Тебе одному

– Какое имя носит твой меч? – задал вопрос Лань Чжань, не сводя взгляда с первого ученика Юньмэна. – Какая разница, – пробормотал отрешённо погруженный в свои мысли Вэй Ин, но затем, не заметив никакой реакции со стороны окружающих, повторил уже громче: – Какая разница. – Вздор! – тут же предсказуемо возмутился Второй Нефрит. Фэнь-Фэнь же, выслушав канонно пустившегося в объяснения Усяня, загоготала, едва ли скрываясь, только делая шаг в сторону. Даже при первом прочтении ей нравился и сам этот момент, и весьма абстрактный, но, тем не менее, всё же присутствующий во всей этой ситуации с мечом юмор. Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь одарили её нечитаемыми, но явно весьма далёкими от дружелюбного взглядами, оба блюстителя морали находидись едва ли в восторге от подобного надругательства над духовным оружием, но менее забавной от этого ситуация точно не становилась. Реакцию Лань Сичэня она увидеть не могла, стоя к нему спиной, но, в целом, была уверена, что тот тоже улыбался, пусть и не так широко, как Усянь, радовавшийся, что иронию ситуации оценили. Тем не менее, будучи явным эмпатом, Лань Хуань легко улавливая чужое настроение, просто не проявлял это всё так же ярко, следуя заветам ордена, в этом Рюу была уверена. И, на самом деле, с непредвзятой точки зрения Фэнь-Фэнь, поступок с мечом был довольно правильным со стороны Усяня. Ему действительно не было разницы, ни до названия мечей, ни до того, как к нему относились другие люди, ни до того, какой заклинательский путь идти, обучаясь, это было довольно показательно, правда. За эту открытость к миру Се Линь ценила протагониста истории только сильнее. К тому же, как считала она сама, имя было подобрано неплохо ещё и потому, что едва ли несло в себе особый смысл. Оно было ни плохим, ни хорошим, просто нейтральным, и это немного успокаивало. У самого Цзян Вэньроу меч именовался «Говорящий о бедах» или «Предвещающий несчастья», Фэнь-Фэнь толком не определилась за это время, как толковать написание древних иероглифов. В конце концов, даже в её времена велись споры о подобном, она была и свидетельницей, и участницей, поэтому имела неплохую осведомленность во всем, что касалось старых знаков. Но даже так Фэнь-Фэнь каждый раз, беря злосчастную железку в руки, украдкой вздыхала, передергиваясь, сетуя на то, что предыдущий владелец тела не выбрал собственному оружию нечто более радостное и позитивное. Вот уж действительно, если она о чем и могла говорить, так это о проблемах, которые сулили всему заклинательскому миру в скором времени, по крайней мере – если она ничего не сделает. Хотя, даже если сделает, проблемы точно будут, потому как убить самолично Вэнь Жоханя ей будет не по силам ещё долгие годы, как и на равных сражаться с его охотничьими псами. Что и говорить, ей даже на убийство нечисти требовалось непозволительно много времени, если сравнивать с кем-нибудь вроде самого Вэй Ина или Лань Чжаня. Конечно, до прямых военных столкновений ещё было время, и Фэнь-Фэнь планировала использовать эту фору себе во благо, но даже в таком случае не было совершено никаких гарантий, что она справится хотя бы с Вэнь Чжулю, предотвращая одну из самых значимых катастроф с точки зрения развития сюжета. А до тех пор, пока он был жив, пока живы были планирующие войну Вэни, эта самая война надвигалась на них медленно, но неотвратимо, как цунами, и ничего нельзя было сделать, только наблюдать, как медленно уходит в море вода, чтобы после нахлынуть одной колоссальной волной, погребая под собой всех живых. От такого тянуло светиться через борт лодки в воду и исторгнуть скромный гусуланьский завтрак, будто хотя бы это помогло ей почувствовать себя спокойнее… За борт она всё же свесилась, то только для того, чтобы цепко ухватить мертвяка, тянувшегося к лодке снизу, и швырнуть его через плечо на чуть влажные доски, позволяя Цзян Чэну разделаться с ним окончательно. – Эй, их тут внизу - тьма тьмущая, – проворчала она, поднимаясь с колен и