Боль души

      Время. Какая загадочная вещь для человечества в целом и конкретно для человека. И такое разное. Для каждого оно течёт по-своему. Для одних - медленно, словно песок сквозь пальцы, а для других - подобно бурному урагану, снегу в пургу.       Для Бейонда оно то бросалось вскачь, то резко затормаживало, плетясь медленнее улитки. На занятия не хотелось идти, потому как казалось, будто он медленно умирает на них. Нет, B учился отлично и по-прежнему оставался вторым после своего приятеля A. Но именно поэтому он и не любил эти уроки: ему было скучно. Что интересного может быть в речи преподавателя, который объясняет то, что ты и так прекрасно уже знаешь? Или каков смысл решать элементарные для тебя задачи и примеры? B этого не понимал. И не понимал Артемиса, который ходил в сторону каждого кабинета как на праздник. Исключением был спортзал.       Прошли годы с того вечера у лестницы на колокольню. Дети выросли, стали старше. Бейонд Бёздей за прошедшее время так и не приобрёл более друзей. С ним боялись общаться, объясняя это тем, что чувствовали себя "как-то неуютно" в присутствии B. Но последнему было всё равно. Главное, что он до сих пор общался с L. И Артемисом.       Этим осенним утром в Винчестере и в ближайших окрестностях с неба лил серый дождь. Везде сыро, грязно... Люди часто говорят, что так плачет небо. Или природа. А кто-то предполагает, что дождь - предвестник беды. Но это отвлечение.       Воспитанники приюта ещё спали. Но не все. Были и ранние пташки. Один из жильцов мужского крыла, шатен лет семи-восьми, встал за полчаса до будильника. Он в последнее время страдал бессонницей. Приготовив к занятиям сумку и одев привычные джинсы и футболку, темноволосый направился в сторону туалета на этаже.       Минуты через три-четыре тишину ещё сонного дома нарушил душераздирающий крик ужаса. Нарушивший спокойствие мальчик, выйдя на ватных ногах из туалета и кое-как встав с пола, помчался прочь. Его перехватил вышедший быстрым шагом из-за поворота Роджер. Присел на корточки, с беспокойством посмотрел в глаза воспитаннику: - Тимми, что случилось? Что тебя так напугало? - спросил мужчина чуть хриплым голосом. За годы директор постарел, на макушке уже была небольшая лысина. А одет всё также - строгий брючный костюм верблюжьего цвета, блестящие ботинки и галстук. - Т-там... - от пережитого шока Тим начал заикаться, но сказать всё же постарался. - ...В туалете...       Коротко кивнув, Рувье выпрямился и пошёл в сторону туалета, куда уже сбежались жильцы этого крыла. Неделей ранее, кабинет Роджера Рувье.       Комната погружена в полумрак, потому как её освещала лишь настольная лампа, стоявшая на углу рабочего стола директора. Тишину нарушал лишь почти неслышный скрип пишущей по бумаге ручки. Но вскоре в кабинет раздался стук. - Войдите - спокойно произнёс мужчина, не отрываясь от письма. Дверь кабинета открылась, и внутрь зашли двое черноволосых юношей. Артемис и Бейонд. Лучшие учащиеся приюта. Бейонд за прошедшие годы сильно вытянулся в плане роста. В свои семнадцать он, если не сутулился, имел рост в метр и семьдесят пять. Худой, как жердь, но при этом просматривалась и жилистая мускулатура. Ведь Бёздей, пусть и выглядел не очень внушительно, а дать мог так, что мало не покажется. Чёрные чуть отросшие, но всегда причёсанные волосы, бледная белая кожа, тёмно-багровые глаза, в которых видно лишь спокойствие. И мешковатая одежда. Руки убраны в карманы, плечи и спина чуть сутулые. Артемис тоже заметно изменился. По росту юноша был чуть ниже своего приятеля, пусть и был старше на полгода. Тоже