Красный Агат

      Его имя — Мин Юнги.

      Разговор не клеился, а если быть точнее — не начинался и вовсе. Нейтральная территория, выбранная для переговоров, мягко сказать, Юнги поразила. Парень охотно согласился с тем, что назначить встречу в участке идея глупая и опрометчивая для людей в их положении. В гости друг к другу они точно не пошли бы, а для встречи у Хе Сон необходимо было бы запастись дюжинным терпением и, как минимум, договариваться обо всем этом изначально через неё.       Однако Квон А Ён позвонила вчера днем и после того, как назвала своё имя, без шанса на выбор назвала адрес для встречи. И сейчас, как два незнакомых дурака, они сидят в дешевом баре почти на отшибе города в окружении полу-пьяных, полу-трезвых жителей прекрасного и светлого Сеула. Черт бы побрал этот город. — Итак… — девушка мнется, так ни разу и не наградив Юнги своим взглядом за несколько прошедших минут с начала их встречи. А Ён рассматривала всё вокруг: интерьер, лица посетителей и липкую барную карту, в которой вряд ли хоть что-то было не отравлено местными помоями. При взгляде на неё у Мина не было четко никакого мнения — со статусом, который приписала их общая подруга, картинка пока не вязалась. — Честно говоря, я не знаю с чего начать. Крайне странное дельце. — Наверное, поэтому я и обратился за помощью, не находишь? — что из всех ранее перечисленных факторов раздражало больше, Юнги не знал. Но когда из маленькой сумочки показывается синяя записная книжка на мелких, близко расположенных друг к другу колечках, так ещё и с эмблемой полиции, парень громко цыкает. Гордый орлан глядит исподлобья в сторону, держа на своих плечах весы — интересно, сколько раз они склонялись к темной стороне от действий блюстителей закона? — В полиции так выделенные средства отбивают, фирменными блокнотиками? — Хуже. Они пытаются задобрить сотрудников такими пустяками. И, Юнги, прежде чем я расскажу то, что удалось узнать, ты ответишь на мои вопросы. Это поможет делу в будущем, согласен? — Давай, начинай. Лишь бы поскорее избавиться от этой головной боли. — Когда ты впервые получил записку с угрозами? Что ты помнишь о том дне? — Это было две недели назад, во вторник. Помню, потому что задержался на работе, а потом пытался успеть попасть в банк. Нужно было получить новую карту, так как старая больше не обслуживалась. В итоге, меня встретили только закрытые двери, — девушка кивает, записывая что-то важное для себя, хотя Юнги уверен, что помимо даты в его рассказе нет ничего серьезного. — Когда я вернулся домой, то обнаружил записку на полу — скорее всего, её просунули через щель. — Сколько всего было записок за это время? — Четыре. — Хе Сон передала мне всего три. — Первую я выбросил, посчитав глупой шуткой, — он жмет плечами, замечая, как сводятся тонкие брови девушки. — Они все почти ничем не отличаются: имя девушки, необходимая для выкупа сумма, количество оставшегося времени и… Собственно, сама угроза. В мой и её адрес.       Неровно отрезанный кусок бумаги в самом деле по началу не сильно впечатлил Юнги. Шутка, забава, идиотизм — все это было хорошим объяснением, которое он для себя и принял. Вторая записка, стоит признать, была оформлена лучше, как и все последующие — уже полноценные, но сложенные пополам листы А4, с крупно напечатанным текстом. Она не попала в мусор лишь из-за слишком торопящегося Юнги, что не вдавался в сортировку сваленных в кучу бумаг на подоконнике, засовывая их одной кучей в стол.       Неладное он почувствовал только с третей попытки достучаться до него, понимая, что так упорно его доставать никто не мог. Это не письма из Хогвартса, заполняющие все свободное пространство его квартиры, а всего лишь три куска бумаги с именем человека, которому в самом деле может понадобиться помощь. Так Юнги оправдывал свое беспокойство — логично и рационально.       И он никогда в жизни не признается, что похищенная пришла к нему во сне, прося о помощи. Просто голос, но этого стало достаточно, чтобы он зашевелился. — Что ж, ладно… — А Ён бесстрашно отпивает заказанный пару вопросов назад чай, откладывая блокнот в сторону, предусмотрительно отвернув рисунком вниз. Вряд ли в таком месте найдется хоть кто-то, уважающий полицейских. — Теперь мне понятно, что ничего не понятно. — Серьезно? — А что? — её улыбка такая неуместная, совсем не клеится со сказанным, но почему-то вселяет спокойствие. Карие глаза блестят чуть больше, чем в начале их встречи. А Ён уже ловила ниточки и сматывала их в тугой клубок. — Это была ознакомительная информация для меня. Так как это первая наша встреча, и согласно всем-всем правилам, я сначала должна была опросить тебя. К счастью, дальше мы можем сильно сократиться. — И почему же? — девушка обращает внимание на скептический взгляд, чувствует как не нравится этому парню, но не в силах отказаться от всей этой затеи. Во-первых, уже ввязалась. Во-вторых, Хе Сон в своё время сильно выручила её и Джина, а