осторожно отряхивая одежды, всё ещё переживая о сохранности такого «раритета». Забавные, на самом деле, были ощущения. Она спокойно разговаривала на «древне-китайском», больше напоминавшим какой-то диалект современного языка, и, если не пыталась осознанно себя тормозить, полагаясь на одни рефлексы тела, читала на нем так же бегло, как если бы просто смотрела на вывески где-то в Пекине… Но вот в одежде до сих пор иногда путалась. Рефлексы тела были где-то здесь, разумеется, если не задумываться: Фэнь-Фэнь спокойно могла облачиться в положенные одеяния и даже правильно повязать пояс, но, как только она пыталась сделать всё более вдумчиво, не занимая свой мозг каким-то посторонними вещами, разобраться самостоятельно в механизме не выходило, всё словно клинило, подсознание уходило только глубже и на поверхность разума всплывать отказывалось, мешая собственному образовательному процессу. Так что Фэнь Шэньси даже спустя пару месяцев после попадания в этот странный-странный мир честно путалась в широких рукавах по три раза на дню, столько же запиналась о длинные подолы и всячески старалась это скрыть. Бережность к реквизитам в неё намертво вбили ещё в институте, и действительно привыкнуть к ношению стольких слоев и тяжёлых тканий было непомерно-трудно, даже с гибким и послушным телом. Своего рода фора у нее тоже была, едва ли кто-то обращал внимание на не самого популярного заклинателя, каким был Се Линь, все взгляды к себе приковывали наследники орденов и старшая ветвь. Однако сама она прекрасно понимала, что, раз уж планирует всё больше и больше светиться рядом с этими самыми наследниками, вгрызаясь в канву событий так, чтобы аж зубы скрипели и трещали, требовалось стать «своей» как можно быстрее, не давая и малейшего повода обвинить себя в искажении ци, одержимости или ещё какой пакости, наверняка водящейся в этом мире с щедрого жеста авторки. В конце концов, где это видано, чтобы человек, с детства ходящий во всех этих многослойных одеждах, вдруг начал бы путаться и запинаться, мучаясь с элементарными вещами. И ладно бы хоть слуги были, на которых можно было всё списать, мол, всегда облачаться помогали, а тут вдруг сам, не сочтите за глупость, так нет же! Вместо какой-то высокородной девицы в новелле про обратный гарем Фэнь-Фэнь угораздило очнуться в теле мало того что юноши (против этого она, в целом, ничего не имела, плюя на концепции собственной гендерной идентичности с высокой колокольни), так ещё и из семьи работников, даже не торговцев! Со всех сторон была подстава, честное слово... – Откуда их здесь столько? – слабо нахмурился Вэй Ин, окончательно выныривая из каких-то своих мыслей и заодно отвлекая саму Рюу от мученических стенаний о неказистости судьбы. На неё временами все ещё накатывало, пусть и слабее с каждым разом, но приятного было мало, так что хваталась за любую возможность отвлечься Фэнь-Фэнь с большой радостьью. Вэй Ин же был хмур ещё с утра, как только они покинули Цайи, но Шэньси к нему в голову лезть всё ещё опасалась. Она и так вела себя тише мыши, поражённая самим фактом своего присутствия в канонном событии. В оригинале охота на Омут была проведена двумя двойками заклинателей, если память ей не изменяла, и то, что от Юньмэн вдруг выступало три заклинателя - это было странно, ново и непривычно, Фэнь-Фэнь всё ещё была не слишком уверена, не снится ли ей это вообще. Уговорить Цзян Чэна позволить ей присоединиться было не иначе как подвигом, и она слишком боялась спугнуть внезапную удачу, чтобы действительно приставать к кому бы то ни было с расспросами, а уж особенно - к Усяню, который был до того непривычно тих и молчалив, что Шэньси повадилась раз в пять минут оглядываться немного, просто удостоверяясь, что главный герой не свернул себе случайно шею, а просто молчит, заполняя воздух между ними отсутствием своего присутствия. Чем ближе они подлетали к озеру, в котором должен был храниться Омут, тем больше небо хмурилось тучами, обещая к вечеру разразиться ливнем, и вместе