Распишитесь вот здесь, сэр

— Добрый вечер, мисс… — Проговорил Северус, войдя в кабинет после стука и громкого «Входите!» В том, что обещанным «лучшим интервьюером» по версии газеты «Кристалл» окажется его бывшая ученица, он не сомневался ни минуты. Но то, что им оказалась чертова Гермиона Грейнджер, конечно, ещё больше отбило его настрой здесь участвовать. Они перекинулись парой фраз на тему интервью. Напряжение в воздухе чувствовалось и накапливалось с каждой секундой. — Хмм… — Начала девушка после продолжительной паузы, — Распишитесь вот здесь, сэр, —Гермиона развернула документ к нему, чтобы бывший профессор смог прочитать и оставить свою подпись там, куда девушка ткнула указательным пальцем. Он коротко кивнул и оперся руками о стол, слегка нависая. Да, он изменился после войны. Но по большей части в том, что черты его лица стали легче без выражения извечного недовольства. Гермиону смутило ее положение снизу него, но виду она не подала. Единственной возможностью скрыть предательски краснеющие щеки было склониться над пергаментом и быстро застрочить текст непонятным почерком. Боковым зрением она видела его руки с длинными изящными пальцами и длинные волосы, свисающие вниз. Она старалась, честно старалась на него не смотреть, но оно получалось как-то само. В кабинет постучали. Вбежал один из работников газеты, попутно скомкано здороваясь и извиняясь перед его хозяйкой. Он бежал за чем-то фиолетовым и летающим, что никак не хотело даваться ему в руки. — Мисс Грейнджер! Извините, Мерлина ради! Никак не могу его поймать и успокоить! — Низенький лысоватый мужчина следил глазами за предметом, но тот был уже слишком близко к своей цели. Северус поймал летящую к нему записку из странно-лиловой бумаги и развернул ее. На то чтобы вчитаться в текст ему понадобилось меньше минуты под деликатным — а иногда и не очень — взглядом Грейнджер. Технический работник ещё раз извинился и ушёл, пребывая в практически шоковом состоянии. Он, разумеется, знал, что Северус Снейп должен дать интервью для газеты, но увидеть его своими глазами он и не надеялся. После прочтения записки Северус не убрал бумажку — уже вполне обычную и спокойную — в карман, даже не выкинул. Просто начал вдумчиво складывать небольшой квадратный листочек, прикладывая концы друг к другу. — Кхм… Полагаю, мы можем начать, Мистер Снейп? — Аккуратно начала девушка, поглядывая на парящее в воздухе прытко пишущее перо. Выражение лица и жесты Мисс Грейнджер были настороженными. Она наблюдала за ним все те несколько минут, что они находились в комнате, и пока замечала только подозрительно спокойный взгляд и плавные жесты. После ее фразы он лишь поднял на Гермиону глаза, не остановив занятия руками. — Полагаю, что так. — По его скованной позе было видно, что этот диалог был не самым им желанным. — Хм-м… — Интервьюер тяжело вздохнула, — Мистер Снейп, по версии наших источников, вы родились в небогатой семье маггла и чистокровной волшебницы. Расскажите, пожалуйста, о вашем детстве подробнее. Северус скривился, будто от неприятной зубной боли или от укуса комара. Вот так сразу — по больному! Бумага смялась сильнее под сильными длинными пальцами. — Вероятно, ваши источники в этой части истории были правы. Да, моя семья, если несчастливое совместное проживание можно было таковой назвать, была бедна. — Какие отношения у вас были с каждым из родителей? — Поинтересовалась она. — У меня были терпимые отношения с матерью и совершенно неудовлетворительные отношения с отцом. Он употреблял алкоголь практически всегда, сколько я его помню. За исключением тех моментов, когда у него переставало хватать денег даже на выпивку. Но и тогда все было не так гладко. Мы с матерью жили в постоянном напряжении. Он мог ударить и меня, и ее. В любой. Момент. Если ему что-то не нравилось в нашем