Carry you

      Джей всё не мог избавиться от ощущения, что Чонвон — самый настоящий котёнок. Его самого фанаты тоже причисляли к этому виду, но он сомневался, хотя его радовал тот факт, что даже здесь они неразлучны. Коты с аллергией на котов. Тем не менее, это не мешало ему воспринимать младшего, как кошачьего детёныша.       Скорее всего, Чонвон вёл себя так неосознанно, но Пак ничего не мог с собой поделать. Они и так проводили достаточно времени вместе, но старшему не хватало даже тех минут, когда они вместе смотрели новый контент и когда Чонвон буквально не выходил из их с Джейком комнаты, наслаждаясь просмотрами фильмов даже при отсутствии Чонсона. Когда они вновь приходят на шоу, продвигая заглавную песню и бисайды, Джей, готовый к выступлению, жуя лепёшку из воздушного риса, даёт интервью, а затем взглядом выцепляет младшего, что сонно шастает по гримёрной. Он выглядит до невозможности очаровательно, медленно моргая и не до конца понимая, что происходит. Так на нём сказываются все ранние подъёмы и плотные тренировки, и это, вроде бы, в порядке вещей, но Чонсон не может сдержаться. Чонвон в любом случае нужен ему рядом прямо сейчас.       — Чонвон, — подзывает старший, хлопая ладонью рядом с собой, но Ян не обращает никакого внимания. — Чонвон? Чонво-он, — ласково зовёт он своего котёнка. Он помогает младшему сесть, придерживая того за спину и спокойно продолжает говорить о песнях, пока Ян залипает в одну точку. Чонвон моргает и поднимает взгляд на оператора, пока Пак хрустит перекусом.       — Почему я здесь? — будто только просыпается младший. — Почему ты позвал меня? — встречается взглядом с Чонсоном, который и не отводил от него глаз.       — Просто, — отвечает тот.       — А… просто, — хмыкает Ян и отворачивается, не в силах как-то реагировать на странное, но уже привычное поведение старшего.       По окончании последнего выступления Чонсон треплет младшего по голове и вновь убеждается в том, что ему не хватает воли, чтобы оторваться от разглядывания милого лица и больших глаз, что затягивали в глубину, стоило только в них посмотреть. И Джей каждый день замечает за собой, что всё больше и больше смотрит в эти глаза, как зачарованный, больше слушает спокойный голос и вовсе не хочет отходить от Яна надолго. Даже если во время трансляций их рассаживают по разным углам, это не мешает старшему смотреть на него через всех ребят. Но по возможности, конечно, он старается попасть в команду Чонвона. Так и произошло со съёмками коротких роликов в TikTok. Правда, вместе с ними был ещё и Ники, но это ему тоже не мешало. Пока Ян думал над тем, что бы снять под две заданные песни, Джей был полностью обращён к нему. Наблюдал за тем, как хмурятся чужие брови под тёмной спадающей чёлкой, как красноватые от тинта губы складываются в трубочку, а пальцы перебирают подставку, встроенную в стол. Пак присоединяется к этому занятию, вытаскивая и вкладывая эту деталь обратно. Его пальцы, будто магнитом, тянулись к чонвоновым, так сильно хотелось переплести их между собой, так сильно хотелось поцеловать со всей скопленной внутри нежностью. Но сейчас он мог только смотреть, получая такой же взгляд в ответ.       Чонвон сам тянется за такими нужными «случайными» прикосновениями во время съёмки, пока Рики занят на полу своим рисунком. Сыпет «случайными» комплиментами, пока Чонсону приходится отшучиваться на это, заставляя себя не слишком сильно зависать на произнесённых словах.       Или, если Ян стоит впереди Пака, когда они танцуют части по очереди, старший не упускает возможности прижаться поближе или даже шлёпнуть легонько по заднице, пока Чонвон позволяет себе в это время развлекаться с Джейком. Что ж, Джей знает, что ему нравится.       Но в целом, младший тоже сильно проявляет себя. Пока Чонсон объясняет постановку танца, стоя с Яном посреди футбольного поля под прожекторами и руками показывая позиции, Чонвон смотрит лишь на лицо, а не на руки. Внимает движениям, впиваясь взглядом в чужие глаза, отражающие в себе искорки фонарей. Они так мерцают, снова напоминая ему тот самый маяк. Ласковая улыбка словно окутывает одеялом так, что полуночный холод совсем не страшен над пластиковой зелёной травой и являющийся паром, исходящим изо рта. Чонвон продолжает заботиться о старшем, отдавая кукурузу команде, в которой тот находится, наливая сок и принося любимое печенье, когда Пак даже не просит. Часто поддразнивает, таким образом уделяя внимание.       Никто даже не удивляется, когда эти двое всегда вместе появляются в кадре или находятся неподалёку друг от друга, или даже сидят вместе, как приклеенные. Будто так и должно быть. Точнее, так и должно быть.

