Сила истинного альфы

      Почему он так легко читает Лиама? Почему знает его лучше, чем он сам? Этот вопрос царапал мозг, как ноготь по школьной доске. Рейкен, искусный манипулятор, бывший социопат, как он умудряется видеть Лиама насквозь? Это чертовски неправильно. Рейкен видел слабости Лиама и использовал их, чтобы манипулировать им в прошлом. Но сейчас… что—то изменилось. Возможно, теперь он просто использует их, чтобы помочь ему. И это пугает меня еще больше.       Но волчонок верит ему. Или хочет верить. Сам еще не разобрался.       Вот и сейчас, по среди ночи Тео тащит его на нижний этаж лофта Хейла. Где его поджидает Дерек, разыгрывая импровизированную тренировку. Для чего она нужна? Данбару и во все непонятно. Но Рейкен упорно тащит его по лестнице вниз и ставит в спарринг с собой. В котором волчонок, конечно же, проигрывает. Ведь не собирается всерьез вступать в драку.       Хотя похоже, Дерек и Тео ожидали от него именного этого. Дерек, с его суровым лицом и скрещенными на груди руками, стоит чуть в стороне, как статуя наставника, чьи слова несут вес закона. Его темные глаза внимательно следят за каждым движением, каждое напряжение в позе Лиама, каждую попытку Тео приблизиться.       Он нарушает молчание глубоким, спокойным голосом, который все же пронизан сталью:       — Лиам, ты относишься к этому слишком не серьезно. — говорит Дерек с какой—то усталостью что ли, бета никак не может понять.       — Я не вижу в этом смысла..       — Лиам, — тихо зовет Тео, — Тебе нужно быть готовым.       — Готовым к чему?       Дерек кивает в сторону Тео. И тот вновь нападает, уже более серьезно, укладывая волчонка на лопатки. Глаза Лиама подсвечиваются золотым цветом.       — Нужно научиться контролировать себя и свои мысли. Если ты не можешь контролировать свои мысли, а мысли контролируют тебя. тогда извини, но ты облажался. — продолжает Хейл.       — Ты говоришь так, будто бы это так просто.       — С таким настроем ты никогда не сможешь победить.       Эти слова бьют по самолюбию Лиама, и он сжимает зубы, стараясь не выплеснуть гнев на наставника.       Тео делает шаг вперед, его движения плавные, но в них чувствуется забота, которую он скрывает под маской уверенности. Он поднимает руки, готовясь к следующему раунду:       — Давай, быстрее. – требует Тео.       — Зачем? На меня никто не нападает.       —Я нападаю. – отвечает химера.       — Это же не серьезно.       — Мне стать серьезнее, волчонок? — эти слова от Тео, как удар под дых, за которым последовал настоящий удар.       С трудом оторвавшись от холодного пола лофта, Лиам медленно поднимается, его рука судорожно сжимает плечо, куда пришелся жестокий удар — боль пульсирует раскаленной волной, заставляя мышцы дрожать. Золотисто-оранжевые лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь щели бетонных плит Бейкон Хиллс, падают на его потное лицо, отбрасывая резкие тени, которые лишь подчеркивают искаженную гневом и растерянностью гримасу. Его карие глаза пылают, то ли от резкой боли, пульсирующей в плече, то ли от глухого раздражения, которое нарастает с каждой секундой непонимания происходящего. Он не знает, зачем его здесь держат и это незнание жжет сильнее, чем физический ушиб.       Внезапно, словно молния, за ним следует серия резких толчков в грудь — каждый удар отдается глухим стуком, выбивая воздух из легких и заставляя его пошатнуться. Первый толчок — как удар молота, второй — словно попытка пробить стену его сопротивления, третий — окончательный рывок, от которого он, наконец, распрямляется, его ноги дрожат, но держат. В этот момент, среди гула крови в ушах и звенящей тишины, до него доходит — как будто завеса спала с его сознания. От него требовали не просто выстоять, но понять, принять вызов, который он до сих пор избегал.       — Я не могу, я не такой как Скотт! Я не альфа и я не хочу им быть! — То ли мольба, то ли просто крик.       Он вжимает когти в ладони, чтобы не сорваться:       — Я не могу быть альфой. Я не способен на такое.       — Не сдавайся. И у тебя получится. — зачем-то подбадривает его Рейкен, хотя выглядит более растерянным, чем сам Лиам.       Его грудь вздымается, когти невольно вылезают из-под кожи, оставляя тонкие царапины на ладонях, а взгляд мечется, ища того, кто нанес эти удары, — смесь ярости и проблеска осознания пылает в его глазах, готовая вырваться наружу.       — Не сдашься и сможешь стать лидером. Не сдавайся, тренируйся, учись и ты сможешь. А если продолжишь так думать, станешь таким как я. Только поверь в это.       — Но ты..       Лиам хочет возразить, слова вертятся на языке — хотел бы лиам сказать, что нет ничего страшного в том, чтобы стать таким как Тео, но это было не так. И врать Тео он просто не может.       