Что отличает птицу от летучей мыши?

А настроение-то было замечательным. Лучшим, восхитительным. Рыжий поднимает голову из салата, ну или его остатков. Обводит комнату туманным взглядом и сонно зевает. — Утро обещает быть веселым, — поднимается с недовольно скрипнувшего стула, шатаясь идет к окну. Ночной воздух приветственно распахнул свои объятья, но к сожалению, запах свежести и ночи не справился с конкуренцией, завоняло остатком вчерашней пьянки. Суровой, сыгранной в соло, один только веселый Рыжий, на которого оставили квартиру. — Да уж, — стирая с лица и волос остатки еды протянул герой. — Папа из меня совсем никудышный. Резко, слишком резко для состояния Рыжего нахлынули воспоминания. Не самые приятные. Ссора, потом жена злая, дети плачут… а всему виной ведь глава семьи. — Где-то… тут же, да? — Похлопав себя по карманам и не услышав обнадеживающее шуршание пачки сигарет совсем поник и обернулся обратно. Комната неприятно пахла остатками вчерашнего удовольствия. — Неприятненько. Рыжий размахнулся в прописал себе целительную затрещину. Теперь все в мозгах оканчательно отрезвело, скверное положние дел стало ощутимее. Привычки — дело хорошее, такое вот перевоплощение из сонного зомби в уборщика удавалось ему лучше всего. Кастрюли, тарелки и приборы в лице согнутой под немыслимым углом вилки немедленно были отправлены в раковину. Пустые, к превеликому сожалению, бутылки и три выкуренные пачки сигарет собраны в мусорные мешки Сам же Рыжий — ванна, а точнее холодный кран. Струи ледяной воды не так хорошо, как алкоголь, но тоже неплохо помогали забыться и не думать не о чем постороннем. С оговоркой на поиски полотенца. Зависнув напротив зеркала Рыжий удивленно жмурит глаза и не видит ничего утешительного, только свою унылую рожу — Ты чего там так долго? — слышит герой, но лишь закрывает глаза руками. От страха по его коже проносится табун мурашек, испуганно обернувшись, он не убирает ладоней с глаз и лишь ждет. — Все хорошо? — Интонация спрашивающего резко меняется, становится более взволнованной. Но не становится менее любимой и близкой. Обладатель голоса обычно немногословен, но Вожак Крыс слушал бы его все время. Он так напуган не был уже доброе количество времени, и больше Рыжий боялся не обладателя голоса, а того, что мгновение, когда он слышит его стремительно быстро закончится. — Ну, ну, — холодный от ужаса герой ощущает на своих руках теплые, до боли знакомые прикосновения. — Чего ты как маленький, все же нормально было. Руки медленно убирают с его лица и перед собой, до смерти напуганный Рыжий видит такой привычный и любимый силуэт. — Ого, — протянул Стервятник, — Давно я не видел тебя, Смерть, ничуть не меняешься. Привычная черная рубашка расстегнута, рукава подвернуты — это позволяет увидеть не человечески светлую, желтого оттенка кожу. На груди несколько царапин, и засос на руке. — И правда ого, — привычная улыбка снова на лице. Рыжий опускает руки и ожидающе смотрит на собеседника. — Пошли скорее, кофе стынет, — Стервятник поворачивается спиной и выходит из ванной. Рыжий радостно бежит следом и Папа Птиц… не исчез. Он все также хмуро протягивает надбитую кружку с горячим напитком. — Сигареткой угостишь? — Рыжий принимает кружку и обжигает язык отпивая горький кофе. Стервятник вынимает из заднего кармана джинсов помятую пачку. В ответ собеседник наклоняется к рукам, одними губами достает косяк и перехватывает остальное. Покрутив ее засовывает обратно в задний карман Птицы. — Пепельницу сейчас принесу, — Стервятник удаляется, а Рыжий с невероятной радостью затягивается и расплывается в улыбке. — Ты чего такой аккуратный? — Вопросительно изогнул бровь Вожак Крыс, наблюдая, как Папа Птиц в полете ловит падающий с сигареты пепел блюдцем. — Тебе же убирать потом, — отвечает Стервятник и за Рыжим подходит к окну. — Прав, как и всегда, — усмехнулся Вожак Крыс и стал пристально смотреть на собеседника. — Ты не смейся, но мне сейчас видится, будто ты в моей квартире. Я вообще с женой тут живу и детьми, не сильно ремонт конечно, но уютненько. Потолок сам сделал, нравится? — Нет, не нравится, надо было получше плитку выбрать, да и стены заштукатурить. Не очень ремонтик, в общем. — Прав, не буду повторяться, — улыбаясь до ушей, Рыжий приобнимает худые плечи. — Когда же ты меня с собой заберешь… жду всегда, когда ты придешь, а ты один уходишь. — Ты сам это выбрал: дети, жена, ремонт. — Стервятник укоризненно смотрит на Вожака Крыс, — И чепухи не неси. Он мягко касается губ Рыжего и томно выдыхает. Последний же наслаждается, целуя губы, затем шею и грудь собеседника. Он вжимается в любимое худощавое тело, такое родное и не его. Слезы текут по улыбающимся щекам, впитываются в черную рубашку. Она пахнет травой и сигаретами, такой любимый и близкий запах. В очередной раз стиснув Стервятника в объятьях Вожак Крыс ударяется о стекло лбом. — Время вышло. — Объявляет Рыжий и прикусывает губу. — Я так рад был повидаться, Папа Птиц. — Хватит болтать, — скрип двери, и топот. — Всем депрессивным алкоголикам за уборку. — Уже иду, модам.