потому Ёна не имеет даже никакого морального права не согласиться помочь. — Потому что пока тебе нужно будет вспомнить её, — проводя пальцами по телефону, А Ён тратит несколько секунд, прежде чем показать Мину фотографию. Оттуда на них смотрит улыбчивая девушка, с кем-то разговаривающая по телефону. — Листай дальше, там ещё фото. Сон Джи Сон, двадцать шесть лет, проходила подозреваемой по делу о мошенничестве несколько лет назад здесь, в Сеуле, хотя место рождения и адрес постоянного проживания указаны в Ильсане. Её вина не была доказана, но данные сохранились в базах и их вполне легко откапать. В соцсетях под её именем никого нет, что ты, думаю, и так знаешь. — Знаю. Что ещё? — Только самое важное. Родственники из Ильсана, а именно сестра и мать, подали заявление о её пропаже как раз две недели назад. С их слов, девушка ехала к ним в гости, но так и не добралась. Телефон выключен, по сотовым вышкам его расположение нашли через сутки, однако в какой-то канаве за городом. Судя по всему, это действительно похищение — третье в той местности, — глубоко вздыхая, А Ён, прислоняется к спинке стула. — Две девушки ещё не найдены, а третья…       Юнги ещё раз вглядывается в незнакомые черты какое-то время. Молчит, глубоко задумавшись. Парень никогда не слышал её имени, не видел этой улыбки вживую, однако, кажется, его сердце по-настоящему сейчас замирает, а мозги медленно переваривают услышанное. Кто-то пытался продать ему её жизнь, пока Мин бездумно закрывал глаза на проблему, которая непонятным образом коснулась его. — А третья девушка? — Мертва. Пак Хэ Джин пропала больше двух месяцев назад и была обнаружена буквально на днях. Её задушили. Из того, что удалось мне узнать дистанционно, родные и тех двух девушек получали письма с требованиями о выкупе. — И что мы можем сделать? — Довериться отделу расследований Ильсана, конечно же, — пожимая плечами, А Ён вглядывалась в лицо Юна. Парень терзался так очевидно, что при всех выпущенных в её адрес шипах, определенно жаждал помощи, и было понятно почему. В его ситуации каждый бы почувствовал ответственность за жизнь даже незнакомого тебе человека. — Или ещё один вариант. Ты, как и было сказано в записках, в полицию не обращаешься. Походи по банкам, попробуй взять кредит и старательно делай вид, что ищешь деньги для выкупа. Только не торопясь, частями. — Предлагаешь разыграть спектакль? А если они решит не дожидаться времени сделки и просто грохнут меня, чтобы забрать деньги? — Пока за тобой наблюдают, в чем я уверенна на все сто процентов — возможно, даже сейчас, похитители будут ждать всей суммы. Крохи никому не нужны. — В чем будет заключаться твоя помощь?       Кому-то звонят и по началу Мин лезет в свой карман, пока не понимает, что это лежащий на столе телефон. Высветившееся на экране имя заставляет девушку улыбнуться, после чего она не медля отвечает на звонок. — Да, Джин, слушаю. О, уже подъезжаешь? Неужели великий наследник Пак решил сегодня смиловаться? Да шучу я, шучу. Знаю, как тяжело ему со всем справиться, — пока девушка болтает, Юнги скучающе подпирает подбородок кулаком. Нашла время, черт возьми. То, как предстает перед ним А Ён, точно не вяжется со всей вылитой в её адрес похвалой. Да, он не спорит, что девушка умна — соображает быстро, план придумывает, кажется, на ходу, но вот серьезностью от неё так и не пахнет. У неё синяки под глазами, первые проступившие морщинки в уголках и мозоли на некоторых пальцах. Вряд ли бы ей пошла полицейская форма. Но что бы там ни было, Мин постарается не делать преждевременных выводов. Мало ли, в последствии он будет в благодарностях кланяться ей в ноги? — А ещё у меня новости, Джин. Скорее всего, вместо Пусана нам ехать в командировку в Ильсан. Именно, дело. Так, на месте? Я выйду через минутку. — Минутку — столько у нас осталось? — Я думаю, ты всё услышал, — девушка делает спешный глоток, доставая из сумки деньги и выкладывая их в центр стола. Продолжая говорить, она поднимается со своего места со всеми вещами. — Начинай действовать по-моему совету, пока я буду искать информацию непосредственно на месте. Дальше связываемся через Хе Сон, звонки друг другу только в крайних случаях. И я гарантирую тебе безопасность. — А той девушке? — Всё будет зависеть от того, с кем мы имеем дело и от того, как много ты потерял времени сидя дома и ничего не предпринимая. До встречи, Юнги! Хорошего тебе дня и поменьше забивай голову.       А Ён машет ручкой и уходит от него, а парень оборачивается ей в след. Странная, определенно странная. Сказала так много, а по сути никакой четкости это не внесло. Юнги всё ещё не понимает как оказался в центре такой истории и что ему делать помимо того, как следовать данным инструкциям.       Замечая новую знакомую теперь уже в окне, он придвигается ближе и щурит глаза, чтобы рассмотреть в какую машину та садится и к кому.       И удивительно, как он сразу не заметил эти неоновые желтые носки.

