он с детства знал, молчаливой защитой и открытой заботой друзей и воинов на которых ровнялся. Спрятаться от всех остальных и в особенности от Ворона хотелось неимоверно, но Дик пересилил себя, встал, ему налили ледяной воды умыться, и, попрощавшись, взяв своего коня, привязанного у палаток в повод и побрел в глубь лагеря. И еще один раз, когда потерянный он вышел от эра Штанцлера с злополучным кольцом и долго бродил по городу и вдоль Данара. Думал, кружил мыслями вокруг яда и ничего-то не мог ни придумать, ни вообразить путного. К вечеру, измаявшись, сидел на краю фонтана и выстукивал пальцами ритм старой надорской песенки. "Где ты моя Дженни, Пташка на крыше, Где ты моя Дженни Ми-ла-я Джейн..." И снова. "Где ты моя Дженни..." Руки его тряслись, но привязчивая песенка выстукивалась исправно. Так, однажды, они с Питером заметили, что конюх поёт её как условный знак кухарке, придумали свой условный знак, но тот ритм у Дика из головы от волнения и переживаний, а может и за давностью лет, вылетел напрочь, а эта ерунда почему-то вспомнилась. Через четверть часа мимо прошёл незнакомый мальчишка и шепнул адрес. Посидев ещё немного, Дик поплелся кружным путём. Его ждали. Девушка махала ярким цветком, ему и никому другому, из окна второго этажа неприметного домика, и Дик прошел бы мимо, назначенный дом был дальше, если бы не узнал под накинутой на плечи горожанки шалью, старое домашнее платье Айрис, красное с черной оторочкой и расшитое золотыми нитями и Эйфу - по золотым волосам, на зависть всем надорским девчушкам. К дому у стены увитой виноградом, как бы невзначай, была приставлена лестница. Эйфа, сын конюха, когда-то служившего в Надоре, сам не старше Дика, помог пролезть в окно, задернул занавески, скинул платье, сложил его в вещмешок, набросил рубашку, спрятал волосы под шляпу, и вывел Дика через черный ход. Уже ждавшие там неизменные Питер и Эдвард проводили в другой дом, по смежной улице. Нарве подал шадди, Эйфа убедился, что слежка отстала и они разместились вокруг стола. Дик понуро опустил плечи и рассказал, не таясь, уж кому, а им он доверял, рассказал всё, как было. Что ему предначертали сделать дорогие союзники и свои страхи с догадками, что не выйдет живым если Ворона отравит, а уж если не отравит - того вернее. А что тан их не может позволить себе обменять свою жизнь на призрачное благо других, это надорцы и сами прекрасно знали. Чем оборачивается такое - помнили, хоть и были детьми, когда погиб отец. Да и как обернуться может благом смерть бездетного герцога кэналлийского? Только большей смутой и обернётся. Не говоря уж о том, что не позволил бы никто Ричарду подобной самоубийственной бравады. Прикинули так и эдак, но и вместе придумать ничего не смогли. И к Ворону не пойдёшь и не брать кольцо это кошкино было нельзя. По всему выходило тана их разменной монетой делают. Как тягаться с акулами этими, когда Штанцлер загоняет в ловушку, представляясь другом, а Дорак только и ждёт, когда Ричарда сожрут или сам оступится? Брайан, дольше других служивший в гарнизоне родительского замка, хотел поддержать поникшего Дика, припомнив: - Знаете, как ваш батюшка говорил: Создатель... - Не даёт неподатливых бед, - твёрдо продолжил Дик. Он помнил. И как отец закончил жизнь, тоже. Ингдал подала голос робко: - А королева-то? Не поможет? Вы же встречались с ней? Благоволит она вам. Дик посмотрел на девушку, вздохнул. - Королева, - при мысли о Катари сердце сжалось: в беде она? Или её стараниями беда и кружит коршуном? Он ответил честно, как думал - Королева, это вам не жена надорского тана, она ни то, что своих вассалов, даже себя самоё защитить не может. Он посмотрел на дочь кузнеца, которая в свои девятнадцать стала уже настоящим войном. Ингдал хмурилась. Не хотелось ей верить в подобное. И Ричарду не хотелось, да по всему входило так, если не хуже. - Один вижу только путь. Сбежать. Уехать в Агарис. Надорцы его молчали, а он глаз поднять не смел. - Будет ваш тан беглец и преступник, но может статься, что живой ещё какое-то время. Поднять глаза на них очень было нужно, но никак не получалось. Вот так. Никого спасти не сможет, но и на милость ничью рассчитывать герцог Окделл не станет. - Вы что же думаете, один поедете, тан Ричард? - возразил молчавший до этого Рори. - Сбегать-то сбегайте, может оно и лучше, да матушка то ваша с нас три шкуры спустит если без охраны оставим. Да и сами не сможем в зеркало-то смотреть. Поступайте как надобно, а мы то уж с вами в любой огонь. Дик посмотрел на своих людей и на сердце у него потеплело. - Снимайте черно-синие эти тряпки, да волосы вам выбелим. Матушке с границы уже напишете, а Питер письмо доставит. На том и решили.