────── ✶ ──────

/Beloved — Tenth Avenue North/

      Когда, наконец, выматывающий, но весёлый промоушен заканчивается, ребятам дают небольшую передышку в виде мало загруженной недели и даже парочки выходных. После крайней репетиции перед отдыхом, что заканчивается ещё до полудня, все собираются по своим делам. Кто на шопинг, кто домой, кто остаётся. Чонвон немного суетится и несколько раз подходит к Сону, шепчась о чём-то, как замечает Пак. После ужина, когда общежитие непривычно пустует, он, захватив полотенце и бельё, направляется в душ, но внезапно перед ним появляется Ян, странно заявляя, что он пойдёт первым. Джей даже не успевает предложить пойти вместе, как дверь захлопывается прямо у него под носом. Старший хмыкает и прислоняется спиной к стене. Они уже практиковали совместный душ, и Чонсону это очень даже нравилось. Даже сейчас он без проблем мог представить Чонвона, покрытого капельками прохладной воды. Это было безумным зрелищем, учитывая то, что Чонвон сам — море. Младший проводит в душе около пятнадцати минут, и ноги Пака уже устают подпирать стену, когда тот выходит. Старший пожирает взглядом раскрасневшегося после душа младшего и неизбежно тонет в его глазах, пока Ян незаметно подходит и пальцами захватывает махровое полотенце, перекинутое через чонсонову шею. Чонвон тёплыми губами впивается в чужие, чувственно целуя, но отстраняясь слишком быстро. Джей с разочарованием убирает руки с талии Чонвона, успевшие каким-то образом там оказаться.       — Теперь ты иди, хён, — пропускает он старшего, на что последний оторопело хлопает глазами, но в ванную проходит, сразу вдыхая полные лёгкие влажного воздуха, что пахнет любимым гелем для душа младшего.       Джею приходится взять в кулак всю свою волю, потому что самообладание крошилось с каждым таким моментом, который происходил в реальной жизни, а не у него во сне, когда он неосознанно обнимал подушку, хотя в сновидении нежился в кровати с Яном. Просыпаться после такого было особенно сладко и немного грустно. Чонсон обещает себе, что они с Чонвоном будут проводить каждую ночь вместе, как начали делать с недавнего времени после всех этих нереальных снов.       Джей моется довольно скоро, остужая себя водой, которая, к сожалению, не может успокоить и потушить его пылающее, бьющееся сердце. Он выходит, вешая полотенце на крючок у стиральной машины, и напоследок смотрит на своё отражение в зеркале, покрытом каплями воды из-за испарения конденсата. Проводит пару раз по влажным волосам, вытирая ладонь о футболку, и направляется в комнату.       Чонвон стоит посреди комнаты между двумя кроватями. Его силуэт очерчен мелькающей у окна гирляндой, что Джеюн повесил вчера, требуя новогоднего настроения с октября. Младший переминается с ноги на ногу, и Джей воспринимает это за что-то похожее на танец под песню, что тихой мелодией разносится по помещению. Чонсон незамедлительно подходит к нему и прижимается спиной, от чего Ян вздрагивает, но после расслабляется в чужих руках.       — Куда ты дел Джейка? — шепчет Пак на ухо, губами оставляя сухие поцелуи за ним.       — Он уехал с Сонхун-хёном, — глухо отвечает Чонвон и откидывает голову на чужое плечо.       — А Ники? — старший спускается поцелуями по челюсти, кончиком языка касаясь любимой родинки.       — Хисын-хён помог. Сону-хён уехал домой, — заключает младший, на что Джей посылает щекотку от своего смешка по нежной коже и поворачивает Чонвона к себе, чувствуя, как на языке у него остаётся сладость от улыбки с ямочками и ласкового взгляда. Именно такой взгляд младшего будоражил трепещущее сердце ещё больше, заставляя его купаться в ласке угольных глаз. Ян же всё не мог наглядеться на огоньки в чужих.       У младшего шли мурашки по всему телу от ощущения тёплых рук, что покоились на его талии, обнимая, от поцелуев-бабочек, россыпью порхающих по шее, и от хвойного запаха Джея, такого знакомого и успокаивающего. Старший покачивал его в ритм песни, и они стояли почти на месте, потому что от поворотов (ли?) голову нехило кружило. Чонвону часто казалось, что он не может ещё сильнее влюбиться в этого человека, что у него просто нет столько чувств, чтобы отдать их. Но он ошибался. Каждое прикосновение отдавалось разрядами тока в кончиках пальцев, и иногда даже хотелось плакать от своей любви, настолько это было сильным. Он подарил себя без остатка, и не жалел ни о чём.       