Little touches

— Step-out! Anneonghaseyo! Stray kids… Снова. Снова Джисон делает стэп-аут без него, словно забыв напрочь об их милой договорённости делать его вместе. Перед всеми это объяснялось очень просто: стоят ребята близко, две руки сразу поднимать неудобно, вот и нашли выход из положения. Но иногда Хан умудрялся извернуться. А Минхо ведь скучает по мимолётному стуканью костяшек при прикосновении, которое отдаёт лёгким покалыванием в руке. Любой айдол не только прекрасный певец и танцор, но и превосходный актёр. Поэтому Ли умело держит вежливую маску безразличия и мягко улыбается в камеру, пока внутри истошно орёт от этой несправедливости. В то время, когда они жили в одном общежитии, парни проводили почти всё своё свободное время вместе, ходили кушать — вместе, на тренировку — вместе, да даже если Джисон хотел пописать музыку, Минхо составлял ему компанию, тихонько придумывая новую хореографию в уголке звукозаписывающей студии. Новое расселение словно построило между ними невидимую стену, которую старший старательно дробил, а Хан, по ту сторону, будто назло подкидывал кирпичей. Никаких тебе больше ночных звонков по фейстайму как в начале жизни порознь, никаких просмотров аниме по дискорду, даже никаких «хён, научи готовить, когда придёшь в следующий раз». Ни-че-го. Минхо заходит к ребятам часто, но всегда сидит на диване в телефоне в ожидании каких-либо шагов от младшего, а потом уходит, так и не дождавшись. Его сожители замечают подавленное настроение, с которым парень возвращается и запирается в своей комнате, отказываясь ужинать и ссылаясь на то, что поел у ребят. Замечают, но в душу не лезут, потому что Ли пошлёт их куда подальше. Как и в данный момент. Феликс предпринимает попытку поговорить с хёном, но тот задвигает чёрную штору на кровати, давая понять, что разговор окончен. Сам в это время смотрит в телефоне их старые переписки с Ханом и общие фотографии. Всего стало гораздо меньше. В переписках только «хён, стафф просил передать, что встреча в 8», а в галерее тоже общие фотографии, но не их двоих, а всех мемберов вместе. — Да пошло оно всё нахуй! — Ли отбрасывает телефон и отворачивается к стенке, закрывая глаза.

***

— Джисон-оппа, а что в твоём понимании любовь? Минхо усмехается, тыкая сердечки в углу экрана. Наверняка младший как-нибудь отшутится или начнёт флиртовать. Вполне в его стиле. — Любовь… — парень хмурится, подыскивая слова, — Любовь — это прикосновения. Палец замирает над сердечком. — Хани-оппа, как это? — Ну-у, — брюнет поправляет чёлку и задумчиво глядит в потолок, — Когда любишь человека, его хочется касаться. Если к нему ничего не чувствуешь, то соответственно ничего и не ощутишь. А от прикосновений любимого… Желание, чтобы это не прекращалось, растёт с большой скоростью. Первое касание может быть вовсе незаметным, ты можешь даже не помнить, но кожа будет сохранять память о нём несмотря ни на что. Так зарождается любовь. Минхо осознаёт, что тупо пялится в стену перед собой, прокручивая эти слова в голове. Да это же бред! Приписывать коже человеческие свойства — абсурд. Однако глубоко внутри маленький Минхо понимал, что Джисон прав. Он бы немного дополнил формулировку Хана. Любовь — жажда прикосновений. Парень по ту сторону экрана переходит к следующему вопросу из чата, веселясь вместе со стэй, а Ли… Вспоминает все телесные контакты с младшим, начиная с шоу на выживание, когда тот взял его за руку. Тогда-то всё и закрутилось. Согласно теории Джисона, его кожа должна была сохранить этот невидимый отпечаток, и он правда остался. Однако не только на ней самой, но и в сердце. С того момента Минхо неосознанно тянулся к брюнету, неосознанно клал руку на плечо, приобнимал, салфеткой вытирал след от жареной курочки на губах. Делал всё, лишь бы коснуться. Он любит Джисона так же, как и всех остальных мемберов. Как друга, брата, семью в конце концов. Только тот же маленький Минхо громко кричит, что на этом список не заканчивается, а большой Минхо всячески пытается его заткнуть, дабы не думать об этом и вообще даже не допускать эту мысль до рассуждений. Блондин не замечает, как заканчивается эфир, а на телефоне повисает чёрный фон. Не замечает, как бездумно плетётся в душ и встаёт под горячие струи, стараясь смыть с той самой кожи чужое присутствие. Выходит откровенно херово, что уж говорить. Чонин стучит в дверь, спрашивая, скоро ли старший, и парень на автомате отвечает «да», хотя желания вылезать из маленькой комнаты, пропитанной паром, не было никакого. Когда он практически засыпает, вспыхивает идея, которую Ли намерен претворить в жизнь уже завтра.

