Боль души

Англия, Винчестер, май 1989 года. В городе вот уже второй день идёт дождь, из-за чего все улицы в лужах. К воротам, ограждающим территорию детского приюта для одарённых детей Вамми подъехал чёрный Rolls-Royce. Первым из автомобиля вышел водитель, открыл зонтик, обошёл машину и открыл заднюю её дверь. Первым под дождь вышел средних лет мужчина в пальто строгого покроя и шляпе модели котелок. На висках его виднелись седые короткие волосы, а на верхней губе почти незаметные усы. Достав из своего дипломата складной зонт, мужчина раскрыл его и закрылся от дождя. После протянул руку к выходящему из машины мальчику, одетому в тёмно-серую курточку и немного мешковатые штанишки. Волосы его были чёрные словно вороново крыло, кожа такая бледная, будто её обладатель в жизни не выходил на солнце. Кто-то бы даже сказал, что это болезненная бледность. Но удивительнее всего были глаза мальчика, которые в зависимости от освещения меняли свой оттенок. Сейчас они казались глубокого тёмно-коричневого цвета, на свету же они казались чёрными с красными отблесками. На самом же деле глаза мальчика были кроваво-красного цвета. И отнюдь не просто так, ведь их хозяин видел смерть людей, а точнее, сколько им осталось жить. И прекрасно знал, когда умрут его родители. Единственный, чью смерть он не видел, был он сам. А ещё он знал, как зовут каждого человека. Стоило только посмотреть ему в лицо или увидеть фото. Главным условием всегда было одно - чтобы этот человек был живой. Но никто, даже его родители, не знал об этой особенности мальчика. Но, к сожалению, своего имени и оставшегося отрезка жизни мальчик не видел. А первое ему очень бы понадобилось, т.к. после аварии, в которой и погибли его мама с папой, он не помнил ничего о себе. Мальчик без имени и без прошлого. Когда машину занесло на дороге, он вылетел из неё, потому как задняя дверца оказалась плохо закрыта, прокатился кубарём по асфальту и ударился о фонарный столб, почти сразу потеряв сознание. Но, пока был в сознании, буквально пару секунд, он видел, как загорелась машина. Звуки постепенно становились глуше, и вскоре мир померк во тьме. Очнулся мальчик уже в больничной палате. Тело его болело, голова перевязана бинтами, а на локтях и коленях наклеены пластыри. К левому сгибу локтя, там, где расположена вена, подсоединена трубка капельницы. В глаза бил яркий свет потолочной лампы, вызывая боль в глазах, потому мальчик вновь закрыл их. Через некоторое время послышался скрип двери. Немного приоткрыв глаза, брюнет посмотрел в её сторону. В палату зашла женщина лет тридцати в белом халате, которая быстро обратила внимание на очнувшегося. - О, слава богу, ты очнулся. Как самочувствие? - заботливо спросила она, подойдя ближе к кровати, на которой лежал мальчик. Последний лишь неопределённо пожал плечами, не зная, как описать свои ощущения. В основном он чувствовал опустошённость в голове, будто забыл что-то важное. Главное, что он помнил, это хранение секрета о даре его глаз. - Хм, а как тебя зовут? - задала тем временем медсестра следующий интересующий её вопрос. На некоторое время в палате повисло молчание, нарушенное пострадавшим: - Не знаю... - как-то обречённо выдохнул он. - Не знаешь? Наверно, ты сильно ударился головой. Ладно, отдыхай. Скоро тебе принесут поесть, - ласково улыбнувшись и проведя ладонью по встрёпанным волосам пациента, женщина покинула помещение, оставив мальчика в недоумении. Значит, что-то вызвало потерю памяти. Немного приподнявшись на локтях, брюнет принял сидячее положение. А ведь стоило задуматься, какое у него имя. Если прошлого он не помнит, можно придумать новое, ведь так? Спустя несколько дней его пребывания в больнице к нему зашёл мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. Тёмные волосы короткие и аккуратно расчёсаны. Черты лица прямые, уверенные, в глазах таились тепло и ум. Одет гость был в черные брюки, тёмный свитер со странным узором, а на плечи накинут больничный халат. В руках он держал блокнот с карандашом. - Здравствуй. Меня зовут Руперт Дженингс, для тебя просто мистер Дженингс, - спокойно произнёс он, с лёгкой улыбкой смотря на брюнета. - Я здешний психолог. А как тебя зовут? - Бейонд Бёздей, - слабо улыбнувшись, ответил мальчик. Правда, улыбка получилась немного зловещей из-за того, что Бейонд держал голову чуть опущенной, а отросшие волосы бросали тень на глаза, которые отсвечивали красным. - Очень приятно, Бейонд. Итак, начнём... - мужчина открыл блокнот, после чего начал разговор. Беседа длилась несколько часов. При этом мистер Дженингс проверял и умственные способности юного пациента, отмечая что-то в своём блокноте. Ближе к вечеру они закончили. - Хорошо, Бейонд, я пойду, - улыбнувшись мальчику на прощание, психолог покинул его палату. А сам Бейонд после ужина и необходимых