Свои-чужие

Тэхён сидел на диване и в очередной раз смотрел «Навсикаю из долины ветров». Рядом лежал большой пакет попкорна, а по другую сторону от него сидела она. Девушка и парень могли бесконечное количество раз пересматривать аниме студии Ghibli, а потому в какой-то момент решили учить с помощью них английский. Это предложил Тэхён, а она улыбнулась и ответила, что совсем не против смотреть одно и то же раз за разом. А если бы всё-таки оказалась против — сказала бы?.. Тэхён не знает, но надеется. Всё-таки, он не хочет, чтобы эта девушка была тут рабой. Хотя… Кто ещё здесь раб своего положения?.. И вот, на середине постапокалиптического аниме с экологической повесткой у Тэхёна звонит телефон. Ким, ни слова не говоря, уходит из комнаты, а девушка сразу же ставит аниме на паузу. Она всё прекрасно понимает. И знает. Одна из немногих. Тэхён уходит говорить с Чонгуком, а девушка остаётся сидеть на диване с большим пакетом попкорна и достаёт телефон, чтобы написать своей подруге. Совсем не по несчастью. На лице девушки немного загадочная, но однозначно весёлая улыбка. Рабы своего положения?.. Точно не они… Тем временем Чонгук спрашивает у Тэхёна, чем тот занимается. А он, помолчав пару мгновений, неловко отвечает: — Я… Учу английский. После этой фразы парни снова молчат. Нельзя сказать, что каждый думает о своём — у них уже много лет мысли, чувства, радости и несчастья одни на двоих. Оба понимают, что Тэ не говорит своему всю правду. Оба понимают, почему. Не хочет заставлять ревновать. Всё-таки, этот марафон аниме студии Ghibli длится уже третий день. И надо же Киму было найти такую же повёрную на них!.. Правда, её Тэхён во время просмотра совсем не замечает. Она вообще очень незаметная. Собственно, как ей и положено, когда не требуется показать ничего на публике. И есть хотя бы какой-то плюс от целомудренности Кореи — на всяких мероприятиях достаточно просто постоять рядом и пару раз улыбнуться друг другу. Хотя ещё какое-то время назад Тэхён думал, что и этого не выдержит… Она тихая и умеет готовить. Вроде им как раз положено быть такими. Но у Чонгука другая: весёлая и готовить совсем не умеет. Зато она моет посуду, гуляет с собаками Чона, рубится с ним в самые разные игры и заливисто смеётся. Но Тэхён знает: с обыкновенной Чонгуку было бы совсем уж тяжело и неловко. Потому что в таком случае она начинает напоминать какой-то странный род рабы, при этом ею совсем не являясь. А что сам Тэхён думает по этому поводу — да кого в таком положении уже заботит?.. — А я вот только поужинал, — наконец прерывает молчание Чонгук. Оно не было неловким. И в их случае вряд ли было молчанием. Но прервать его всё равно стоило — чтобы вместе с ним прервать поток невесёлых мыслей. Один на двоих. — Понятно, — тянет Тэхён, и думает о том, что его парень готовил еду для себя и своей-чужой, а потом ужинал вместе с ней. У Тэ едва ли не текут слюнки. А ещё… Он ревнует. Чонгук даже ничего не сказал ни о какой девушке, а Тэхён уже ревнует. И это, вроде как, неправильно. Но в их случае — неправильно всё. Хотя… Почти всё. — А ты уже поужинал? — Да, — кратко отвечает Тэхён. Технически, он не врёт. — Что ты кушал, Тэ-Тэ? — голос и нежное обращение звучат мягко, но Тэхён видит в этой фразе сведённые брови и чуть надутые губы. Осознание этого волшебным образом рисует чуть грустную улыбку на лице Кима. Тэхён уже знает, что Чонгук знает, что не будет удовлетворён ответом. Им не нужно было ничего говорить, чтобы понимать друг друга. Но они говорили. Просто потому что хотелось слышать такие родные голоса, от одного только звука которых забывалось ощущение неправильности всего вокруг. И становилось легче. Тэхён шумно вздыхает. Знает, что не сможет соврать. — Попкорн, — кратко и виновато отвечает он. — Ты же говорил, что она умеет готовить! — уже открыто возмущается Чонгук. В его голосе слышится горечь. Как бы они не привыкли к своим-чужим, говорить о них лишний раз не хотелось. — Я не хочу, чтобы она мне готовила. Я хочу, чтобы мне готовил ты, — уверенно и серьёзно отвечает Тэхён, а потом шумно выдыхает и прикрывает глаза. Чонгук пару мгновений молчит, а потом начинает говорить что-то о «побереги себя для меня, если для себя не бережёшь» и подобные вещи. Несмотря на нравоучительную интонацию, Чонгук говорит очень тепло и чуть сбивчиво, всё равно впечатлённый сказанным Тэхёном, как бы давно об этом не знал. Ким не слышит слова, но слышит голос. И понимает смысл. А ещё улыбается. Но в его глазах стоят слёзы. Вдруг Тэхён улавливает приглушённый звонкий смех, раздающийся где-то на периферии. Слеза катится по щеке. — Я сейчас, — Чонгук говорит спешно, взволнованно — и вроде бы так, чтобы девушка его улышала. Парни быстро прощаются, а после этого Ким вытирает слезу и заходит обратно в комнату: — К нам будут гости. Своя-чужая вновь загадочно, но однозначно весело улыбается. И в этот раз точно так же улыбается Тэхён. — Слушай… — начинает было он и сбивается на немного нервный смех — хотя должен бы привыкнуть просить о подобном. Своя-чужая улыбается чуть шире и чуть загадочнее. Она кивает, не дожидаясь окончания просьбы, забирает попкорн и ноутбук, чтобы унести их в самую дальнюю комнату. — Хорошего вечера, — говорит она и кланяется. «И ночи», — заканчивают оба.