Он сжимает кулаки, отводя взгляд, и в этот момент Дерек вмешивается, его голос звучит как приговор:       — Чем сильнее ты сжимаешь руки, тем ты слабее. — говорит Дерек и это явно злит Лиама.       Эти слова бьют по Лиаму, как хлыст, и он вскакивает, его глаза вспыхивают золотом. Разжимает руки и какое-то время старается восстановить дыхание.       Каждый раз, когда Лиам чего—то не понимал, койот стоял рядом, сложив руки перед собой и надменно говорил: «Это прогресс». Но в этот раз Тео сдерживает себя, его голос мягче:       — Лиам, я знаю, ты злишься. Но я хочу, чтобы ты справился.       Лиам сжимает челюсть, и вдруг, в порыве ярости, бросается на Тео. Их борьба коротка, но яростна — Лиам с силой укладывает Тео на лопатки, прижимая его к земле. На мгновение их взгляды встречаются, и в глазах Тео мелькает что—то теплое, влюбленное, что заставляет Лиама замереть.       Дерек наблюдает, его лицо остается непроницаемым, но в глазах сквозит удовлетворение: — Хорошо, Лиам. Но контроль — это не только сила. Это выбор.       Тео лежит на земле, тяжело дыша, но его взгляд не отрывается от Лиама, полный тревоги и надежды.       Они провели время до поздней ночи в изнурительной тренировке, их напряженные фигуры все еще хранили следы усталости.       Лиам знал, что Лидия и Стайлз тоже не спят — их присутствие ощущалось где-то в глубине дома, как невидимая тяжесть, — и он молил судьбу не столкнуться с ними в гостиной, где, вероятно, разворачивался очередной серьезный разговор. Но надежда эта была тщетной.       Они поднялись по скрипучей лестнице, и как только Лиам переступил порог, его сердце сжалось. В просторной гостиной, освещенной тусклым светом лампы, сидели Лидия Мартин и Стайлз Стиллински. Лидия, с ее огненно-рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам, выглядела бледной, ее зеленые глаза блестели от едва сдерживаемых эмоций.       Стайлз, напротив, сидел напряженно, худощавые пальцы сжимали край дивана, а карие глаза метались, словно ища выход из внезапно возникшего хаоса. Лиам замер на месте, чувствуя, как его собственные проблемы отступают на второй план перед тем, что вот-вот должно было произойти.       Лидия глубоко вдохнула, ее голос дрогнул, но в нем чувствовалась решимость:       — Есть ещё кое-что, о чём я должна тебе сказать.       Стайлз замер, его тело напряглось, а сердце забилось быстрее, отбивая лихорадочный ритм, который было слышно даже в тишине комнаты. Лидия опустила взгляд на свои сцепленные руки, прежде чем тихо, почти шепотом, вымолвила:       — Я беременна.       На этих словах Лиам вылетел в прострацию. Нет, он и не догадывался об этом. И проблема даже не в том, что он не знал. Хоть Лидия и была ему очень дорога, но это было далеко не его дело. Но ведь Тео знал об этом. Почему он ему не сказал?       Слово повисло в воздухе и на мгновение казалось время остановилось. Тишина обрушилась на гостиную, прерываемая лишь слабым тиканьем часов на стене.       Стайлз побледнел, а глаза расширились от шока, словно он только что увидел призрака.       — Ты… что? — прошептал он, его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот, полный неверия.       Он провел рукой по волосам, не зная, смеяться ли, плакать ли, или просто убежать.       Лидия подняла на него глаза, и продолжила. Она словно начала оправдываться:       — Я узнала об этом недавно. И я не знала, как тебе сказать, особенно с учетом всего, что происходит.       Ее голос дрогнул, и она сжала руки сильнее, словно пытаясь удержать контроль над ситуацией, которая ускользала из ее рук.       Стайлз не знал, как реагировать. Его разум метался между паникой и попыткой осмыслить услышанное, но прежде чем он успел что-то сказать, дверь лофта скрипнула, и в комнату вошел Дерек Хейл. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но его присутствие принесло странное облегчение, словно он пришел на выручку, разрядив накал момента.       За Дереком последовали Тео и Лиам. Лиам нахмурился, его губы сжались в тонкую линию, и он промолчал, хотя внутри бурлила смесь эмоций. Он не мог простить Тео за то, что тот скрывал от него правду — этот груз лежал между ними, как незримый барьер. Тео, напротив, бросил на Лиама быстрый, обеспокоенный взгляд, но не сказал ни слова, чувствуя напряжение, которое исходило от волчонка.       Тишину разорвал пронзительный, полный боли крик. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах — дикий, отчаянный, он эхом отразился от стен лофта.       Стайлз, повинуясь инстинкту, мгновенно вскочил и бросился к Лидии, обнимая ее сзади, его руки дрожали, пока он шептал, стараясь успокоить: «Все будет хорошо, Лидия. Все в порядке». Его голос был мягким, но в нем чувствовалась паника, которую он пытался скрыть.       