***

— Хо, ты чего так рано? — Бан Чан сонно взирает на гостя. Видно, только проснулся. Под глазами синеют тёмные круги да и весь вид лидера говорит об усталости и недосыпе. Минхо рад, что австралиец хоть чуть-чуть, но поспал, и ощущает лёгкий укол совести за его раннее пробуждение. — Доброе утро, хён, — Ли вешает джинсовку на крючок в прихожей, — Хани ещё спит? — Должно быть, — лидер зевает и потягивается, — Пойдём-ка на кухню, я очень хочу кофе… Пока Чан возится с туркой, Минхо то и дело поглядывает на часы. Восемь сорок семь. Из коридора слышен хлопок двери, и на кухне появляется Хёнджин, весь потрёпанный и со следом краски на скуле. — Опять рисовал всю ночь? — Чан усмехается, глядя на друга, — Кофе будешь? — Не откажусь, — хрипит парень, — Зато завершил вчера картину, надо бы в инсту выложить. Бан Чан осуждающе качает головой. Если уж за своим сном он не следит, то за сном мемберов наоборот, мама так в кровать не загоняет, как Бан. Хёнджин подпирает подбородок рукой и несколько секунд молча смотрит на Минхо, силясь понять, что не так. — Хён, а ты давно встал? — В шесть наверное, пока до вас добрался. — Поня-я-ятно… Стоп, — чужой взгляд проясняется, — Блин, всё время забываю, что ты не с нами живёшь. А чё пришёл-то? — Неужели мне нужна причина, чтобы навестить своих любимых друз… — К Джисону он пришёл, — в голосе Чана слышится улыбка, а сам хитро посматривает на Ли и разливает кофе по кружкам. Минхо бурчит какие-то оправдания, пока ребята обмениваются красноречивыми взглядами. — Тогда тебе придётся наверное часов до двенадцати минимум ждать, — Хёнджин отхлёбывает кофе, блаженно прикрывая глаза, — Джисон всю ночь по квартире шароебился. Я когда воду менять ходил, наткнулся на него в гостиной. Сказал, что не спится. В комнату где-то к четырём ушёл. Минхо отрешённо постукивает пальцем по ободку кружки. Он прекрасно знал о бессоннице Хана в последнее время, и сердце сжималось от безысходности и отсутствия знания, как помочь. Хорошо, что хоть сейчас спит. С их графиком времени на сон и так почти не перепадает, так пусть в выходной отдохнёт… — Доброе утро всем! — Лёгок на помине, — Хван лениво поворачивается к двери, — Хочешь сказать, что выспался? — Хуй там, — Хан плюхается на стул и пододвигает к себе чужую кружку, несмотря на возмущённые протесты Хёнджина, — Я уже думаю за снотворным в аптеку идти, а то скоро окочурюсь. Минхо молча наблюдает за младшим, глазами бегая с бледной мордашки на руку, покоящуюся на столе. Пальцы покалывает в предвкушении, и, совершенно не сопротивляясь своим желаниям, блондин кладёт свою ладонь поверх чужой, аккуратно поглаживая. Джисон как будто только сейчас обращает внимание на блондина и медленно вытягивает руку из-под захвата. Ли остаётся только поджать губы и уткнуться взглядом в кружку, мысленно пытаясь утопиться на её дне. Сердце невыносимо ноет, порастает тысячей колючек и царапает изнутри, но помним про актёрское мастерство — даже бровью не повёл. Молчание, воцарившееся на кухне, давит на нервы. — Я пойду переоденусь, — Чан выходит за дверь. — А я краски уберу! Парни остаются одни, даже не глядя в сторону друг друга. — Хани, — Джисон поднимает голову, — Давай проверим кое-что… — Хорошо. Что именно? Два некогда лучших друга, две родственные души сейчас находятся на светлой, уютной кухне и старательно прячут глаза. В какой момент всё пошло под откос? В какой момент присутствие в компании друг друга стало таким неловким и отягощающим? Ни один не может ответить на эти вопросы, но что-то случилось, определённо. Что-то пошатнуло эту неразрывную связь между ними, и Минхо никак в толк не возьмёт, что именно. — Протяни руку, — блондин пересаживается на другой стул, чтобы быть напротив Хана, — Вертикально. Младший послушно выставляет ладонь, не до конца понимая, зачем это всё. Медленно, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, Ли протягивает свою руку и касается чужой. От кончиков пальцев до предплечья будто пробегает маленький разряд тока, а сердце начинает учащённо биться. Минхо уже хочет переплести их пальцы, вцепиться и никогда не отпускать, но Джисон отдёргивает конечность, смущённо глядя в лакированную поверхность стола. Ли больно, но виду он снова не подаёт. — Тебе не хочется меня касаться? — не вопрос, а скорее утверждение. Блондин знает ответ, и от этого становится охуеть как тяжело, как будто внутри подвесили гирю в сто тонн. И она тянет, тянет… — В смысле? — Хан непонимающе хмурит брови, вдруг до него доходит, — Подожди-ка… Ты смотрел вчерашний эфир? Гиря падает вместе с сердцем. Ни слова не говоря, Минхо бежит в коридор, хватает джинсовку и громко хлопает дверью на прощание. Джисон совсем не понимает, что произошло. — Минхо ушёл? — в дверном проёме появляется русая макушка. Брюнет отстранённо кивает, а затем встаёт и уходит в свою комнату. Хёнджин вяло разминает затёкшие мышцы, опускается на свободное место и подтягивает к себе кружку с остывшим кофе. — Малые дети, ей богу.

***

Минхо очень старается отвлечься по приходе домой, но все мысли всё равно возвращаются к чужой кухне и милому, заспанному младшему напротив. Парень чересчур усиленно перемешивает яйца на сковородке, палочками царапая тефлон. На приятный аромат приходит Сынмин, который тихо усаживается за стол и наблюдает за умелыми движениями чужих рук, не желая отвлекать. — Доброе утро, Минни, — Ли раскладывает еду по мискам, добавляя консервированный тунец, зелень и кимчи. — Доброе, хён, — Ким с радостью принимает от старшего протянутую миску, — Ты куда-то ходил? Я слышал, как входная дверь хлопнула. — К ребятам, — Ли принимается мыть посуду, чтобы потом не разгребать её горы. Сынмин же понятливо мычит, уплетая заботливо приготовленный завтрак. Блондин вновь погружается в собственные мысли. Почему Джисон так себя ведёт? Где Минхо проебался? Вот тупо ни с хуя Хан решил, что общение с лучшим другом, ему не горит и можно запросто на него забить… Однако следующий вопрос легко выбивает его из колеи. — И что, с Джисоном ничего и никак? Рука с мыльной губкой зависает над крышкой от сковородки. — Так, мелкий… — Просто поинтересовался! — начинает защищаться Ким, — Вы уже которое время сами не свои. — Разберёмся, не переживай, — Минхо пытается улыбнуться, но попытка проваливается с треском. Значит, не только он заметил. На кухню забегает радостный Феликс и оглушительно ставит руки на стол. — Итак, парни, мне только что звонил Чанбин, они с Чаном в магазине, — их лучистое солнышко в прямом смысле слова светилось от переполняющих эмоций, — Сегодня будем пить! Они уже взяли соджу, какие-либо пожелания ещё будут? Минхо с Сынмином переглядываются. Чтобы Чан, да самовольно предложил пьянку… Что же должно было случиться? На неозвученный вопрос из уст Ли отвечает Сынмин. — Наверняка без увещеваний Чанбина не обошлось, — и пожимает плечами. Обычное дело. День проходит быстро. Минхо посылает младшеньких в продуктовый за запасами воды и аспирина, а сам с Феликсом наводит порядок в доме — завтра им вряд ли будет до этого. Собирается Минхо с тревожным ощущением, что что-то пойдёт не так, но углубиться в раздумья не успевает, так как Феликс буквально выталкивает его из комнаты.

