Важное

Он не решается выйти из ванны. Боится, что его тут же повяжут как психа. Скрутят и обернут в ту самую смирительную рубашку, что являлась в галлюцинациях совсем недавно. Вот бы эта дама, что живет теперь в его доме, просто сбежала. Или ушла ненадолго из дома, пока мужчина не покинет его. Приоткрыв слегка дверь, Джейсон озирается. Входная дверь все еще закрыта, в гостиной стоит тишина. Все по-прежнему. Это радует и пугает одновременно. Шагает в сторону дивана, с которого сорвался. На нем все еще сидит женщина. Спокойно попивает свой ебучий чай и в ус не дует. Что с ней блять такое? Перед тем как сесть, Колчек обходит диван так, чтобы его было видно. Женщина даже бровью не ведет. Просто ставит чашку на стол, как только он присаживается. — О, надеюсь тебе уже лучше? — спрашивает она так спокойно, что морпеха пробивает дрожь. Может, он спит? Или все еще видит галлюцинации? — Джейсон? — спрашивает она его. Даже не волнуется. Просто уточняет. — Да, — вынужден ответить он. — Я в норме. Вроде как. — Должна сказать, ты отлично справляешься. Мои пациентам требуются годы практики, чтобы начать слушать себя и свое тело. Скажи, давно у тебя панические атаки? Джейсон больше не смотрит на нее испуганно. Или даже растерянно. Джейсон смотрит на все еще незнакомую женщину с интересом. Будто она может рассказать ему что-то еще. — Недавно, — отвечает он. Больше ничего не говорит. Смотрит за реакцией. Не упускает из виду ни одно движение ее рук. Которые так элегантно, словно она принцесса, складываются в замок. Как он раньше этого не замечал? — Думаю, у тебя есть ко мне вопросы. Блять. Она что, его мысли читает? — Давай я отвечу на один из них, — улыбается женщина. Достает из-под журналов, лежащих на журнальном столике, блокнот с ручкой. Точно такой же как у Салима. В котором он рисовал его. — Главная особенность панической атаки от любых других, тревоги там или обсессии, состоит в порочном круге, который повторяется вновь и вновь, пока ты из него не выйдешь. Девушка рисует карандашом круг, неровный, но довольно понятный. — Триггерами, которые образуют этот круг, могут быть разные вещи: гнев, волнение, беспокойные мысли, усталость. В фазе хронического стресса или в следствие развития психического расстройства наш организм гораздо быстрее доходит от точки А — наверное, я плохо себя чувствую — до точки Б — наверное, я умираю. Рисует по обе стороны об круга точку А и точку Б. Каждую кратко подписывает: «плохо чувствовать» и «умирать». — Этот круг проходит следующим образом: первой подсказкой являются ощущения тела, начинает кружиться голова, дыхание сбивается или сердце колотится. Последнее, кстати говоря, бывает самым страшным. Люди часто путают это состояние с инсультом. Колчек задумывается. А что, если он ощущает все это, так и еще и вместе? Не решается прервать ее и спросить. В голове и так уже каша. И морпех рискует добавить в нее еще больше «лишней воды». Женщина ставит черточку наверху круга и подписывает ее. — Дальше наш организм начинает концентрироваться на ощущениях тела: пытается понять, что с нами происходит и что он может сделать, чтобы это прекратилось. Банальным примером будет вопрос, который возникает в голове «Что со мной происходит?». Рисует вторую черточку. Чуть подальше от первой. — Понимая, что не в силах успокоиться — либо сил не хватает, либо концентрация внимания теряется — организм выпускает дополнительную порцию адреналина. Происходит, так называемая, «паника в панике», — усмехается женщина, пытаясь разрядить обстановку. Прекрасно видит как у парня с трудом, но складывается пазл. Рисует третью черточку, внизу круга. — И пока ты боишься, что вот-вот наступит смерть, твой организм начинает переходить в «сберегательный режим» — люди часто, на этом этапе, теряют сознания. Все потому, что организм не справляется с нагрузкой, не сможет справиться с ней самостоятельно и, как бы так сказать, перезагружается. Как компьютер. И это — в лучшем случае. Рисует четвертую, последнюю, черточку. — Если в обморок ты не упал, то круг повторяется: снова и снова, пока ты или не успокоишься. Или, уже от бессилия, не потеряешь сознание. — А если, — решает спросить лейтенант. — Если это не прекратится? Женщина смотрит на него с непониманием. Как будто тот спросил почему небо голубое. Но, увидев в глазах Колчека уже знакомый и привычный ей детский испуганный взгляд, мило улыбается и вновь кладет ему руку на плечо. — Оно прекратится. Рано или поздно, но прекратится, обещаю, — медленно проводит несколько раз от основания плеча до запястья мужчины, не прекращает смотреть ему в глаза, но совсем