худой, но не сильно. Мышцы особо не развиты, короткая стрижка, обычного телесного цвета кожа и некоторая грусть в глазах. Таков был A. Их обоих Роджер вызвал пятнадцать минут назад, причину он не объяснил. И естественно, что обоим было интересно знать причину. - Итак, мальчики, - наконец, произнёс Рувье, отложив ручку и скрестив пальцы перед собой, посмотрел на обоих юношей. - У меня для вас две новости. Первая: потому как вы оба учитесь лучше всех в приюте и идёте почти наравне, вы оба выбраны быть наследниками L. И вторая: наследников не может быть двое. А потому теперь вы соперники. И только лучший будет удостоен звания наследника L. Для обоих эта новость стала неожиданностью. Но на лицах это никак не отобразилось, в отличие от внутренних чувств. Бейонд чуть ли не ликовал. Ведь он сделал это! Он стал ближе к своему идеалу, которым дорожил и по сей день. Да, возможно, что L уже и забыл про тот поцелуй, но B его помнил до сих пор. А вот Артемис... Он ощущал какую-то тянущую пустоту внутри. А на плечи будто гора надавила. Ведь он был сильнее погребён под тень детектива. Последующие дни друзья перестали общаться, став друг другу врагами. Артемис продолжал учиться, а Бейонд пытался превзойти его... Когда Роджер подошёл к туалету, многие мальчишки были уже там. У каждого на лице отразилось потрясение. С трудом протолкнувшись через толпу, Роджер увидел причину всеобщего балагана. И самого взяла оторопь. На перекладине, расположенной под самым потолком, на которой обычно висели полотенца, была подвешена верёвка. Петля. А в этой самой петле, уже охладевший и с опрокинутой табуреткой под ногами, висело безвольно тело. Тело Артемиса. Через пару минут подтянулись остальные преподаватели. И тоже впали в ступор. Учительница литературы с трудом держалась, чтобы не потерять сознание - об этом говорила бледность её лица. С трудом отведя взгляд в сторону, Роджер наткнулся на какие-то буквы, искажённые зеркалом. Перевёл взгляд на стену напротив.

"В моей смерти никто не виноват. Я не смог. Прости..."

Кому было адресовано извинение, никто не понял. С трудом разогнав студентов по комнатам, учителя взялись осторожно снимать тело покойника с импровизированной виселицы. Уроки сегодня отменили. Бейонд, как ни странно, не знал о случившемся, потому как в очередной раз застрял в библиотеке на всю ночь. И теперь, идя по коридору, не мог понять, в чём дело. Почему все так взбудоражены? - Ты слышала? Говорят, он что-то не смог... - А может, его отвергла любимая? - Да бред это, Кристи. Он же зануда был... Бейонд шёл по коридору, слушая перешёптывания девчонок, разбившихся на небольшие группки. Но ни одна не упомянула имени обсуждаемого. Следующей неясностью была отмена уроков на целый день. Учителя ничего не говорили, учащиеся просто отходили в сторону, стоило лишь заметить в другой стороне коридора Бёздея. Так ничего и не поняв, юноша направился в сторону часовни, где и сидел довольно часто, пребывая в размышлениях. Вход в часовню располагался в дальней части коридора. Там была лишь одна дверь, ведущая наверх. Но B никогда не поднимался выше, чем на две-три ступени. Вот и сейчас он, положив сумку рядом, присел на третью ступеньку, прикрыв глаза. Просидел так около получасу в задумчивости. Мельком его посетила мысль, что он ни разу за сегодняшнее утро не видел Артемиса, что странно. Его друг и одновременно соперник часто пробегал мимо библиотеки в одно и то же время - когда Бёздей выходил из неё утром, - говорил привычное "привет" и скрывался за поворотом. Но сегодня этого не было. "Ну что ж, наверно, у него есть более важные