Верни моё сердце

      За день до начала испытания Гарри снова оказался в центре всеобщего внимания. Если раньше ему удавалось избежать этого, либо же, замученный учебой и попытками найти решение множеству проблем, он просто не замечал чужих заинтересованных взглядов, то теперь он был окружен этим вниманием и не знал, куда от него деться. Гриффиндорцы подходили к нему, желали удачи, считали своим долгом похлопать его по плечу или пожать руку. Гарри от этого было неловко, Рон, сидящий рядом, считал себя секьюрити звезды, следил за тем, чтобы Гарри не слишком досаждали. Порой казалось, что в глазах Уизли горит завистливый огонь, но это были лишь мгновения, в следующую секунду Рон расплывался в улыбке и отпускал очередную шутку. Наталкиваясь взглядом на улыбку Рона или отвечая дежурным смехом на шутки, Гарри думал о том, что он скучает по тому времени, когда они были друзьями. Пусть их дружба и была односторонней, он ценил ее, и без Рона, без его поддержки и без доверия, мир потерял часть своих красок.       Грядущее испытание не тревожило его. Еще совсем недавно он переживал об испытании, мысли о том, что он совсем не готов, вызывали противное сосущее чувство тошноты. Но теперь заклинание головного пузыря было выучено назубок и испробовано ими, Гарри не сомневался в своих силах. Он был плохим пловцом, но и Рон, и Гермиона убеждали его в том, что с пузырем на голове он может плавать хоть как топор. Виктор, с которым Гарри лишь раз смог пересечься за все время, с улыбкой предложил потренироваться в плавании вместе в озере. Пришлось вежливо отказаться. С того момента, как Рон снова вернулся в их «трио», с Виктором удавалось проводить не так много времени. Гермиона, как и прежде, сбегала к нему в любую свободную минуту, а Гарри оставался с Роном. Казалось, что отношения подруги с Крамом Рона совсем не интересуют, но Гарри точно знал, что это было не так.       За ужином Большой Зал казался огромным ульем. В радостном ожидании шоу студенты обсуждали прошлое испытание, делали ставки на новое. Гарри не обращал никакого внимания на редкие смешки со стола слизеринцев. Когда одна из шуточек Малфоя подняла волну смеха, Рон попытался повернуться на скамье и уже вдохнул воздуха в грудь, чтобы ответить, Гарри толкнул его локтем.       — Не нужно.       «Завтра все они подавятся своими словами».       Он справится. Даже если он не будет самым первым, то точно не опозорится. Для четверокурсника Гарри подготовлен хорошо, ему не стыдно будет выступать на фоне более старших соперников.       После ужина их троицу догнали Фред и Джордж.       — Рон, Гермиона, МакГонагалл вызывает вас к себе, — Джордж с улыбкой положил ладонь на плечо Рона. В такие моменты было особенно заметно, какой Рон высокий для своих лет.       — Зачем? — как и всегда при появлении братьев, Рон довольно быстро раздражался и начинал ворчать.       — Есть подозрение, что будет вас женить.       Гермиона фыркнула, а у Рона покраснели уши.       — Я схожу с вами, — Гарри улыбнулся подмигнувшему ему Фреду и посмотрел на Гермиону, ища у нее согласия, а наткнулся на странный нечитаемый взгляд.       — Нет, Гарри, ты должен отдохнуть перед испытанием. Иди.       — Мы проводим их, Гарри, не беспокойся, — Джордж сунул руки в карманы. — За мной, утята.       Гарри снова улыбнулся, кивнул и, слушая ворчание Рона и рассуждения Гермионы о сравнении с утятами, развернулся и пошел в гостиную факультета.       — Гарри!       Невыносимое чувство дежавю. Гарри не остановился, не сбавил шаг. Пусть все выглядит так, что он просто не услышал. Но сзади снова позвали, уже громче.       — Гарри!       Он остановился, медленно выдохнул и повернулся. Седрик догонял его быстрым шагом, запыхавшийся, растрепанный, со съехавшим на бок галстуком. Редко кто видел его таким. Гарри казалось, что даже когда Седрик съехал с заснеженного холма, он выглядел идеально со всех сторон.       — Добрый вечер.       Седрик нахмурился, всего на секунду.       — Привет. Прости, я задерживаю тебя. Просто хотел пожелать тебе удачи перед завтрашним испытанием.       Гарри почувствовал, как поднимается в нем злость. Одно только воспоминание о том, как поступил с ним Седрик, вызывало ее. Он пытался отвлечься все последние дни, и вот теперь снова, воспоминания вернулись, и яркая вспышка злости пришла вместе с ноющей болью в груди.       — Тебе тоже удачи. Извини. Мне нужно готовиться и отдыхать перед завтрашним днем, — Гарри ответил холодно, с неприязнью посмотрел на Седрика, развернулся и направился дальше. Словно что-то мимолетное задело его за рукав, показалось, что это Диггори мог попытаться взять его за руку. Но Гарри не остановился, не оглянулся. Ушел.       Находиться в гостиной было невыносимо. Став центром общего внимания, Гарри и там вынужден был вежливо всем улыбаться и благодарить за многочисленные пожелания удачи, увиливать от ответов на вопросы по поводу испытания. Поэтому Гарри ускользнул в спальню и отгородился там от мира, занавесив кровать тяжелой алой тканью балдахина и оставшись наедине с собой. Хотел сначала открыть Карту Мародеров и посмотреть, где друзья, но понял, что снова уставившись в многочисленные точки на карте, лишь потеряет то хрупкое морально равновесие, которое с трудом удавалось держать. Он пережил разговор с Седриком. Не сорвался, не стал выяснять причины такого поведения пуффендуйца, и от этого мог гордиться собой. В груди ныло, но это ощущение за последние дни стало уже привычным. Все, они квиты. Он помог Седрику с драконом, Седрик помог ему. Больше никаких встреч, никаких отношений между соперниками. Никакого счастливого смеха Диггори и тонких пальцев, порхающих по его шее.       Гарри сквозь дремоту слышал, как вернулись в комнату шумные Симус и Дин, как зашел и сразу уронил что-то у прикроватной тумбочки Невилл. Рона все не было и не было. Стоило бы подняться, пойти вниз и посмотреть, может, он ожидал Гарри в гостиной вместе с Гермионой, но сон оказался сильнее. Сладкий сон о прикосновениях Седрика Диггори.       Утром Гарри не пошел на завтрак. Все равно в него не влезло бы ни крошки, а непрошенного внимания было бы слишком много, он уже это уяснил. Тишина спальни дарила мнимое спокойствие, ощущение безопасности. Все самое плохое случалось за пределами башни Гриффиндора. На карте Мародеров, которую Гарри разложил на постели, точка с его именем в пустой башне выглядела одиноко, но от этого Гарри чувствовал лишь радость. Если рядом никого нет, можно не пытаться натягивать прилипшую к нему за последние недели маску ничего не знающего мальчика. Он свободно следил за картой, выискивал взглядом знакомые имена. Учителя и ученики в Большом зале. Имен было слишком много, они накладывались друг на друга, в этом разнообразии сложно было разглядеть, где Рон и Гермиона. Имя Виктора мелькало за слизеринским столом. Уизли тоже на завтраке, но, кажется, в рыжем семействе не хватало кого-то. Даже Перси сидел за преподавательским столом, а Рона нигде не было. Гарри продолжил искать. Замок был почти пуст, большинство учеников все-таки не отказались от завтрака.       На территории Хогвартса Гарри выцепил взглядом перемещающуюся точку с именем Барти Крауча. Удивительно, его заместитель на завтраке, а мистер Крауч в гордом одиночестве у озера? Залечивает душевные раны красивыми видами, ждет, когда к поверхности поднимется гигантский кальмар?       Гарри перевел взгляд на озеро и заметил, что на нем появились имена, едва ли не по центру озера. Гермиона Грейнджер. Рон Уизли. Чжоу Чанг. Габриэль Делакур.       Гарри прислушался к себе и понял, что в нем нет никакой паники. С Гермионой все будет хорошо. А по поводу Рона… Гарри кольнуло легкое злорадство. Может, договориться с Крамом о том, что они вытащат Гермиону вместе, а Рон пусть остается там? Но нет, Гарри, конечно, не мог бы так поступить.       Недвижимая точка под именем «Чжоу Чанг», старательно им игнорируемая, стояла между Роном и Гермионой. Не было сомнения, что за ней отправится Седрик. Наверняка он уже заметил, что девушки нет в Большом зале, и теперь беспокоится. Гарри не хотел бы этого видеть. Но, наверное, стоило бы сейчас быть рядом с Виктором, успокоить его по поводу отсутствия Гермионы. Хотя, при слизеринцах Гарри с Виктором ни разу не общался. Их дружба в основном пряталась в библиотеке и ловила потоки ветра над полем для квиддича.       Гарри собирался неспешно, натягивал майку, шорты и ежился от мысли о том, что придется заходить в студеную воду озера. Даже гигантский кальмар его не пугал, пугал именно холод, и все уверения Виктора о том, что на самом деле вода не кажется холодной, когда ты уже в ней, не убеждали.       — Сэр Гарри Поттер! — Добби появился в комнате с тихим хлопком и сразу кинулся к нему, заставив Гарри застыть в глупой позе в момент, когда он натягивал потрепанные джинсы.       — Добби?       — Я нашел для Гарри Поттера решение второго тура! — домовик с дикой преданностью в глазах протягивал ему что-то похожее на склизких зеленых червей, но при ближайшем рассмотрении Гарри понял, что это просто влажные водоросли.       — Спасибо, Добби, не надо. Я справлюсь сам.       — Добби хочет помочь сэру Гарри Поттеру!       Гарри улыбнулся, почти искренне. Такая преданность его и радовала, и пугала одновременно.       — Спасибо. Но в этот раз я нашел решение сам. Что это хоть такое, Добби?       — Ооо, это жабросли, сэр. Очень редкое растение.       — И где же ты достал это редкое растение?       — В кладовой волшебника сэра Снейпа, — просто ответил Добби, а Гарри почувствовал, что у него по спине побежал холодок неприятного предчувствия.       — Знаешь, Добби… Пока все находятся не в замке, лучше бы тебе быстро вернуть их на место. Чтобы он не заметил, что они вообще исчезали. Ладно?       — Непременно! Добби желает удачи сэру Гарри Поттеру! — домовик расплылся в улыбке и исчез так же быстро, как и появился.       Гарри расслабленно выдохнул и продолжил одеваться. К сожалению, надо было передвигать побыстрее ногами и нести свое тело к озеру, чтобы вытащить Рона. День не радовал теплом.       Кто додумался отправлять студентов в феврале в воду, можно было догадаться, и Гарри уже искренне желал Дамблдору и Отделу магического спорта провалиться на месте. Над Хогвартсом нависали тяжелые облака. Темная Астрономическая башня, казалось, пронзала их, но это был лишь минутный обман зрения невнимательного наблюдателя. Озерная гладь шла рябью, переливалась серебром и казалось кривым зеркалом, в которое небо хмуро разглядывало себя. Гарри, добравшийся до озера в теплой мантии, чувствовал, как холод пробирает его до костей от одного лишь взгляда на место следующего испытания.       На берегу стояли деревянные трибуны, шатер для участников и судейский стол. Трибуны потихоньку наполнялись студентами, которые несли с собой сладости, а самые умные еще и бутылочки с горячим чаем. А вот за судейским столом пока что был только один человек — Перси Уизли. Гарри думал сразу проскользнуть в шатер, но все равно оказался замечен.       — Как хорошо, что ты потрудился прийти вовремя, Гарри, — Перси важно кивнул, словно одаривая Гарри очень ценным одобрением.       — О да. Я стараюсь брать пример с тебя.       Губы Уизли дрогнули, казалось, в ироничной усмешке. Пришлось напомнить себе, что Перси далеко не глуп, и игра с ним может быть так же опасна, как игра с Дамблдором. Да, Перси мало понимает людей, зачастую неловок в социальном общении, но он все еще умен.       — Это похвально. Проходи в шатер, готовься к испытанию. Я надеюсь на то, что ты успешно пройдешь его.       — Туда и собирался.       Гарри прошел еще несколько шагов мимо судейского стола, остановился, развернулся.       — Перси, — позвал он, и тот ответил неопределенным мычанием, уже склонившись над какими-то бумажками. — Мистер Крауч поправился? Он придет посмотреть на это испытание?       Взгляд, которым его одарили, был очень красноречив. Было заметно, что Перси этот вопрос уже набил оскомину, но как верный подчиненный он не может не ответить.       — Нет, мистер Крауч все еще болен, и присутствовать пока не может. Я за него. Не переживай, Гарри, наше знакомство не изменит того, что тебя я буду оценивать так же строго, как и остальных. Никаких поблажек.       «Но как же…»       Гарри хотел задать вопрос, а что же тогда делал мистер Крауч у озера час назад, если он так болен, но не решился. Кто ему скажет, какие дела есть у озера даже у больных министерских работников? Тем более, подошел Грюм и с ворчанием загнал Гарри в шатер, чтобы тот не простыл.       — Успеешь сегодня себе еще отморозить, — проворчал он без уточнения о том, что именно можно отморозить в ледяной воде. Уже располагаясь на жестком диванчике, Гарри услышал, как жарко спорит Перси с Грюмом о том, что в министерстве все стремятся работать, а не просиживают министерские деньги на больничных.       