Младший, будто впервые, танцевал, просто слушая приятную музыку и чуть массируя уставшие чонсоновы плечи. Рассеянный свет, смешиваясь с мерцанием гирлянды и свечением белоснежной луны, красивыми тенями падал на лицо Пака, и Чонвон не мог налюбоваться. Зарывшись пальцами в густые волосы на чужом затылке, он притянул Чонсона к себе и поцеловал. Нежно, чуть сминая губы напротив. Не открывая глаз, он потерся носом о нос Джея, и тот готов был поклясться, что слышал чонвоново мурчание.       — Котёнок, я люблю тебя, — шепчет старший в алые губы, обдавая горячим дыханием, и снова касается их не спеша. Ян плавится в крепких руках, но Джей лишь прижимает его ближе к себе, поглаживая по хрупкой спине.       Чонсон, придерживая младшего, опускается вместе с ним на мягкое покрывало своей кровати, сразу же стягивая с Чонвона свободную футболку и целуя его в то место, где всё быстрее и быстрее начинает стучать сердце. Чонвон такой отзывчивый. Такой преданный. Джей ласково спускается влажными поцелуями по рёбрам, пальцами щекоча кожу после того, как проходится по ней языком, и у младшего сносит крышу от всех ощущений. Музыка постепенно затихает, и уши старшего всё лучше улавливают частые вздохи Яна. Он подходит к резинке штанов и так же плавно стягивает их, сразу подтягивая чужие бёдра ближе к себе и оставляя на них парочку чувствительных укусов. Чонвону до дрожи нравится ощущать всё это, и он почти не стесняется, оголяя перед Чонсоном не только своё тело, но и душу. Избавляя младшего от последнего элемента одежды, Джей еле держит себя в руках, с восхищением осматривает худощавое тело с почти что неземного цвета, белоснежной, как луна, кожей. Чонсон уверен, что эта ночь стала самой звёздной в истории космоса — глаза Яна собрали в себе всё сияние.       — Какой же ты красивый, — произносит он вслух своим хрипящим голосом. Кончики ушей и щёки Чонвона так и норовят покраснеть, словно рассада помидоров.       — Хён… сделай уже что-нибудь, — просит младший, и Пак почти сразу прижимается к его губам своими, целуя уже настойчивее, языком всё больше лаская чужое небо и десны, а горячей рукой обхватывает чонвонов член, медленно проводя несколько раз вдоль всей длины. Ян выгибается навстречу, и старший улыбается. Отрываясь через несколько секунд, Джей вновь оказывается в опасной близости к паху Чонвона, от чего последний даже задерживает дыхание, а в следующее мгновение несдержанно стонет, чувствуя обжигающий язык старшего на своей дырочке. Тот обхватывает чужие ноги своими руками и поднимает их выше, под пальцами ощущая бархатную кожу. Пак ещё раз проходится по колечку мышц, смачивая, а затем легонько толкается внутрь, и его встречает ещё один звучный вздох, и Чонсон бы слушал эти звуки вечно — настолько они приятны его ушам. Младший руками хватается за одеяло, но после перемещает их на макушку Джея, пропуская пряди волос сквозь пальцы и зарываясь в них окончательно.       — Не останавливайся. прошу, — хнычет Ян, и старший слушается, начиная немного глубже проникать языком внутрь, довольствуясь вкусом младшего на своих губах и продавая душу за возможность упиваться этой сладостью.       — Ты ведь готовился? Я чувствую, — Чонвон снова начинает хныкать, сжимаясь от холода и пустоты.       — Конечно, хён. Это ведь ты, и я хочу всегда быть готовым для тебя, — прерывисто отвечает младший, глядя прямо в чужие затянутые дымкой глаза. Они настолько тёмные, что в обычное время Ян бы побоялся утонуть в этой бездне. Но сейчас ему совсем не страшно, он всё доверяет Джею.       — Мой замечательный котёнок, — и в награду за свои старания Чонвон получает захлестывающую волну удовольствия, которая вновь заставляет его тело податься навстречу шершавой руке, размазывающей естественную смазку по покрасневшей головке, и языку, что гладит его изнутри. Из рта младшего вырываются короткие стоны в ответ на каждое движение в нём, и внизу живота от напряжения стягивает все мышцы. Чонвон чувствует себя совершенно не на этой планете, и глядя вниз, замечая жгучий взгляд старшего с тысячами звёзд внутри, готов улететь хоть на край Вселенной, куда Джей его и отправляет, заставляя выгибать спину до хруста и рукой крепче сжимать чужие волосы. Чувствуя, что младший уже близок, Чонсон останавливается, слыша разочарованный вздох Яна.       — Ты хочешь пойти до конца или.. я могу продолжить то, чем занимался до этого, — сквозь шёпот старшего прорезывается хрипотца, и Чонвон поджимает пальцы на ногах, представляя, как кончил бы лишь от языка. Но сейчас, замечая, что Пак всё ещё полностью одет, младший решает, что в этот вечер они дойдут до эйфории вместе. Чонвон прижимается к телу Джея, обнимая его поперек груди и касаясь губами шеи и любимого пятнышка в виде сердечка на ней. Не торопясь, Чонсон позволяет делать младшему всё, что он захочет. Острыми зубами тот прикусывает выглядывающие из-под футболки ключицы и ладонями пробирается под мешающую футболку, снимая её со старшего и открывая себе больше пространства для действий. Поцелуями Ян вновь припадает к ключичным косточкам, параллельно с этим большими пальцами массируя горошины сосков, заставляя Пака тяжело выдохнуть. Он был почти на пределе. Чонвон поднялся на всё ещё подрагивающие ноги и стянул со старшего спортивки вместе с бельём, уже решаясь взять сочащийся член в рот, но Джей останавливает его и кусает припухшие губы, пододвигаясь к спинке кровати и сажая Яна к себе на бедра, руками нащупывая под подушкой приготовленные младшим смазку и презерватив.       Чонвон изо всех сил пытается прийти в себя, но из-за нехватки кислорода это получается плохо. Лишь холодное прикосновение смазанных пальцев немного отрезвляет его. Пак вставляет сразу два, но и они проходят практически без сопротивления. Ян тихонько стонет, прижимаясь носом к яремной впадинке. Когда старший находит простату и начинает поглаживать её пальцами, выходя из дырочки совсем не на много, Чонвон подмахивает своими бедрами, прося ещё и ещё. После недолгой растяжки тремя пальцами, Чонсон вынимает их и вытирает о свою футболку, зацепившуюся за уголок кровати. Он быстрым движением открывает презерватив и раскатывает его по своему члену, тщательно смазывая поверх. Смотрит на младшего, ожидая разрешения, но в уголках кошачьих глаз замечает слёзы.       — Что случилось, Вон-и? Тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает он и в следующий момент собирает уже сбегающие по щекам капельки сухими губами.       — Хён, я люблю тебя так сильно, — Чонвон глубоко целует его, двигаясь на чужих бедрах в поисках близости. — Ты самый лучший у меня, — отчаянно шепчет он, и постепенно чувствует заполненность внутри себя. Его тело заполнено Чонсоном. Его сердце заполнено Чонсоном.       Джей не перестает целовать младшего, до куда только достаёт, а тот хватает разгоряченный воздух губами. Мелко толкаясь в чужое тело, старший ощущает его дрожь. От переизбытка эмоций Ян способен только на то, чтобы постанывать Паку на ухо, облизывая ушную раковину с блестящим пирсингом и кусая мочку. Руки Джея оглаживают спину младшего, покрытую испариной, перебирают влажные волосы, и затем он укладывает его на кровать, нависая сверху и двигаясь уже активнее, доводя обоих до пика. Чонвон до одури приятно сжимается вокруг него, и Пак думает, что совсем скоро потеряет себя в нем полностью, но, прежде чем он это делает, младший ногтями царапает чужие плечи и запрокидывает голову. Оглушительный экстаз накрывает их с головой, Ян не сдерживается и пронзительно вскрикивает, обильно кончая себе на живот. Чонсон же изливается следом, как только до его ушей доходит этот звук. Переждав потряхивание от удовольствия, Джей выходит из нежной дырочки Чонвона и снимает презерватив, завязывая его. Младший лежит раскрасневшийся, покрытый следами от поцелуев, с засохшими дорожками слез на щеках и закрытыми глазами. Чонсона поистине умиляет это зрелище. Он ненадолго уходит, выбрасывая ненужное и принося прохладное мокрое полотенце, вытирая Яна.       — Спасибо, — чуть сорванно говорит тот, кидая благодарный взгляд сияющих глаз на старшего, и переворачивается на бок, почти сворачиваясь в комочек.       — Засыпай, котёнок, ты устал, — Джей ложится рядом, кидая полотенце на тумбочку и накрывая их другим покрывалом. Свою ладонь он помещает на живот Чонвона, а носом зарывается в волосы на затылке, ласково целуя несколько раз.       — Не уходи никуда, — словно в бреду-полусне произносит Чонвон.       — Никогда не уйду, — и старшему не важно, относилось ли высказывание только к этой ночи, что они проведут в одной постели, или к жизни в целом. Джей трепетно целует его в шею и спинкой носа пристраивается к позвонкам.       Любить Чонвона так сильно — это безумие. Безумие и самое чистое счастье.