***

      Голова болела, раскалывалась не надвое, нет, на сотни мелких кусочков. Он ненавидел просыпаться рано, тем более, если накануне слишком весело проводил своё время — в памяти то и дело всплывали картинки прошедшей ночи, громкий смех и звон ударяемых друг об друга бокалов. Знал же, дурак, что на работу, но отказать семейной парочке лучших друзей было бы предательством. Ножом под самый дых, билетиком в один конец, ведь шанс отправить ребенка бабушке и собраться вместе был один на миллион. Хе Сон бы его не простила, да и сам парень устал прокисать в четырех стенах съемной квартиры.       Шорох заполняет пустоты не только в помещении, но и в сознании. Юнги наскоро закидывается бутербродом, запивает горячим кофе и, черт бы побрал понедельник, обжигает язык. Нецензурная лексика — то, за что он каждый день на работе ругает учеников, делает замечания и в особых случаях, пишет докладные. Если честно, то ему по барабану — парень всегда выражается отборным матом, когда что-то идет не по плану и сейчас не исключение. Мерзкое утро с не менее мерзкой погодой. А ещё хотелось убить соседку. Самым жестоким, болезненным способом. Юнги без стеснения называл её старой дурой, пришибленной старухой, которой в финале своей жалкой жизни и только остается, что докучать остальным. Парень и так торопился, потому выслушивать безосновательные обвинения в свой адрес хотелось меньше всего. К счастью, в такие моменты можно позвонить другу, который примчится, не смотря ни на что. Главное не говорить Хосоку, что проблема опять с полоумной бабушкой Ким.       Юнги торопливо перебирает ногами по липкому, грязному снегу, что вмиг замарал чистейшие ботинки. Он уже несколько недель проклинает автобус, на котором приходится ездить до школы, позабыв о комфорте собственной, к сожалению, сломанной сейчас машины. Последнее время не покидало чувство, словно вселенная повернулась к нему задницей, пусть он и не сильно верит в такое. Единственное чудо, которое он застал в своей жизни, была выжившая после наиглупейшего суицида подруга — с тех пор о чем-то таком он и думать перестал. Нет удачи, знаков судьбы, планов на нас сверху, ведь как иначе объяснить то, что окружающий его мир тускнел и продолжал это делать с каждым прожитым годом. А какая-то шарлатанка как-то нагадала ему успешную карьеру, неисчисляемый достаток и жизнь, полную счастья. Где это всё? Неужели его счастье в том, чтобы сейчас бежать на чертов автобус, который уже стал запускать в себя мерзнущих этим серым, холодным, февральским утром, работяг? Ещё чуть-чуть и он опоздает на работу, на которую и так идти не хотелось. — Девушка, вы заходите или нет? До чего же достали эти алкоголики с утра!       Издали, ещё метров за пять, Юнги слышит недовольный мужской голос. Взгляд отрывается от земли и прямо в дверях автобуса он замечает согнувшуюся пополам девушку, которая, неожиданно для него, задерживает отправление — парень смотрит на экран телефона, — уже на две минуты. Позади неё нервничали несколько человек, а обратившийся к ней, тянулся рукой к дрожащему плечу. Мин успевает вмешаться подойдя совсем близко и закрывая своей рукой спину неизвестной, от чего ловит на макушке выстрел дробью. — Вам нужна помощь?       Длинное чёрное пальто уже возилось по земле и намокало, пока вокруг стояла тишина — чертыханье пассажиров было ничем иным, как фоном. Юнги склоняется, приседает рядом и заглядывает в девичье лицо. И тогда она замечает его. Прошибает током, заставляет замереть, заледенеть от одного взгляда. От самых кончиков пальцев поднимаются мурашки и начинают ползти не по коже, а под ней. Юнги никогда не видел таких глаз — обычных, но жутко завораживающих. В них поднимался смерч, затягивал, пленил, не давая ни шанса сбежать. Её дрожь, кажется, перешла на него. — Голова. — Болит? Кружится? — ком в горле опускается, парень кашляет, но руку всё же протягивает. — Позволите помочь?       