поведении, или просто за то, что мы попались ему под руку. Девушка на секунду задержала взгляд на сюртуке мужчины, не стремясь заглянуть ему в глаза, и после продолжила: — Хм-м… Ваши родители ещё живы? Если да, то изменилось ли ваше отношение к ним, и наоборот? Любили ли вы свою мать… Своего отца… — Снейп задумался. Ему не слишком-то нравилось содержание вопросов, но делать было нечего. Отвечать совсем не хотелось, но это вынужденное интервью должно было сработать как очищение его имени перед общественностью. Не то что бы ему было дело до мнения людей, просто это была хорошая возможность, выпадающая далеко не каждому. Да и дополнительная денежная стимуляция явно была не лишней. — Они живы. В последний раз я списывался с матерью около месяца назад. Она поздравила меня с открытием Волчелычного зелья. Мать не рассказывает мне, что происходит у них с отцом, но сейчас она живет лучше, чем раньше. Мы не общались много лет, до прошлого года я вообще не знал о её состоянии. — Снейп прекратил буравить взглядом интервьюера, и опустил его на свои руки — красивые и утонченные. — Я ежемесячно перевожу часть своих средств на счёт матери в Гринготсе. Деньги, которые мне заплатят за это интервью, тоже пойдут ей. — Мистер Снейп, ваш отец все ещё выпивает? — Спросила девушка, мысленно молясь о том, чтобы мужчина не отреагировал слишком остро на ее слова. Тот лишь усмехнулся и в очередной раз загнул кусочек бумаги. Она обратила на это внимание, как тонкие длинные пальцы подминают под себя тонкий листок. Она на секунду забылась, но после поняла, что откровенно пялилась на его руки. — Он маггл. Если бы он пил до сих пор, то не жил бы. Ему сейчас около семидесяти, и со здоровьем у него все… Плачевно. Маме шестьдесят пять исполнилось в минувшем ноябре. — Значит, ей было где-то… семнадцать лет, когда она вас родила? — Да. Довольно рано. Я не знаю историю родительской… — Снейп слишком сильно не хотел употреблять слово «любовь» в одном предложении со словом «родители», — Начала их отношений, но предполагаю, что пожениться их вынудила именно беременность. Возможно, в молодости отец не был таким подонком. — Хорошо. Эм-м… Спасибо, что поделились, — Грейнджер явно чувствовала себя некомфортно. Бывший преподаватель даже после стольких лет навеивал ужас, хоть и сейчас он практически охотно шёл на контакт. Она никогда не думала, что, выбирая карьеру журналиста, она будет иметь дело с таким, как он. Сразу после войны его на время до решения суда посадили в Азкабан, как бы они ни старались его вызволить. А после того, как его в очередной раз оправдали под поручительством Поттера, она его не видела, и все десять лет после тоже. Она прекрасно знала, что пресса, а в особенности Пророк, не хотела отпускать такого скандально-популярного персонажа. А сейчас и ее весьма популярное издание взорвет всех новостями об экс-Пожирателе. Ей было сложно не поддаться своей природе и не начать засыпать его своими личными вопросами, которые волновали именно ее, как только он вошёл сюда. — Следующий вопрос может показаться вам некорректным, но… Простите, сэр, я должна его задать, — Сказала она практически шепотом, беря в руки прытко пишущее перо в воздухе так, чтобы оно не записало эту фразу. — Следующая часть интервью - Лили Эванс. Можете рассказать нам, как вы познакомились? Какими были ваши отношения в Хогварсте? — Спросила интервьюер, больше не шепча. Она нервно забегала глазами, избегая зрительного контакта с оппонентом. Снейп молча сидел, обдумывая. Он не выглядел злым — по прошествии десяти лет с момента окончания войны бывший профессор смог немного обуздать свой характер. В его жизни сейчас присутствовало куда меньше раздражающих факторов и жизненно опасных обстоятельств. Нет, он не стал улыбаться каждому прохожему, или носить розовое. Северус начал чувствовать