***

Все вместе они готовят ужин, ведь взрослые люди, знают: пить на голодный желудок — всё равно что подписывать себе смертный приговор. Чонин и Хёнджин нарезают овощи к салату, Феликс с Сынмином и Чанбином решил порадовать всех своим фирменным брауни, Бан Чан обжаривает свинину на гриле… Одним словом, идиллия. Однако не будем забывать про великий союз. Те же накрывают на стол, иногда неловко сталкиваясь и так же неловко извиняясь. Напряжение между этими двумя такое плотное, что Хёнджин вместо моркови может разрезать его ножом, но нет, стоит и преспокойненько расправляется с рыжей красавицей на разделочной доске. Как они доходят до философских споров Со и Сынмина, никто не помнит. Макнэ, уютно устроившись в кресле калачиком, видит десятый сон и обнимается с пустой бутылкой от соджу. А остальные что-то весело обсуждают, единственное, что Чан, как самый непьющий, потягивает вишнёвый сидр. Минхо сидит на полу и облакачивается назад, но затылком ощущает какую-то преграду, отделяющую его от соприкосновения с диваном. — Прости, хён, ты лечь хотел? Я пододвинусь, — Джисон немного пьяный, но не такой, как обычно. Вместо того, чтобы развлекать мемберов искромётным и импровизированным стэндапом, он тихо сидит, наблюдая за всеми. — Всё хорошо, Хани, я просто вот так полежу, — и старший прикладывается к чужому колену, прикрывая глаза. Невероятно, но факт, Джисон не отодвинулся, а только немного поменял положение, чтобы парню было удобнее. Бутылки с алкоголем опустошаются стремительно, и Хан даже немного посмеивается с шуток Хёнджина, пока Минхо сидит между ног брюнета, уперевшись чуть выше колена. Мягкое поглаживание по макушке и незамысловатое перебирание светлых прядей дарит спокойствие… Кажется, так когда-то гладила его мама в детстве перед сном, чтобы Минхо заснул, ощущая тепло чужой ладони. Пьяный разум не желает отодвигаться от источника ласки, рассыпаясь по крупицам и оставляя в голове безмятежную пустоту. Вдруг это всё прекращается. — Ребят, мне немного не хорошо, пойду к себе, — младший бросает быстрый взгляд на очнувшегося Ли и скрывается в коридоре. — Эм, парни, я пойду посижу с ним на всякий пожарный… Минхо крушить вокруг всё готов от вида этих понимающих и проникающих в душу улыбок. Чан как-то по-отечески машет рукой, а блондин старается как можно скорее избавиться от назойливого внимания всех присутствующих. Перед дверью в чужую комнату он стоит минут пять. Постучать? Боже, Ли Минхо, да что с тобой? Раньше врывался без стука, нагло отрывая младшего от дел, но сейчас всё иначе. В итоге, с выдыхом он стучит костяшками по дереву и слышит приглушённое «входите». Так, жопу в руки, ноги в пляс. — Хани, ты не против, если я за тобой присмотрю? — почему-то Минхо кажется, что его сейчас выставят за дверь, но Джисон только кивает с лёгкой улыбкой и похлопывает по свободному месту на кровати. Минхо садится. Минхо думает. Много думает. Ну откуда же взялась эта неловкость, даже при первой их встрече её не было. Джисон не выглядит как-либо смущённым, а просто наблюдает за мозговой активностью, проявляющейся на чужом лице. — Тебе что-нибудь принести? Воду там, таблетку какую-то? — собственный голос слышится чужим, будто Ли вообще не здесь, а находится в плотном вакууме, который однако не скрывает его от внимательного взгляда со стороны. А было бы очень кстати. — Нет, спасибо, хён, — старший дёргается, чувствуя тычок в ногу. Джисон просто тыкает его пальцем в бедро с какой-то озадаченностью и сосредоточенностью. Проверяет настоящий ли? Палец замирает в миллиметре от бедра, а сам Хан грустно вздыхает. — Полежи со мной. Чё? Вообще у них это было в порядке вещей, но ключевое слово «было». Брюнет частенько пробирался ночью в комнату к Ли, когда не мог заснуть от тревожных мыслей, и они шептались до тех пор, пока парень не засыпал полностью разгруженный. Минхо ведь всеми руками и ногами «за», но чувство, что нельзя, чтобы не приносить дискомфорт младшему, не покидает его. По сути, он сам попросил, стало быть всё-таки можно. Ли перебирается на другую сторону кровати к стене и очень осторожно укладывается рядом, для удобства подложив руку под голову. В это время Джисон поворачивается на бок к нему лицом, и блять, находится непозволительно близко. Опять же, раньше это не вызывало никаких противоречивых эмоций, но, как говорится, к хорошему привыкаешь быстро. А отвыкаешь ещё быстрее… Блондин будто заново изучает облик Хана. Глаза большие, даже наверное слишком, делающие младшего похожим на напуганного зверька. Точно, белочку или квокку, стэй правы. Аккуратные брови практически идеальной формы, некоторые девушки бы многое отдали за такой дар природы. Пухлые щёчки, сам парень худой, хоть и знатно подкачался за последнее время, а вот щёчки не уходят. И славно, думает Ли, он обожает тыкать в них и легонько трепать, чувствуя под пальцами упругую золотистую кожу. Милейшая родинка на щеке, придающая особый шарм. Губы… Пиздец, эти губы сводят с ума. Пышные, мягкие и нежные на вид, а может и не только. Вазелин в помощь, от постоянного открывания рта на сцене и улыбки запросто можно обзавестись парой трещинок. Кстати об улыбке. У Джисона она тоже совершенно невероятная, в виде сердца и всегда такая искренняя, что невольно заражаешься позитивом и светом, исходящим от рэпера. — Ты красивый. Очень. Бля, Минхо, это из твоего рта сейчас вылетело? Джисон мило жмурится, даря ту самую улыбку. — Как и ты, хён. Я уже говорил, что когда увидел тебя