дела...", - спокойно подумал про себя B, вновь закрыв глаза. Через какое-то время в коридоре раздались тихие шаги. Что странно. Ведь обычно сюда крайне редко приходили. Подняв голову, Бейонд встретился взглядом со своим почти точным отражением. Точнее это он, отражение, встретился с оригиналом. - L? - только и произнёс брюнет, удивлённо смотря в чёрные омуты глаз детектива. Уж кого-кого, а его B никак не ожидал увидеть здесь. Нежданный гость ничего не сказал, молча опустившись рядом на ступеньку. Благо, они были достаточно широки. Повисло чуть напряжённое молчание, которое нарушил Lawliet: - Бейонд. Ты хорошо знал Артемиса? - тихо спросил он, не поднимая взгляда от пола. - Не особо, - слегка повёл тот плечами, прикрыв глаза. За время сидения тут он успел понять, что случилось. Кончился срок, отведённый на жизнь A. Обычно, человек пребывает в не очень хорошем настроении при смерти друга, приятеля или просто знакомого. Даже ощущается какая-то пустота, грусть, тоска... Но у B этого не было. Проще говоря, было всё равно. Что такого? Ведь он видел не одну и не две смерти. Куда больше. И ещё одна ничего не изменит в его жизни. - Как ты думаешь, почему он покончил с собой? Покончил с собой? Надо же... А казалось, что столь нерешительный во многих вопросах Артемис не сможет решиться на подобный шаг. А оно вон как получилось. Ну что ж, такова судьба его. - Не знаю. Может, было моральное давление. Он был слаб в этом плане. - всё также спокойно ответил юноша, не меняя тональности голоса. И вновь повисла тишина, которую нарушал галдёж откуда-то из другой части здания, где бегали разногодовалые дети. Солнце постепенно опускалось к горизонту, окрашивая стены коридора и часовни в рыжие, а позже и в кровавые цвета. Дождь кончился давно. А эти двое и не заметили этого. Просто сидели, думая каждый о своём. Когда часы показали семь вечера, L медленно встал со ступеньки, отряхнул джинсы от пыли, протянул тонкую белую кисть своему молчаливому собеседнику. - Идём, Бейонд. Я хочу тебе кое-что показать. Чуть помедлив, Бёздей всё-таки принял руку одноклассника, встав с лестницы и подняв свободной рукой сумку. Отряхнулся, после чего оба пошли вдоль коридора в дальнюю его часть. B там был. Но ничего интересного не нашёл, потому дальше часовни не заходил. А сейчас было интересно, что L хочет ему показать. Парни остановились возле одной из панелей, что были высотой в полтора метра. Повернувшись лицом к стене, L нажала на одну из дощечек. Та слегка вжалась в стену, за ней ещё несколько. После они отъехали в сторону, являя взорам столь похожих юношей тёмный проход с низким потолком. "Надо же... Сколько тут жил, а проход вижу впервые", - мелькнула мысль в голове Бёздея. L тем временем уже вошёл в проход, скрывшись в темноте. B, не долго думая, последовал за ним. А дверь точно также встала на своё законное место. Внутри туннеля оказалось очень темно. Почти ничего не было видно, но Бейонд мог различать впереди себя ещё более ссутуленный силуэт великого детектива. Ход был прямой и относительно недлинный - шли парни минуты три, не более того. Вышли они в небольшой, но уютной комнате. Письменный стол, шкаф, табурет, несколько книжных полочек, круглый ковёр на полу, а рядом кровать. Средней ширины. На столе стоял компьютер, экран не горел. - Это моя личная комната. Здесь ещё никого не было. Кроме меня, разумеется, - спокойно произнёс L, подойдя к кровати и забравшись на неё с ногами. Окон тут не было, лишь тусклый свет, исходящий от красной люстры, создавал освещение. L приглашающе кивнул на место возле себя. Не найдя предлога для отказа, гость