Изнутри шатер оказался больше, чем снаружи, но Гарри после Чемпионата по квиддичу это не удивляло. Погруженный в свои мысли о предстоящем испытании, он даже не сразу заметил, что для каждого участника Турнира отделено свое свое место: его обозначалось гербом Гриффиндора, для Седрика — гербом Пуффендуя. Личные «комнатки» Флер и Виктора значились под гербами их школ. Сначала Гарри хотел дождаться Виктора и переговорить с ним перед испытанием, но мысль о том, что он пересечется с Седриком довольно быстро загнала его за ширму с гербом Гриффиндора. Спартанская кровать, маленькая печка, в которой алели угли, стул, два сложенных пледа — вот и вся роскошь. Гарри уселся на кровать и долго так сидел, слушая, как снаружи звучат голоса множества учеников, а в шатер заходят другие участники и директора школ. Поднялся он лишь тогда, когда прозвучал звучный голос Дамблдора.       — Прошу всех собраться! Я вижу троих, где Гарри Поттер?       Гарри невольно вздрогнул. Он давно не оказывался так близко от директора Хогвартса. Но это ненадолго, к счастью. Он поднялся и вышел, удивив всех своим присутствием. На лице Каркарова и мадам Максим отразилось неудовольствие.       — Итак, участники, надеюсь, что загадку золотого яйца разгадали все, и теперь вы знаете, что вам предстоит погрузиться на дно озера.       Гарри проследил за лицом Флер, но она даже не дрогнула, значит, второе испытание тоже не будет для нее сюрпризом. Перевел взгляд на Седрика, и тот, почувствовав взгляд, тоже посмотрел на Гарри. Гарри напустил себя на равнодушный вид и посмотрел снова на Дамблдора.       — То, что вам надолго нужно будет оказаться под водой, станет не единственной трудностью. Вас могут поджидать опасные существа, будьте осторожны и не выпускайте из рук палочку…       — Ты даешь подсказку своим студентам, Альбус? — со смешком гаркнул Каркаров.       — Что ты, Игорь, я просто рассказываю о сути испытания.       — И так все понятно, не разводи здесь детский сад! — Каркаров бросил на Гарри еще один неприязненный взгляд, и Гарри ответил ему тем же.       Виктора, стоящего рядом со своим директором, это, кажется, позабавило, уголки его губ дрогнули, но он скрыл улыбку.       — У вас десять минут на то, чтобы переодеться к испытанию. Выступаете вы все одновременно.       «Как звери в цирке», — подумалось Гарри.       — Все поняли? Тогда вы свободны, — Дамблдор окончил свою речь теплой улыбкой, и Гарри собирался уже нырнуть обратно за свою ширму, но Дамблдор остановил его, мягко ухватив за локоть.       — Гарри, ты точно готов к испытанию? — шепотом спросил он.       — Да, сэр, — Гарри улыбнулся.       — Пр’офэссор Дамбл’доор', вы даете garson подсказка? — строго поинтересовалась мадам Максим.       — Что вы, Олимпия. Я лишь уточнял, все ли в порядке у юного Гарри, — Дамблдор подмигнул ему, и Гарри тут же поспешил уйти за свою ширму.       Там он стянул с себя мантию, футболку и джинсы, оставаясь в майке и шортах. Сразу же захотелось завернуться в плед, и выйти именно в нем, становилось некомфортно от одной только мысли, что в таком виде он пойдет в холод и окажется на виду у множества учеников. Тощие ноги, тощие руки и угловатые худые плечи. Засмеют, да и только. «Это все не важно. Просто вытащить Рона, сдать его на руки Дамблдора и пусть дальше там между собой…»       Он сунул ноги в свои ботинки и вышел из шатра. Трибуны гудели, и как только показались первые участники, раздались жидкие аплодисменты. Гарри в этот момент остро почувствовал, как не хватает ему метлы в руках для уверенности. Раньше ему приходилось только играть в квиддич, но на поле с метлой, в погоне за снитчем, он чувствовал себя на своем месте. А все, что происходило сейчас, было чужеродным. Красавица Флер, вышедшая следом за ним в футболке и велосипедках, радостно помахала болельщикам. Вот уж кому было комфортно в таком количестве внимания.       Людо Бэгмен приставил палочку к горлу и после заклинания Сонорус прогремел своим голосом над озером.       — Участники, приготовиться к старту!       Гарри, Седрик, Виктор и Флер выстроились в линию на берегу. Флер была в тонких удобных сандаликах, а вот парни начали разуваться, и Гарри последовал их примеру, торопливо скинул тяжелые ботинки.       — Сейчас участники должны вернуть кое-что важное, что у них отобрали. По свистку — начали!       