впервые, не мог поверить в существование настолько красивого человека? — Миллион раз, — Минхо тоже улыбается. Непривычка как-то скоро уходит, уступая место в груди чувству прежнего, позабышегося покоя. Они так и продолжают смотреть друг на друга, не проронив больше ни слова. Слышно, как тикают часы, как остальные мемберы смеются в гостиной, как на улице проезжают машины и даже как равномерно звучит чужое дыхание рядом. Джисон придвигается ещё ближе, почти соприкасаясь носами со старшим. — Хён, могу я тебя попросить? — Ты же знаешь, Хани, о чём угодно. В чужих глазах отражается волнение и какой-то детский азарт, и Минхо силится догадаться, что творится в чужой голове. — Закрой глаза и не открывай пока я не скажу, что бы не происходило, — Хан прикусывает губу в сомнении. А вот сейчас Ли становится немного страшно, но интерес и желание поскорее узнать, в чём заключается идея младшего, пересиливают страх. Всё же он покорно закрывает глаза, ориентируясь только на слух и осязание. Что-то холодное касается его щеки и оставляет линию от острой скулы до подбородка. Минхо слышит аромат крема для рук, которым пользуется младший, и приходит к выводу, что это нечто холодное — чужие пальцы. Они абсолютно ненавязчиво и немного боязно проходятся по той же траектории. Затем касаются лба и убирают пряди чёлки в сторону, после касания вновь, остаются на щеке, скользят вниз и переходят на шею. Минхо чётко осязает, как сердце бьётся где-то в горле, а чужие пальцы гладят шею в месте сонной артерии. — Не открывай, — шепчет Хан, беспрестанно оставляя поглаживания на разных местах, в конце концов находя свободную руку внизу и переплетая пальцы. Следующее, что остаётся на щеке это след чего-то горячего и немного влажного, а Минхо никак не может поверить в реальность происходящего. Это явно был поцелуй. Робкий, аккуратный и невесомый. Ли хочет открыть глаза и посмотреть на того, кто заставляет кровь бурлить в венах от такого, казалось бы, незначительного действия, но помнит о просьбе Хана. И ждёт, затаив дыхание, продолжения, которое незамедлительно следует. Чужие губы снова прикасаются к щеке, оставляют дорожку поцелуев. При этом между каждым поцелуем перерыв в несколько секунд, будто Джисон прощупывает почву и боится получить отпор. Минхо сам начинает подставлять лицо, ощущая кожей тихий смешок, и переживает, что этот сказочный момент когда-то закончится. — Минхо, — не будь Джисон Джисоном, Ли уже бы быстро дал младшему шуточный подзатыльник за неформальное обращение, но нет, с замиранием сердца ожидает конец предложения, — Ты спрашивал, хочу ли я касаться тебя. Так вот… Каждое мгновение каждого дня, каждую миллисекунду хочу, и хён, — Джисон оставляет новый поцелуй опасно близко к губам, — Ты смотрел мой эфир и должен понимать, что это значит для меня. Для пьяного человека брюнет говорит крайне связано и так, словно заучивал эту речь наизусть. Минхо глаз не открывает, поэтому наощупь кладёт ладонь на чужую шею, а вторую на пухлую щёчку и так же, не глядя, целует вроде бы в губы. Всё же попал… Маленький Минхо внутри радостно пищит от накатывающего восторга и хлопает в ладошки, но на этот раз большой Минхо его не затыкает, потому что чувствует ответные движения чужих губ. Неторопливо сминает то верхнюю, то нижнюю губу, задействует зубы, нежно прикусывая мягкую кожу, и слышит шумный выдох со стороны. Джисон притягивает старшего за плечо, а потом зарывается пальцами в светлые волосы. В конце концов, Ли перетягивает парня на себя, устраивая руки на тончайшей талии под футболкой. Медленные, пробные поцелуи сменяются более страстными, что вызывает трепет в животе. Оба, как певцы, прекрасно умеют запасать своё дыхание, но сейчас оно сбивается, и приходится на время отстраняться, заглядывая в любимые глаза, чтобы позже вновь слиться в поцелуе. Мир перестаёт существовать для этих двоих. Есть только они на кровати в свете неоновых лент на потолке, звуки поцелуев и тихих постанываний в губы, руки, блуждающие по участкам обнажённой кожи и обжигающие её, только их долго и тщательно запрятанная любовь. Джисон отрывается от чужих губ, хватая воздух ртом, но тут же снова целует, спускается на шею, аккуратно втягивая кожу и легко прикусывая, чтобы не оставить следов. Минхо на это глухо стонет, упираясь затылком в подушку и шею подставляя. Кожа горит в местах, где младший прикасался, зудит и покрывается мурашками, а Хан видит чужую реакцию и ухмыляется. Они снова долго целуются до тех пор, пока губы не начинают болеть, и тогда брюнет скатывается с тела старшего, устраиваясь под боком, закидывая сверху ногу и вдыхая свой самый любимый аромат на свете — аромат Ли. — Хотел бы я, чтобы мы на этом не закончили, — тянет Хан и зевает, — Но я слишком устал, да и торопиться не хочется… У нас же полно времени впереди? Глядит с такой надеждой и обожанием, что у Минхо сердце плавится под наплывом нежных чувств. — Конечно, Хани, всё у нас ещё впереди, — неужели теперь он может спокойно оставлять поцелуи в лоб и не бояться, что получит взгляд непонимания и омерзения? Да, сейчас вроде прокатило. Лежат в тишине, которая наконец не заставляет нервы вытянуться в тугую струну в ожидании подвоха. Джисон играется с пальцами старшего, а Ли свободной рукой перебирает тёмные волосы. Так хорошо и так спокойно. Сон накатывает неожиданно, и последнее, что Минхо видит прежде чем закрыть глаза, умиротворённое лицо младшего, удобно спрятавшегося под чужим боком и посапывающего.