расположился рядом, но не так, как L. Бейонд сидел нормально, опустив ноги на пол, но всё-таки ссутулив спину. - Бейонд, помнишь... Тот поцелуй возле колокольни? - тихо спросил брюнет, нарушая тишину. Этот вопрос удивил Бёздея. Помнил ли он? Да, прекрасно помнил. Как можно такое забыть? Тёплое дыхание на своих губах, бешено колотящееся сердце, которое, казалось, сейчас пробьёт грудную клетку, нежность и одновременно твёрдость чужих губ на своих... B так ушёл в воспоминания тех ощущений, что только спустя полминуты заметил, что это уже не воспоминание, а явь. L, положив одну ладонь на худое плечо своей копии, целовал последнего в губы. Но уже более уверенно. В Бейонде закружился водоворот чувств. Потрясение, любовь, нежность, страх, непонимание, желание... Голова начала кружиться от нехватки кислорода, потому обладатель глаз Бога Смерти чуть приоткрыл тонкие губы, дабы вдохнуть столь нужный сейчас газ. Этим и воспользовался детектив, проникнув в рот партнёра своим языком, тем самым углубляя поцелуй... Эта ночь была лишь для них двоих. Полная страсти, желания, боли, удовольствия... Оба просто тонули в этом потоке пламени, отдаваясь друг другу без остатка. Следующим утром Бейонд проснулся лишь ближе к десяти часам. Тело жутко болело после бурной ночи. Оно и не удивительно - L не щадил Бёздея. Но оному и не нужна была пощада. Лениво перевернувшись на другой бок, Бейонд хотел было обнять лежащего рядом любовника, но его не оказалось на месте. Удивлённо моргнув, брюнет с тихим стоном приподнялся на руках, осматриваясь вокруг. Комната почти не изменилась, если не считать исчезновения некоторых вещей и самого её владельца. Одежда самого Бейонда лежала на табурете у изножья кровати. "Наверно, ему понадобилось уйти..." - подумалось юноше, после чего он встал с кровати и, терпя боль в одеревеневших мышцах тела, начал одеваться. Когда брюнет взял с седалища свою водолазку, на пол упала сложенная бумажка. - Записка? - недоумённо произнёс Бёздей, натягивая последнюю деталь одежды. После он взял в руки бумажку и начал читать: "Бейонд, я уезжаю из приюта. И больше не вернусь. Где выход из комнаты, ты знаешь. Пока, Back Up.

L."

И всё. Бейонд не знал, как на такое реагировать. В груди будто застрял отравленный наконечник стрелы. Древко удалили, а вот маленький кусочек металла остался. И он постепенно разъедал парня изнутри, сжигая все положительные чувства, оставляя за собой боль разочарования, пустоты, одиночества... Предательство. L предал B. Предал его любовь. Воспользовался им как игрушкой. Поимел и бросил. Для него это ничего не значило. По щекам против воли Бёздея текли слёзы. Горькие горячие слёзы, вызванные острой нестерпимой болью в груди, душе... Нервно сжав клочок бумажки в кулаке, брюнет со всей силы ударил в стену кулаком. Разбил костяшки пальцев о камень, скрытый обоями. Теперь на них и руке наследника детектива были следы крови. Неизгладимые шрамы на сердце. И вдребезги разбитая душа. От неё даже осколков не осталось, лишь пыль. Душа треснула в день смерти родителей. Казалось, трещина исчезла, но нет... А теперь L не только осветил её, но заодно разбил душу до конца, растоптал останки... Бейонд выбежал из тайной комнаты, поднялся в часовню. Там юноша просидел до глубокой ночи, а ближе к трём часам собрал все свои вещи, что могли понадобиться за дверьми приюта, и бежал прочь. В эту ночь умер Бейонд Бёздей, мальчик, потерявший родителей очень рано и преданный Любовью. И родился B, серийный убийца, желающий лишь одного - отомстить за умершую прошлую жизнь её убийце, оригиналу самого себя - L Lawliet'у...