себя живым и, что самое главное, свободным, пусть и не сразу. — Мы… с ней были знакомы с десяти лет. Девочка жила неподалёку. Она, вместе с ее завистливой сестрой, была на прогулке, когда встретила меня. Петунья не хотела и подходить ко мне, а Лили была очень дружелюбной. После этого мы с ней провели вместе целое лето. Я всегда знал, что девочка — волшебница. Каким-то третьим, интуитивным чувством. И моя интуиция меня не подвела. Я рассказал и показал ей что такое магия. Она испугалась поначалу, разумеется, но потом была невероятно рада, — Северус рассказывал историю своей жизни, и именно сейчас выглядел куда живее, чем раньше. Будто изнутри что-то изменилось настолько, что начало излучать свет. Он проводил своим длинным указательным пальцем по подбородку, уперевшись локтем в подлокотник, а в другой руке все ещё держал и прокручивал лиловый кусочек записки. Гермиона на минуту потеряла суть повествования, заворожённая этой картиной, но после одернула себя. «Нельзя думать не о том, когда такой замкнутый и нелюдимый герой делится с тобой самым сокровенным!» — Когда нам обоим пришли письма из Хогвартса, мы были несказанно рады. В отличии от Петуньи. Она-то была вне себя от злости на нас, на гены, на магию, да на весь мир. Сейчас я ее понимаю и не виню в детских шалостях, но тогда мы с ней друг друга не переносили, как и много лет после. — Что вы чувствовали после распределения на противостоящие факультеты? Вы знали о том, что вам придётся расстаться? — Включилась в диалог девушка. Со стороны это выглядело так, будто ей действительно интересно. Да так оно, наверное, и было. Не каждому выдаётся шанс узнать что-то о жизни самого загадочного и устрашающего участника войны. — Я знал. Прекрасно знал о том, что Гриффиндор и Слизерин с самого начала основания школы противостоят друг другу. Как и понимал, на какой факультет отправится Лили. Просто… Тогда, наверное первый раз в жизни, понадеялся на то, что мне повезёт. Его лицо приняло выражение глубочайшей скорби. По-крайней мере, девушка была уверена, что именно так оно и было. Будто он полностью погрузился в воспоминания о том времени, даже не задумываясь о том, кому и что он рассказывает. — Но не повезло… — Добавила она, тяжело вздыхая, но не отрывая взгляд он завораживающих движений его изящных рук. Да, она подумала, «а что было бы, если бы вместо лилового пергамента в его руках была бы я?» Было бы ей хорошо? Она не знала. Зная историю с матерью Гарри, Гермиона задалась вопросом: а если бы кто-то любил ее так же, как Снейп любил Лили? Окружающие и близкие редко говорили, что любят ее, а противоположный пол обращал на девушку не так много внимания, как ей бы хотелось. Несмотря на удручающие мысли, она смогла сконцентрировать своё внимание на его словах. В ее карих с желтым отблеском глазах словно разливалось сочувствие, но Снейп прекрасно знал, что ему верить нельзя. Скорее всего, эти напускные чувства девушка показывала для того, чтобы выведать у него максимальное количество интересной и новой информации для читателей. Даже если в этом пункте он был неправ, и интервьюер была искренна, доверять ей, или кому-то другому извне, он не собирался. — К сожалению. — В какой момент вы прекратили общение с мисс Эванс? И был ли причиной этому конфликт между вами? Снейп задумался и устремил взгляд на свои ботинки, сжимая лиловый клочок. Гермиона видела, что он на грани того, чтобы начать огрызаться, но поделать ничего с программой интервью, утверждённой начальством, не могла. — Мы оставались друзьями до пятого курса, а после…  Я не хочу говорить о том, что происходило. Никто из людей, замешанных в этой истории, уже не сможет вам о ней рассказать, а я, по прошествии такого количества времени, уже не помню подробностей. Но после этого мы с ней уже не общались, сколько бы я ни старался. На