***

В полусне парень чувствует что-то не то. Во-первых, лучи с-какого-то-хрена-вылезшего-в-октябре солнца попадают прямо в глаза, а не стучатся в отчаянии сквозь плотную чёрную штору. Во-вторых, подушка явно не его. Какая-то новая, ортопедическая, и с непривычки ломит шею, хотя должно быть наоборот. В-третьих, ноги скованы джинсовой тканью, и Ли до последнего не понимает, в каком он был состоянии, что не разделся перед сном. Разлепив сонные глаза, блондин озирается по сторонам и приходит к выводу, что он в комнате Джисона. Окончательным доказательством являются фотки над изголовьем кровати, которые часто мелькали на фоне во время их видеосозвонов. Голова трещит и вот-вот расколется на части, но мозг всё-таки начал работу и напомнил про всё происходившее вчера. Блаженная улыбка появляется на губах, а в планах уже отыскать младшего и зацеловать до потери пульса. Чересчур бодро он вскакивает с кровати, что весьма непредусмотрительно, потому что голова отдаёт тошнотворным стуком в висках. Еле-еле справившись с болью, выходит в коридор и слышит какие-то звуки с кухни, но туда не торопится. Сначала привести себя в порядок, а потом всё остальное… Джисон стоит возле плиты, пританцовывая под новый альбом Twice в излюбленной чёрной футболке и домашних шортах. Чужие руки на талии заставляют сердце ёкнуть, но нежный поцелуй в шею более-менее успокаивает. Только не надолго. Кто там такой смелый решил его целовать? Держа в руках лопатку, парень грозно разворачивается и видит старшего. Что-то внутри ухает вниз. — Х-хён, — брюнет отступает, упираясь поясницей в столешницу, а затем касается своей шеи, — Ты чего? Минхо заторможенно моргает. Это что, шутка какая-то? На попытку обнять Хан выставляет перед собой лопатку и непонятливо глядит на старшего, а этому старшему хочется либо разнести кухню к чертям, либо самому об стену приложиться. Осознание приходит чересчур быстро. — Итак, — Минхо как-то слишком спокойно обходит стол и садится, складывая руки перед собой, — Ты ничего не помнишь или, — выражение лица становится угрожающе мрачным, — Хочешь сделать вид, что не помнишь, и клянусь, Джисон, если это так, я тебе таких пиздюлей вставлю, что мало не покажется. На секунду в карих глазах мелькает испуг, но актёрским талантом, как мы уже говорили, обладают подавляющее большинство айдолов. — Я всё ещё не понимаю, о чём ты, — и отворачивается к плите, пряча свои предательски покрасневшие щёки. От громкого стука об деревянную поверхность парень подпрыгивает. — Не смей. Мне. Врать, — чеканит блондин и разжимает кулак, — И сейчас речь не только об этом разговоре. Если и вчера ты лгал, ты очень сильно об этом пожалеешь. Минхо хочет верить, что вчерашние слова были правдой, до слёз и душащего кома в горле хочет. Ну не могут быть якобы фальшивые прикосновения и поцелуи такими проникновенными и чувственными. Джисон выбирает не самый разумный вариант: лучшая защита — нападение. — Не помню я ничего, ясно?! Да, мы проснулись в одной кровати, но это, блять, нормально! Все спали парами! И если тебе что-то там приснилось, то это не моя вина! От вида стремительно удаляющегося с кухни старшего рыдать охота. Впрочем, Хан и не сдерживается. Помнит, конечно. Всё помнит. Но страх за Ли, за группу, за репутацию в конце концов вынуждает отталкивать самого близкого человека. Наверное это финал всего: их общения, дружбы, так и несостоявшейся любви. Хлопок входной двери ставит окончательную точку.

***

— Хей, Минхо, как дела? — парень удручённо смотрит на улыбающегося лидера по ту сторону экрана. — Пойдёт… — Ли переводит озадаченный взгляд выше телефона, — Йа, мелкие! Давайте потише! — Что там у тебя? — Да Чонин снова устроил трот-дискотеку, — вздох старшего описывает всё достаточно, — Вы как? Чан в красках рассказывает, что Хёнджин опять рисовал ночью и ни в какую не желал расставаться с незавершённой картиной, Чанбин взялся за написание новой песни и хотел втянуть в эту затею Хана, но… — Как он себя чувствует? — Минхо старается придать своему голосу не излишнюю заботу, как если бы интересовался состоянием других мемберов. Чан отводит глаза в сторону и поджимает губы. — Он… Чёрт, Минхо, я без понятия, что произошло между вами позавчера, но уже второй день Джисон торчит в своей комнате, отказывается есть и, — Бан подбирает слова, — Короче, Хёнджин сказал, что когда относил ему еду, тот похоже плакал… Острая игла пронзает сердце болью. Как бы сейчас хотелось сорваться, поехать к нему, успокоить, но Ли лишь кивает, борясь внутри со шквалом противоречий. Одна половина кричит «езжай к нему несмотря ни на что», вторая, сука гордая — «вспомни, что он сказал». Минхо устал делать первые шаги, долбиться в запертую на тысячу замков дверь и не получать ни капли отдачи. Ему тоже плохо. Извините, но не Джисону сначала признались в любви, пусть и завуалировано, а на утро сослались на амнезию. — Минхо, — лидер обычно говорит с ним таким тоном, когда необходимо заставить блондина сделать что-то, что тот моментально отвергнет, — Ты нужен ему. Минхо горько усмехается. — Не нужен. Если тебе интересно, именно это он сказал позавчера. — Хён, у нас есть что-то алкогольное? Как же всем им повезло, что сейчас у них небольшой отпуск. Потому что Джисон выглядит убитым, словно по нему камаз проехался и не один раз. Минхо во все глаза смотрит на такую родную фигуру младшего за спиной Бана, а тот в свою очередь замечает чужое лицо на экране ноутбука. И даже с отвратительным качеством видео, Ли считывает смесь страха и какой-то боли во взгляде Хана. — Не знал, что ты говоришь, прости, — брюнет мнётся на месте, но тут же резко уходит, крича: — Я в магазин! По многозначительному взгляду Чана понятно всё. Минхо чертыхается, выбирается из кровати и выходит из комнаты.