медицинских процедур лёг спать. Следующим утром его забрал из больницы средних лет мужчина, представившийся как Квилиш Вамми, основатель приюта для одарённых детей. И теперь он вёл Бейонда за руку ко входу в здание приюта, который больше походил на поместье какого-нибудь графа или другой знатной личности. Пройдя по длинной дорожке, выложенной булыжником, они остановились на крыльце. Ватари, как он сказал себя называть, первым впустил в тёплое помещение, в котором царил уютный полумрак, Бейонда, после зашёл сам. Ватари помог мальчику снять его промокшую куртку, снял с себя пальто и, повесив последнее на вешалку, что стояла в углу около большого горшка с кустистым растением, повёл Бейонда наверх, в кабинет директора сего заведения и своего старого друга Роджера Рувье. Идя по коридору, Бейонд с интересом осматривался вокруг. Даже в темноте, при свете одной лишь лампы, которую Ватари держал в руке, были видны изумрудные обои с золотистым узором будто тонкой нити, создающие уютную, но при этом строгую атмосферу, мебель из тёмного дерева с металлическими ручками бронзового цвета. На стенах возле каждой двери из того же дерева, что и мебель, висят бра из того же металла, напоминающего бронзу, и со стандартными плафонами, украшенными почти незаметными узорами. Ещё у стен стоят через каждые несколько метров тумбы, на коих расположены узорчатые салфетки, на которых стоят небольшие лампы, рядом с каждой из тумб расположено по одному стулу, спинка и сиденье которых обиты чем-то, напоминающим изумрудный бархат. Пол покрыт линолеумом, который почти полностью скрыт под тёмно-зелёным ковром. Оконные рамы тоже из тёмного дерева, подоконники достаточно широкие, чтобы там могли поместиться два-три подростка, по бокам висят тяжёлые шторы с золотистой каймой по нижней их части. Остановившись у одной из дверей, на которой висела табличка с надписью "Директор Р. Рувье", Ватари постучался в неё три раза, после чего открыл дверь, впуская Бейонда, после чего зашёл сам. В кабинете было светло, что создавало резкий контраст с тёмным коридором. Обстановка полностью деловая, интерьер такой же строгий и уютный одновременно. У стен стоят книжные шкафы, полки которых занимают множество книг и папок. Те полки, на которых размещены последние, закрыты стеклянными дверцами с замком. С потолка свисает люстра с несколькими лампами, которая и освещает комнату. На полу лежит тёмный ковёр. За столом в чёрном кожаном кресле сидел мужчина примерно того же возраста, что и Ватари, возможно даже старше. Одет он был в строгий коричневый костюм, на носу с лёгкой горбинкой расположились очки в тонкой оправе, на макушке через седые волосы можно было заметить лёгкую плешь будущей лысины. Во взгляде директора читались открытые усталость и мудрость, к коим примешалась ещё и мягкость. Наверно, к воспитанникам приюта. - Добрый вечер, Роджер, - с улыбкой произнёс Ватари, подойдя ближе к столу. - Прости, что заставил себя ждать, дорога была неблизкая. - Ничего страшного, Ватари. Я понимаю. Как зовут этого юношу? - слабо улыбнувшись, директор встал из-за стола и протянул руку Ватари для рукопожатия. - Его зовут Бейонд Бёздей. Врачи больницы, в которую он попал после аварии, сказали, что мальчик не помнил своего настоящего имени, потому ему дали другое. - Значит, Бейонд. Ну что ж, добро пожаловать в Вамми-хаус, Бейонд. Меня зовут Роджер Рувье, но можешь звать меня просто Роджер, - мужчина, обойдя стол, подошёл к новоприбывшему воспитаннику. Тот лишь коротко кивнул, сделав шаг назад. - Ну что ж, давай-ка я провожу тебя в твою новую комнату, а то ведь уже ночь на дворе. А завтра ты познакомишься с остальными ребятами. Сказав это, Роджер взял мальчика за руку и повёл его по коридору в жилое крыло дома, в ту часть, где жили мальчики. Примерно через десять минут Бейонд уже сидел в отведённой ему комнате. Когда Рувье покинул её, Бейонд прошёл к кровати, что стояла дальше от окна, сел на неё и включил лампу, стоящую на прикроватной тумбе. Интерьер комнаты отличался от того, что в коридоре. Светлые бежевые обои с кремового цвета узором и золотистыми прожилками, белый потолок, на котором расположена люстра с плафонами шаровидной формы. Металл её окрашен под белое золото. Пол покрыт карамельного цвета ковром, у стен стоят два книжных шкафа, комод и шкаф для одежды. У окна расположен письменный стол, а возле него и стул в светлой обивке. В углу стоит мягкое кресло, рядом с которым высилась напольная лампа. Окно занавешено светло-бежевыми шторами. "Интересно, что же ожидает меня тут завтра?.." - пронеслось в голове мальчика. После он разделся до нижнего белья, забрался под одеяло и, выключив лампу, закрыл глаза. В комнате было достаточно хорошее отопление, потому можно было спать спокойно и без пижамы. Спустя полчаса Бейонд уже крепко спал.