Лидия резко вырвалась, ее движения были резкими и отталкивающими.       — Не трогай меня, — выдохнула она, ее голос дрожал от гнева и страха, а тело напряглось, как будто от его прикосновения исходила угроза.       В доме царила напряжённая тишина. Вся стая собралась в гостиной на крик, и все взгляды были прикованы к Лидии, которая нервно теребила край своего свитера. Скотт стоял у окна, его лицо было хмурым, а глаза светились красным — признак того, что он чувствовал приближение опасности. Стайлз сидел на диване, нервно постукивая ногой, а Дерек с Малией прислонился к стене, скрестив руки на груди.       — Итак, — начал Скотт, — что мы знаем о междумирье?       Лидия глубоко вздохнула и начала объяснять:       — Междумирье — это древнее измерение, созданное магами тысячи лет назад. Они использовали его как тюрьму для самых опасных сверхъестественных существ. Врата в это измерение были запечатаны, но Монро… — Лидия вдруг замешкалась, понимая, что слова снова выйдут ей боком, — Монро пытаясь уничтожить Неметон, случайно открыла их. Теперь болезнь и существа из междумирья угрожают нашему миру.       — И давно ты знаешь? — опять кривляния Стилински были не к месту, но Данбар прекрасно мог его понять.       Если Лиам сам был готов послать химеру ко все чертям, то что же чувствует Стайлз? Тео, сидевший в углу, поднял голову:       — Она только не давно разобралась, — вклинился Рейкен и Лиам хотел велеть ему закрыть свой рот, но его опередил Стилински:       — Завались мохнатка! — неожиданно выкрикнул оборотень. — Греби ушами в камыши!       — А как это связано с Тео? — спросил Лиам, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он всё ещё злился на Тео, но не мог не волноваться за него.       — Когда я убил Монро, её сила перешла ко мне. Видимо, это дало мне связь с междумирьем. Я не знаю, как это работает, но Лидия сказала, что я могу быть ключом к закрытию врат.       И когда эти двое успели так спеться?       — А раньше ты не могла сказать? — завопил новоиспеченный отец, да так громко, что Скотту пришлось его успокаивать.       В этот момент Лидия повернулась к Стайлзу:       — Я все еще не понимаю, как это работает. Но в чем-то начала разбираться.       — Она просто не хотела говорить, пока не будет уверенна.       — Но тебе сказала?! — Стилински все никак не успокаивался.       Казалось Тео было легче, что гнев обрушился на него, а не на Мартин. И эта мысль грела его. Он был горд Тео, но и врезать этому засранцу по его наглой роже тоже хотелось. В общем, чувства были смешанные.       — Ах ты чмо прямоходящее! Ты сам раньше рассказать не мог?!       — Я тоже не был уверен. Да и не мое это дело.       Вот тут Лиам снова встал в ступор и немного погодя, все же спросил:       — Как же не твое? — без претензий, скорее с непониманием, — После всего, что случилось, ты имеешь к этому самое прямое отношение.       — Ну конечно, не его! Нахрена ты вообще сюда притащился?! — новообращенный оборотень все никак не унимался.       — Мне стоит уйти? — Тео был слишком спокоен, что не могло не бесить Лиама.       — Ну и херач отсюда! Ветра попутного в горбатую спину!       — Стайлз. — позвал Дерек но, когда понял, что его зов прошел мимо ушей, повторил,       — Стайлз, ты раздражаешь, прекрати.       Но Рейкен на самом деле развернулся и собирался уйти. И Данбар не мог спустить это на тормозах:       — Серьезно?! Ты там просто свалишь.       — Мне кажется, что я не тут больше не нужен. Никому. — последнее слова он нарочито растянул.       Да он что? Совсем с ума сошел? От так просто бросить Лиама и уйти?       — Да ты и не был мне нужен, — вопил Лиам, — нахрен не сдался, я просто тебя пожалел!       — Знаешь, твои приступы агрессии в скопе с комплексом героя, мне тоже не сдались. — парировал Рейкен.       — Круто, — оказавшаяся между оборотнями, Тейт в непривычной ей саркастичной манере спросила, — а чего разорались на половину улицы? Ты ему не нужен, он тебе не нужен. Хватит разносить дом.       Койот поднял руки вверх, показывая, что не намерен вступать в драку и направился в сторону двери, на прощание лишь сказав несколько слов:       — Успокой его, — просит Химера, обращаясь к скотту. И Лиам не понимает, почему он сам этого не сделает. – Ему нужна поддержка.       До утра Рейкен не появляется на пороге, а Лиам больше не бросается на его поиски. Но не спит. Не может уснуть. Чуть позже к нему присоединяется и Скотт. Он думал, что Маккол постарается приободрить его, но увы, альфа не собирался вносить       — Я же говорил тебе: не надо доверять всем.       — Ты же раньше доверял людям. — сдается Лиам, даже не начиная очередной спор.       — Людям я доверяю, — поясняет Скотт, — и не единожды мне выходила это боком. Тебе не обязательно во всем повторять за мной.