***

Лидер молча открывает дверь и так же молча пропускает Ли в квартиру. Не задавая никаких вопросов, он направляется к двери в чужую комнату и дёргает ручку. Заперто. Понимая, что его вряд ли впустят, аккуратно стучит. — Хани, открой, пожалуйста. Молчание. — Бельчонок, прошу тебя, — Минхо утыкается лбом в дерево, — Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать, не собираюсь ничего требовать от тебя, я просто хочу знать, что ты в порядке… В замочной скважине поворачивается ключ, и блондина стремительно затягивают внутрь. Джисон вновь запирает дверь и выжидающе глядит на старшего. У последнего сердце разрывается от вида Хана: бледный, осунувшийся, с красными глазами, и непонятно, то ли от бессонницы, то ли от слёз. А может и всё вместе… — Ну? — голос звучит хрипло и надтреснуто, а скрещенные руки на груди ясно дают понять, что к разговору младший не расположен, впрочем, как и к присутствию Ли. Минхо делает осторожный шаг навстречу, затем ещё один, пока не приближается вплотную. Очень медленно и нерешительно он обнимает Джисона, успокаивающе поглаживая по спине. Чужие руки висят вдоль тела, но спустя мгновение оказываются на талии старшего. Хан прячет лицо на крепком плече и делает глубокий вдох. — Ты не пил? — Минхо знает ответ, так как запаха алкоголя не ощущает, только чужой парфюм со смесью стирального порошка от футболки. — Не успел. — Расскажешь, почему хотел? Дальнейшее молчание не бьёт по нервной системе, а чувствуется как нечто умиротворяющее и родное, как в тот самый вечер. Просто нахождение рядом друг с другом уже кажется правильным. — Хён, — начинает брюнет, а самого его немного потрясывает, — Мне так жаль… Я такой идиот, трус, слабак, я… — Тише, бельчонок, успокойся. Я ни в чём тебя не виню, и ты не должен, — как-то на автомате Минхо целует парня в висок, даже не как любимого человека, а как маленького ребёнка, который запутался в собственных мыслях и чувствах. Но Минхо рядом, всегда, чтобы помочь, чтобы подставить руку при чужом падении, чтобы объяснить всё непонятное и погладить по головке. — Я всё помню, — Хан издаёт смешок, — Но когда утром осознал, что произошло, испугался. Мне всё равно, что будет со мной, но я не переживу если это отразится на вас, а особенно на тебе. Господи, я слишком люблю тебя, Минхо, и ничего не могу с этим сделать. — Ты серьёзно? — Ли обхватывает лицо младшего ладонями и заглядывает в глаза, — Не шутишь? Джисон качает головой. — Тогда…? — Минхо медленно наклоняется к чужому лицу, выискивая хоть каплю сомнения. — Пожалуйста… От ощущения тёплых, сухих и сладковатых губ мурашки бегут табуном по спине, разгоняют кровь в жилах и отдают пульсацией по всему телу. Хан закидывает руки на шею блондину, а пальцами зарывается в волосы, с чувством отвечая на поцелуй. Минхо, не отрываясь, тянет парня за собой, усаживается на кровать, а Джисона устраивает на своих коленях. Поцелуи становятся громче, желанней, быстрее, и оба тихо издают стоны в губы друг друга. Ли резко разворачивает младшего, укладывая того на кровать, сам наклоняется сверху и оставляет нежные поцелуи по всему лицу. Блондин даже близко не может прикинуть, что делать дальше, но то, что зайдут они за границу поцелуев — светло как день. Джисон, заметив смятение в чужих глазах, игриво склоняет голову вбок и пальцами оглаживает скулы. — Ты сам говорил, что времени у нас впереди достаточно, поэтому, если сейчас не хочешь… — Хочу, — выпаливает Минхо слишком взволнованно и тут же смущенно прикусывает губу, — Просто… Я боюсь сделать тебе больно. — Это, кстати, не так уж больно, — задумчиво смотрит в потолок Хан, — Даже приятно. — Хани, какого хера? Почему мне не рассказал, что пробовал уже? Джисон смотрит на него как на идиота и чуточку оскорблённо. — Ты чего там надумал? Да и как ты себе это представляешь? Привет, хён, я твой лучший друг, который трахает себя, думая о тебе же? Не то Минхо ожидал услышать, явно не то. Однако никаких негативных эмоций он не испытывает, только прыскает, утыкаясь лбом в чужую ключицу, а затем смеётся. — Дурашка, — Ли, весь раскрасневшийся от смеха, поднимает голову, — Такое ты мне точно не должен был рассказывать. Хотя… Может быть так мы пришли бы ко всему раньше. — Я передумал, — брыкается Джисон, тоже красный, но от смущения, — Съеби-ка из моей комнаты. Не успевает он встать с кровати, как оказывается притянут к чужому сильному телу спиной. Дорожка поцелуев проходит от ушка по всей шее, а горячее, возбуждённое дыхание на коже способно завести даже камень. Джисон чувствует себя марионеткой в руках опытного кукловода, потому что тот точно знает, за какие ниточки потянуть, чтобы голова оказалась откинутой назад на плечо, а колени подогнулись. — Ты… — Хан втягивает носом воздух, прикрывая глаза, пока влажные поцелуи покрывают участок между шеей и ключицей, — Видимо, ты мне тоже многое не рассказывал… — младший издаёт тихое «ах», тут же закусывая губу и пытаясь собраться с мыслями, — Иначе я не понимаю, откуда такие навыки соблазнителя. И Джисон правда не понимает. Это на сцене одна из ипостасей Минхо, а именно Лино, взрывает зал одним томным взглядом из-под ресниц и резким движеним бёдер, которые, ну простите, буквально поимели воздух. В жизни же Минхо совсем другой: добрый, мягкий и отзывчивый парень, который обожает животных, своих друзей и свою семью. И даже если он ходит по общаге без футболки, то однозначно без тайного умысла. «Да и вообще, было бы кого стесняться», — отвечает Ли на