не прожигает взглядом — от ее внимания Колчеку легчает на душе. — От панички еще никто не умирал. Твой организм тебе не позволит. Улыбнувшись, возвращается к листку бумаги. Выдирает его и переворачивает — начинает что-то писать, уже без схем. — У тебя хорошо получается выйти из этого круга, но я все же дам еще пару рекомендаций — от себя. Может чай с ромашкой тебе поможет, а может ты, пересилив свою гордыню, возьмешь и доберешься до врача. Она достает из кармана визитку, протягивает ее вместе с оторванным листком. — Я работаю в программе по восстановлению ветеранов. Сейчас там в основном все с Афганистана, но, еще пару лет, и мы увидим парней из Ирака. С учетом твоей явной, хоть еще и под вопросом, ПТСР, я в этом теперь не сомневаюсь. Джейсон смотрит на листок бумаги. Обещает себе вызубрить его, чтоб от зубов отскакивало — да и от извилин в мозгу тоже. — Очень часто панические атаки возникают именно из-за посттравматического стрессового расстройства: человек пережил сильно травмирующую его ситуацию и невольно возвращается в нее, переживая все снова и снова. В надежде на изменение. Женщина снова опускает глаза. Видно, что ей тяжело об этом говорить, но она почему-то хочет закончить. — Тут еще включается и вторичная тревога. Когда мы, пытаясь подавить воспоминания, все равно провалимся в них и снова ощущаем те же самые эмоции. И вдобавок к ним, еще и панику от того, что нам не удается от них избавиться. Поднимает глаза. Смотрит на Джейсона с надеждой, что он все понял или хотя бы начал осознавать. — Мой сын в детстве переживал подобные атаки, случайно увидел как папу чуть не застрелили. А папа... папа был военным, — тяжело вздыхает. Тяжело, — Жить в стране, откуда я родом, уже означает получить ПТСР с рождения — ты с колыбели привыкаешь к запаху пыли, металла и крови. И этот запах ты потом постоянно чувствуешь. Даже когда сбегаешь из родной страны. Морпех чувствовал, что должен что-то ответить женщине. Что пришла его очередь ответить ей сочувствием. Но та оказывается сильнее и, смахнув слезинку, которую даже Джейсон не увидел, продолжает. — Мне кажется, у тебя есть одно воспоминание, от которого ты сильно пытаешься избавиться. Лейтенант уже было думал, что они закончили разговаривать конкретно о нем. Но теперь, хотя бы понимая, о чем идет речь, ему не становится так херово. — Херня в том, — начинает говорить он. — Что то, что произошло, я уже никак не исправлю. Женщине хочется перестать проявлять субординацию, взять и обнять этого бедного парня. Так похожего на ее мальчика. Но сдерживается. Так будет лучше. Для него в первую очередь. — Я так понимаю, что человек из воспоминания умер? Попадает в самую точку. В самую больную точку, отчего Колчека даже начинает покалывать в груди. Женщина невольно устремляет свой взор на часы. Будто вспоминает, что ей куда-то надо. Черт, он ее задерживает? Она замечает его взгляд. Берет за руку, будто останавливает. Дает последнее наставление. — В психологии есть упражнение, которое называется пустой стул. Ты представляешь перед собой человека, который, по тем или иным причинам, не может с тобой встретиться и поговорить, — ловит себя на мысли, что лейтенант ВМС США может понять ее буквально. Поправляет саму себя. — Не обязательно садиться перед пустым стулом. Можно сделать это как и где угодно, главное — не у себя в голове. Проговори все, что чувствуешь. Все, что хотел бы сказать, но не можешь. Она смотрит на него еще долго, боясь вновь посмотреть на часы. Пока морпех, не перебирая все варианты в голове, не решает. Он знает как. Он знает где. Тепло благодарит девушку и, не в силах больше ее задерживать, сам встает и идет до двери. Женщина все равно провожает его. И перед тем как закрыть дверь, говорит. — Позвони мне в следующий вторник. Я как раз буду на работе и попрошу выбить для тебя место. Не волнуйся — оно будет за счет государства. Смеется. И Джейсон смеется в ответ. Оба понимают, как на ветеранах экономят. Но мысль о том, что все получится, теперь согревает их обоих. Прощаются. Джейсон слышит, как женщина тут же бежит на второй этаж и начинает куда-то собираться. В этом доме наконец-то есть жизнь. От этого тоже легчает. И Колчек решает отпраздновать свою мини-победу в ближайшем дайнере, куда приезжал часто в детстве с мамой, уломав ту купить ему самые сочные бургеры в городе. Пока ждет автобус, решает пройтись еще раз по бумажке. Вдруг паничка решит снова нанести удар в спину. Достает и понимает, что он так и не посмотрел на визитку. Так и не узнал как зовут ту женщину, которая только что спасла ему жизнь. Мутиа Абади. Клинический психолог.