правда, заключённая в танце

— Вы сегодня прекрасно выглядите, мисс Эмбер. — Благодарю, наставница, — мягко улыбнувшись, ответила девушка с глазами цвета сладкого мёда. — В прошлую нашу встречу я уже делала замечание по поводу этого обращения, юная леди, — строгим тоном указала на ошибку девушка лет двадцати со светлыми, отдающими голубым, волосами. — Прошу называть меня просто Эола. — Хорошо, наст… Эола. В таком случае, ты тоже можешь называть меня по имени, без «мисс», — смущенно ответила та. Старшая уже на протяжении полугода готовит её к дебюту в высшем обществе, разучивая основы танцев и игры на фортепиано. Все девушки дебютировали, как это и полагается, в возрасте двенадцати лет, однако единственная дочь герцогства Альварес де Толедо по никому неизвестной причине так и не вышла в свет вплоть до своего восемнадцатилетия, которое состоится через три месяца. Даже сама Эола Лоуренс не знала настоящей причины. Официальная версия твердила о том, что девушка болела тяжкой болезнью и именно поэтому никогда не появлялась ни на балах, ни на званных вечерах, ни на чаепитиях. Однако выглядела она совершенно здоровой, весьма энергичной, с вечной улыбкой на лице, светилась счастьем. — Эмбер, позволишь задать тебе вопрос? — Решилась узнать тайну учительница. Она положила одну руку на тонкую талию, вторую на плечо и сделала уверенный шаг в сторону, начиная тихо, еле слышно считать от одного до трёх снова и снова, останавливаясь на каждом движении. Взгляды девушек направлены друг на друга, по-разному изучающе. Одна искала ответ на столь многочисленные вопросы, до сих пор остающиеся загадкой. Вторая же искала причину этих вопросов, утопая в холодных, похожих на рассвет, глазах. — Если я тебе расскажу — сбежишь ли ты? Бросишь меня или примешь такой, какая я есть на самом деле? Твои глаза леденящие, твои слова говорят о мести, но в душе ты мягче облаков и светлее солнца, в этом я уверена. Раскроешься ли ты мне в ответ? Или же закроешься ещё сильнее? — Шептала младшая в губы своей наставнице, обжигала щеки тяжелым дыханием, заставляла краснеть бледную кожу, вынуждала сердце колотиться так сильно, что стук о рёбра отзывался физической болью в груди. — Я хочу знать правду, — сглотнув, заверила старшая. Девушки кружились в танце, набирали и сбавляли скорость в тишине комнаты, слушая лишь гул в ушах, отчеканивающие удары сердца, чужое дыхание в перемешку с собственным и чёткое цокание каблуков по деревянным доскам. Изящное движение руки вынуждало маленькую мисс закружить вокруг своей оси. Длинные платья развивались по создаваемому вращением ветру. С каждым шагом ноги становились всё увереннее, а взгляд всё больше наполнялся обжигающим любопытством. Минуты прекрасного танца казались вечностью для одной и секундами для другой. С последним шагом закончились все движения. Эола ощутила мягкое, почти неощутимое прикосновение к своим губам. Нежный поцелуй длился всего мгновенье и это заставляло сомневаться в реальности ощущений. — Это мой ответ тебе.