просьбы младшеньких чем-то прикрыться. Пока Хан гадает, откуда всё же это появилось, руки блондина проникают под футболку, исследуя кубики пресса и пересчитывая рёбра. Слишком обжигающе и слишком приятно. По итогу Джисон не выдерживает этих умопомрачительных пыток, разворачивается к парню и стягивает с себя футболку, бросая куда-то в угол комнаты. Минхо пару мгновений очерчивает взглядом это накачанное, но в то же время хрупкое тело, а после набрасывается на чужие губы со страстным поцелуем. Поднимает под бёдра, укладывает на кровать и целует до боли в груди от нехватки кислорода. Никаких сомнений, принципов а-ля «мы же лучшие друзья и коллеги», ничего, кроме бушующего желания, окутывающего их переплетённые фигуры плотной дымкой. Джисон дёргает толстовку на старшем, откидывает к своей футболке и тянется к ремню на чужих джинсах. Только сейчас они оба понимают, насколько хотят друг друга. Ли глаза жмурит и рычит, когда маленькая, аккуратная ладонь проникает под нижнее бельё и робко сжимает его член. — Боже, Хани~я, — Минхо опирается на трясущиеся руки и всеми силами старается не потерять сознание от того, как изумительно действует чужая рука внизу. Джисон завороженно следит за изменениями на красивом лице, ловит каждое движение, каждую эмоцию, каждое тихое шипение в перемешку с матами. Это в миллиард раз лучше его фантазий с мнимым присутствием выдуманного старшего рядом. Он и представить не мог, что кто-то может выглядеть так прекрасно при импровизации очумелых ручек вокруг члена. — Красивый, чаги~я, — резкие вдохи, светлые волосы, прикрывающие выразительные глаза, губы, шепчущие ругательства — всё это для Хана подобно кислороду. Они слишком близки, чтобы стесняться друг друга, когда вся одежда одинокой кучкой остается возле кровати. Минхо покрывает поцелуями всё тело младшего, прикусывает выпирающие рёбра и пальцами надавливает на тазобедренные косточки, удерживая на месте и не позволяя Джисону сбежать от чужих ласк. Сам брюнет пока тихо стонет, проводя ногтями по мощной спине и запуская ладонь в растрёпанные волосы. Они настолько увлекаются, что не сразу слышат голос Чанбина за дверью ровно в тот момент, когда Ли сжимает чужой член в руке, а большим пальцем оглаживает головку. — Хён, ради Христа, свали, — Хан едва не пищит фальцетом, пока старший с хитрой ухмылкой украшает его бедра сияющими засосами и руку даже не убирает. Со хотел что-то ещё спросить, а Джисон был готов крыть друга всеми возможными и невозможными матами, но Ли, нежно улыбаясь и шепча «спокойнее, чаги», накрывает его губы в долгом поцелуе. — Смазка же есть? — Минхо приподнимается, а брюнет душу готов отдать, чтобы лицезреть такой вид каждый день. Старший и на сцене выглядит шикарно с тяжело вздымающейся грудью, капельками пота, стекающими по лбу и горящими глазами, которые похожи на два бездонных омута. Однако сейчас его таким сделала не очередная хореография, а Хан Джисон, его лучший друг, одногруппник и теперь, видимо, возлюбленный. — В тумбочке посмотри, — Джисон не желает отлипать от парня, поэтому тянется следом за ним и кладёт подбородок на плечо, иногда оставляя поцелуи. Ли даже не успевает развернуться, как младший роняет его на себя, обхватывая ладонями за щёки и горячо целуя. В плотном от возбуждения воздухе проскальзывает что-то типа «уже успел соскучиться?» и «завали, будь добр», что тут же прерывается очередным соединением губ. — Ты же мне расскажешь, что делать? — блондин сидит между чужих разведённых ног и разглядывает незнакомую баночку. Джисон хихикает, на что сразу получает уничижительный взгляд. — Куда совать-то хоть знаешь? Открученная крышечка лубриканта попадает чётко в лоб. Минхо выливает жидкость на пальцы, вздрагивая от холода, и автоматически растирает, чтобы согреть. На его лице прям читается такое напряжение, будто он сейчас не к сексу готовится, а решать интегралы. — Меньше мыслей, больше действий, — Джисон одобряюще улыбается парню и пошире раздвигает ноги. Очень аккуратное прикосновение между ягодицами порождает дрожь во всём теле, — Не переживай так, хён, я более менее растянут. У старшего зрачки грозятся затопить радужку от подобного заявления, но палец медленно проникает внутрь, а Хан выдыхает сквозь зубы и голову запрокидывает. — Не волнуйся, мне не больно, — спешит успокоить старшего Джисон, — Можешь ещё один ввести. Хану приятно даже не столько от ощущений заполненности, сколько от внимания и заботы Минхо. Он очень бережно растягивает его, каждую секунду спрашивает о самочувствии и нежно целует бёдра, пытаясь как-то отвлечь. Когда младший в голос стонет и выгибается в спине, Ли хочет бросить всю эту затею нахер, но наслаждение на чужом лице считывается прекрасно. Минхо со временем привыкает и уже знает, куда направить движение руки, чтобы заставить брюнета извиваться и просить о большем. То, что он видит перед собой, отдаётся сильной пульсацией внизу живота, а член невыносимо ноет. Однако не поиздеваться над парнем он не может. Слишком уж соблазнительно тот выглядит при очередном касании простаты с приоткрытым ротиком и зажмуренными глазами. — Минхо, а-ах, мне этого мало… Ли ухмыляется, замедляя движение руки, на что Джисон недовольно скулит и пытается сползти вниз, чтобы снова получить это ошеломительное ощущение. Минхо же ещё отодвигается, в итоге вытаскивая пальцы из чужой дырочки и облакачиваясь на руку, чтобы осмотреть беспорядок, который он натворил. Поалевшее лицо, искусанные губы, бордовые засосы по всему