Незнакомка смотрит на предложенную руку молча, но недолго. Хватается за неё, опирается всем весом и совсем не ожидавшему того Юнги приходится приложить не мало усилий, чтобы подняться, удерживая равновесие за двоих. У неё холодные, длинные, словно паучьи лапки, пальцы — в них совсем нет силы, с которой она пытается держаться, а потому Мин начинает придерживать её и другой рукой за плечи. Они заходят в транспорт, ловя на себе заинтересованные взгляды и слыша облегченные вздохи отовсюду. — Спасибо, — девушка следит за тем, как он оплачивает проезд за двоих и садится рядом с ней. — Пустяки, — Юнги не был джентльменом, редко когда обращал внимание на окружающих, на их проблемы, но когда он видит, как пальцы нервно теребят ткань на ногах, не мог остаться равнодушным. Ей явно неловко, а ему хочется узнать имя той, что на какой-то момент, кажется, разбавила его обычное, проклятое утро. — Может воды? — Не откажусь, — голова поворачивается, утягивая за собой волосы, что черной волной стекают с плеча. — У вас будет хороший день. — Сомневаюсь, — несмотря на явно сказанную глупость Юнги улыбается, доставая прихваченную с собой маленькую бутылочку с водой. — Куда едете? — Средняя школа Дэвон. А вы? — Туда же. — Учитель? — Как догадались? — в ответ уголки её губ тянутся. — Просто догадалась.       Страннее разговора и представить нельзя было, а потому обменявшись ещё парой фраз, оба умолкают. Удивительное чувство, от которого не может отделаться Мин, преследует всю оставшуюся дорогу до школы. Почему-то сейчас, раздумывая над сказанными девушкой словами, парень начинает в них верить — этот день правда может стать хорошим. И когда они доезжают до нужной остановки, выходят вместе и ещё какое-то время идут рядом под предлогом всё ещё неважного самочувствия новой знакомой, разговор снова возобновляется. Улыбка, те же завораживающие глаза, в которые Юнги без стеснения всматривался. Как школьник, Мин думал, что прогулял бы все уроки, сбегая с покорившей его красавицей. — Тут мы расстаемся, увы, — она останавливается перед высоким забором и с тоской смотрит в сторону главного корпуса, величественного, недавно отремонтированной Средней школы иностранных языков Дэвон. Именно здесь Юнги проводит почти каждый день, не только проводя свои занятия, но и разбираясь в проблемах учеников. — Мне нужно кое-кого дождаться. — Голова больше не кружится, может внутри подождете? — её голова качается из стороны в сторону, в ответ на что Юнги тоже согласно кивает. — Ладно. Тогда прощаемся. Если будет нужна какая-то помощь здесь, спрашивайте Мин Юнги. Постараюсь помочь по возможности. — Спасибо, Юнги. А я Сон Джи Сон, извините, что сразу не представилась, из головы вылетело совсем.

***

«Сон Джи Сон»

      Юнги просыпается резко, подскакивает на кровати и с силой впивается пальцами в простреливающий висок. Парню тяжело дышать и совсем невозможно осознать то, что только что увидел во сне. Девушка с фотографий, показанных днем А Ён? Теперь уже не только голос, но и сцена, которая была в реальности — почти пол года назад, тем холодным, зимним утром.       Опуская ноги на пол, Юнги приходит в чувства и тянется к стакану с водой, оставленному на прикроватной тумбе. Не включает светильник, потому как и так всё видит в освещённой уличными фонарями и луной комнате. Парень совсем бездумно поднимается и идет в коридор, смотрит на чертову дверь, сам не ведая, что забыл здесь, пока не замечает нечто белое на полу. Вздох получается слишком громким, когда на развернутой бумаге снова виднеются очертания знакомых слов. Единственное, что меняется — оставшееся время.       Прошло две недели и осталось столько же.