с ним, если честно, хмурилась сама Фэнь-Фэнь. Это должно было стать её первым боевым опытом в рамках канона, и мандраж заставлял дрожать кончики пальцев, а меч - покачиваться под её весом. Упасть она не боялась, стоя прочно, навострившись уже, но было до того нервно, что спустя полчаса по её внутреннему времени жалостливый Сичэнь даже поинтересовался, хорошо ли она себя чувствует. Заверив его, что всё в порядке, Шэньси постаралась взять себя в руки и выглядеть более уверенно, но всё равно было нервно. Оставалось только надеяться, что её не стошнит от вида чьих-то полусгнивших внутренностей, потому как инциденты уже были, а так позориться при первой же возможности блеснуть в глазах главных героев откровенно не хотелось, Фэнь-Фэнь и сама бы себя не простила, если честно. Раз уж удача так её вела, следовало не оплошать и самой. — Лето жарким было, решили остудиться? — невинно протянула она, вскинув брови, и получила в ответ только слабую усмешку Вэй Усяня, разглядывавшего теперь темноту озерного дна. — Мертвецы равнодушны к изменениям температур, — ледяным тоном возразил Лань Ванцзи, заставляя её повести плечами и извиняюще улыбнуться за не особо удачную шутку. Чужой взгляд был холоден, словно бы вместо радужек у Ванцзи были два осколка шлифованного стекла, и не так чтобы Фэнь-Фэнь действительно рассчитывала на сколь-нибудь более теплое отношение, но сталкиваться с подобным лицом к лицу всё ещё было немного неприятно. В её жизни дружелюбных людей было все же больше, чем тех, кому Шэньси откровенно не нравилась, даже не беря в рассчет те неловкие попытки травли в школе. — Ты прав, брат, — медленно кивнул Сичэнь, отвлекая внимание на себя, за что получил немного виноватую, но уже скорее благодарную улыбку. — Если это не лютый мертвец с остатком сознания, а стихийно поднятая всплеском темной энергии нежить, нет никакого смысла в том, чтобы так много мертвецов собирались в одном месте, стремясь укрыться от солнца. Их не волнует собственное разложение, в конце концов, и жизни в них нет. Подобными существами движет лишь желание поглотить, отнять ещё больше жизней. Голос Лань Хуаня звучал немного одномерно, будто бы он не размышлял вслух, а зачитывал со свитка материал для очередной лекции, всё ещё находясь где-то в Облачных Глубинах, но даже это было приятной разницей с тоном и лицом Ванцзи, выражение которого читалось только как «убожество», ещё не высказанное вслух, но ясно сквозящее в контексте. Даже если Фэнь-Фэнь не рассчитывала на теплоту, весь объем которой в будущем уйдет к Вэй Ину, было действительно приятно несколько передохнуть, напоминая самой себе о том, что вокруг нее есть ответственные взрослые, знающие, что они делают и, в случае чего, способные позаботиться ещё и о ней. Даже если этим взрослым было на пяток лет меньше, чем ей самой. Сколько лет разницы было у Ванцзи и Хуаня вообще, четыре? — Только если не появляется что-то более манящее, чем жизненная сила, — подал голос вновь Усянь, и оставалось лишь кивнуть, соглашаясь. В догадливости и прозорливости главного героя Шэньси не сомневалась, скорее даже наоборот, несколько необоснованно гордилась, будто бы эти навыки Вэй Ин получил не из-за собственного интеллекта и тяжёлого детства, а был собственноручно ей вырощен и воспитан. Ничего поделать со своей немного покровительственной, материнской любовью Фэнь-Фэнь не могла, так что оставалось лишь помалкивать в тряпочку, наблюдая за развитием событий, вмешиваясь лишь в критической ситуации, как, вероятно, и полагается хорошей попаданке? В методах своих действий, в отличие от цели, она всё ещё была не уверена, брошюру с правилами поведения ей никто не выдавал, а сам Вэй Ин, тоже имевший судьбу перерожденца, едва ли был примером для подражания. Более того, сейчас он и вовсе ничего посоветовать не мог, до его предполагаемой даты смерти было ещё несколько лет... Если она сама, опять же, не вмешается, образуя дурацкую петлю и не имея возможности спросить совета. Да черт бы побрал её вселение.