телу — его Хани выглядит великолепно. Но гораздо лучше, когда эту картину дополняет горящий взгляд со смесью дикой похоти и ярости. Парень думает, что это просто очаровательно, насколько младший зависим сейчас от него. Однако этот же младший может его за эту пытку так отмудохать, что мать родная не узнает. — Ладно, не злись, чаги, — блондин подползает на коленях к Джисону и целует в лоб, попутно убирая пряди растрепавшейся чёлки, — Чего ты хочешь? Скажи и я устрою всё в лучшем виде. — Твой член. Во мне. Сейчас же. — Не, ну так неинтересно, — Ли изображает раздумья, — А как же поза или может другие какие пожелания… Нежно, грубо? Хан разъярённо рычит, подминает старшего под себя и одним движением опускается на член, закидывая голову и издавая самый сладкий стон за весь вечер. Чужие руки автоматически ложатся на бёдра и сжимают до следов на коже. Минхо тяжело дышит, стараясь привести мысли в порядок, но при виде удовлетворённого Джисона забивает на эту идею. Есть только он, его любимый парень, самый близкий человек на свете, родственная душа… Но если отставить поэзию, то чисто физически Минхо чувствует себя словно в раю. Внутри слишком горячо, узко и влажно, и Ли даже свой первый сексуальный опыт не может поставить близко к тому, что происходит сейчас. — Но всё же, — старший облизывает губы, прослеживая за лёгким подрагиванием чужих ног, — Нежно или грубо? Брюнет склоняется к его лицу, целует и шепчет в губы: — Всё вместе. И даже если невозможно представить это всё вместе, Минхо справляется на миллион процентов. Толчки резкие, глубокие, выбивающие дух из парня. Сам Джисон иступлённо двигается, подчиняясь больше телу, чем мозгу. Они чересчур идеально подходят во всём: начиная с предпочтений в еде и заканчивая любовью друг к другу. Пока Хан находится сверху, Минхо целует беззащитно открытую шею, кусает за ушко, шепчет всякие непристойности, чередуя их с комплиментами. В какой-то момент старший чувствует чужую усталость и меняет позу, оказываясь сверху. — Как ты? — Ли замедляет толчки, чтобы снять одну руку со своей шеи и поцеловать тыльную сторону ладони. — Хорошо… Очень… Джисон плакать хочет от переизбытка эмоций. Ему действительно хорошо, а умиротворение, нежность, чувства к одному единственному человеку затапливают изнутри всю грудную клетку. И плевать на эту хваленую репутацию айдола. Выбирая между такой жизнью, и жизнью с Минхо, он без сомнений выберет последнее. Но что выберет сам Ли… Одно Хан знает точно: без тех самых прикосновений он попросту не выживет. Сомнения начинают поедать мозг изнутри, внушая самые отвратительные сценарии, мучая, удушая. Солёная капелька скатывается по щеке. — Хани~я, что случилось? Я сделал тебе больно? — Минхо сразу же останавливает движения и кладёт руку на чужую щёчку, поглаживая, — Не молчи, пожалуйста. — Нет-нет, хён, всё прекрасно, только… — Только? — Я слишком много думаю о карьере, о будущем, о нас… Как нам дальше быть? Ты же понимаешь, если кто-то узнает, пойдут слухи… Я уже говорил, что в первую очередь забочусь о тебе. Как это повлияет на твою жизнь? Минхо задумчиво хмурит брови, затем поднимает глаза на младшего и мягко улыбается, чмокая в нос. — Самое главное, чтобы ты был рядом со мной, а я с тобой, и тогда никакие невзгоды нам не страшны. — Блин, как же я тебя люблю, — Джисон приподнимается, даря поцелуй и вкладывая в него всю свою благодарность за такой подарок судьбы в виде старшего. Минхо смеётся в губы и прижимает парня к себе. — Продолжаем? — Конечно, я бы тебе не простил, если бы ты меня оставил в таком состоянии, — брюнет вновь закидывает руки на чужую шею и немного виляет бёдрами, — Я жду. Знаете есть жёсткий, животный секс, есть «ванильный», есть рутинный, а есть занятие любовью. И никак иначе происходящее в данный момент назвать нельзя. Почти от каждого вида можно получить физическое удовольствие, но так, чтобы каждое движение внутри откликалось в сердце волнующим покалыванием, чтобы тянуло как магнитом, чтобы маленькие прикосновения вызывали эйфорию, такое встречается редко. И это «редко» предназначено для них двоих. Для тех, кто понимает друг друга на подсознательном уровне, кто принимает со всеми недостатками, для тех, кто любит. Ни один не знает, сколько времени прошло. Минхо на уровне инстинктов продолжает врываться в чужое тело, обнимает, гладит, целует. Джисон красиво выгибается в пояснице, когда очередной толчок попадает по простате, стонет имя старшего, расцарапывает спину, чтобы удержаться хоть за что-то. Их общее безумие уносит куда-то за грани этой реальности. Младший кончает долго, с протяжным стоном, прижимаясь к разгоряченному телу Ли, а Минхо, делая последние толчки, через несколько минут выходит и изливается на сбившееся под ними постельное бельё. Пока блондин открывает окно, чтобы проветрить комнату, Хан стаскивает испорченную постель и достаёт из шкафа новый комплект, шипя себе под нос и держась за поясницу. С пододеяльником они борятся долго, мучительно, но вместе. Идти в душ нет никакого желания, да и встретить кого-нибудь в коридоре тоже, поэтому парни ныряют под одеяло, прижимаясь друг к другу. Ли отрешённо поглаживает младшего по спине, поставив подбородок на чужую макушку и смотрит в потолок. Джисон что-то тихо бормочет, находясь уже во сне и иногда ёрзая, но в конце концов успокаивается. Да, их история началась с незначительного переплетения рук на шоу на выживание. И Джисон всё же прав, так зарождается любовь. С маленького касания.