самом деле, он помнил все в мельчайших деталях, но выносить этого в прессу ни в каком виде не хотел. Да и закипающая понемногу злость в нём превышала его нынешнюю норму. — Она предпочла вам новых друзей? — А как вы думаете? — Раздраженно прошипел Снейп, — Глядя на то, за кого она вышла. — Кусочек бумаги, нещадно смятый в порыве ярости, превратился в комок. Он даже не взглянул на него, в то время как взгляд оппонента был прикован исключительно к его рукам. — Джеймс Поттер был частью этой истории… — скорее для себя сказала интервьюер. С годами и она начала забывать подробностей тех воспоминаний Снейпа, а точнее той их толики, что посмел рассказать ей Гарри. — А что вас удивило? Все Поттеры являются неотъемлемой частью и причиной войны, — Снейп нахмурился, а после поубавил тон, глядя на настороженный вид девушки. — Нам известно, что вы отчасти виновны в смерти миссис Поттер. Расскажите мне, пожалуйста, про пророчество. — Мы не располагаем таким количеством моего времени и желания, чтобы рассказывать всю мою жизнь. Это, всё-таки, я хотел бы оставить при себе, если позволите, — Мужчина начал расправлять бумагу. Гермиона догадалась, что таким образом он хотел показать своё настроение по ходу всего диалога и предупредить девушку о таких вопросах. Тонко, гениально, в стиле в профессора! — Хорошо… — Она убрала один из пергаментов с вопросами назад, вчиталась в текст за ним идущего и начала: — Что происходило с вашей жизнью во время войн, и что изменилось после вашего удивительного спасения? — Во время войны каждый человек находится в страхе, панике за жизнь себя и… близких. У меня же было лишь постоянное напряжение. Хотя я бы сказал, что это больше судороги — последствия неоднократного Круциатуса, чем боязнь за свою жизнь. Я не надеялся, что переживу эту войну. — Или надеялись, что не переживете? — Из чистого интереса спросила девушка, на что Снейп грозно выдохнул: — Иногда, уважаемая мисс Грейнджер, действительно лучше выбрать скоропостижную и безболезненную смерть, чем то, что было со мной. — Бумага в длинных изящных пальцах порвалась от того, что профессор растянул ее слишком сильно. Этот тихий звук поразил уши Гермионы, и она тут же извинилась. — После войны же, как видите, живой, я засел на дно и занимался варкой зелий для аптек. Разумеется, когда люди узнали о том, что бывший Пожиратель готовит для них лекарства, они устроили скандал, но качество моих настоек в десятки раз превышает то, что в тех магазинах можно было увидеть раньше, поэтому подобный поворот событий лишь развил популярность именно моих снадобий. — Вы изобрели зелье от ликантропии, верно? Как вам это удалось? Никому в истории это не удавалось! Вы смогли излечить уже несколько оборотней, людей, которые могли до конца своих жизней страдать. — Пока лишь проводятся эксперименты на добровольцах. Все живы и, на удивление, здоровы и могут жить абсолютно полноценной жизнью, — Северус сложил бумагу на четыре части и убрал в карман, — Мое время, к сожалению, на исходе, мисс Грейнджер. — Я понимаю, сэр, — Даже чуть расстроено произнесла она, — Можно последний вопрос? — А вы все так же любознательны, как и в школьные годы? — Гермиона улыбнулась на его укол и продолжила: — Что бы вы посоветовали юному поколению? После подобного вашего поступка, уверяю, на вас будут ровняться сотни молодых людей! — Я бы… — Снейп задумался и провёл рукой по своей ноге, на колене остановившись и чуть постучав по нему пальцами, — Посоветовал юному поколению всегда выбирать свою свободу. Когда она есть — ее не замечаешь, а когда ее нет… Жизнь теряет всякий смысл, это общеизвестная истина. — Очень верные слова, сэр. Спасибо за интервью. Когда он уходил, Гермиона провожала взглядом его руки, словно они имели самый сильный шарм во всем Северусе Снейпе. Да так оно, наверное, и было.