Пронзительный свист рассек воздух, и Гарри, вдохнув, сделал шаг в воду и тут же шумно выдохнул. Она была ледяная. Ноги пронзило тысячей невидимых иголок, и единственным оставшимся желанием было выпрыгнуть из воды и убежать обратно в шатер, протянуть ноги к печке и больше никогда не подходить к Черному озеру. Гарри оглянулся. Седрик продвигался постепенно, по шагу, Флер замерла так же, как он, а Виктор шел в воду невозмутимо, словно в теплый бассейн заходил. Только это и придало ему сил двинуться дальше. Слушая, как улюлюкает и смеется толпа учеников на трибунах, Гарри зашагал дальше, стараясь не давать себе даже мыслить о том, чтобы немного замедлиться. Возможно, на дне были камни, но ноги быстро потеряли всякую чувствительность. Виктор уже нырнул, Седрик и Флер еще были позади, а Гарри уже сделал волнообразное движение палочкой, произнес заклинание, и, когда вокруг его головы сомкнулся прозрачный пузырь, нырнул.       На мгновение ему показалось, что он ослеп, но оказалось, что просто взбаламутил ногами черный ил, несколько гребков — облако ила осталось позади, открывая перед Гарри унылый пейзаж. Виктора уже не было видно, а для того, чтобы проверить, как там Флер и Седрик, не хотелось оборачиваться. Только зря терять время. Он начал грести, в пустом классе Гермиона показывала ему, как это делать, заставляла ложиться животом на парту и показывала, как двигать руками и ногами. В тот момент Гарри чувствовал себя глупо, но теперь был благодарен. Ощущения холода пропали, то ли он привык, то ли ближе ко дну вода была теплее. Толща воды над ним становилась все больше, а света все меньше. Плыть было сложно, силы быстро заканчивались. Надо было что-то думать. Краем глаза Гарри уловил движение, повернул голову, думая, что там может плыть кто-то из участников, но увидел одинокого гриндилоу. Существо немного раздувалось, а потом резко выпускало струю меж щупалец, продвигаясь дальше толчками. Пока что Гарри его не заинтересовал, хотя и показалось, что маленькие злобные глазки уставились именно на него, но нет, гриндилоу плыл в другую сторону. Ему и раньше доводилось видеть гриндилоу и даже сражаться с ними, на экзамене в третьем курсе. То, как передвигалось это существо в глубокой воде, натолкнуло на мысль… Он двигался слишком медленно, слабые ноги и руки в испытании было плохим подспорьем. Гарри вытащил волшебную палочку, направил ее назад и произнес заклинание.       — Аква Эрукто!       Его резко бросило вперед, не удержавшись, Гарри махнул рукой, и понял, что толща воды становится светлее — его несло к поверхности, потребовалось не мало сил, чтобы выровнять себя и волшебную палочку, чтобы плыть по направлению ко дну. И там он потерпеть небольшую неудачу, пропахав своим животом песчаное дно. Когда наконец удалось совладать с мощным потоком, Гарри устремился вглубь. Виктор ему так и не встретился.       — Если ты хочешь найти своих друзей, тебе надо сместиться немного влево, — Гарри едва не вскрикнул от ужаса, когда услышал рядом с собой четкий женский голос.       Он повернул голову — рядом плыла Миртл, не прилагая совершенно никаких усилий, чтобы поспевать за ним. Ее косички оставлялись недвижимы даже на такой скорости.       — Мне нельзя получать подсказок.       — Каких подсказок? Меня тут и не было, — она улыбнулась и ускользнула куда-то в бок, оставив Гарри одного среди унылого придонного пейзажа, в обилии валунов, водорослей и зеленой воды. Он послушно сменил направление, стараясь держаться немного повыше, чтобы не лавировать на такой скорости между неровностями рельефа. Вскоре показались какие-то постройки, Гарри сначала подумал, что это просто руины, а потом понял, что то там, то здесь снуют русалки и тритоны. Увидев его, они останавливались, рассматривали с любопытством издали, но не приближались. Они выглядели совсем не так, как русалка с фрески в ванной старост. Эти были серые, больше похожи на рыб, чем на людей. Их темные длинные волосы украшали вплетенные водоросли, и от этого казалось, что волосы у них зеленые. Зубы, треугольные и острые, пугали и завораживали одновременно. В русалках Гарри чувствовал какую-то угрозу, ему казалось, что вот-вот они накинутся на него и растерзают щуплое тело, как пираньи, за считанные минуты своими зубами. Но он им не нравился тоже, и многие спешили уплыть, едва завидев его приближение.       Одинокие домики, которые он сначала принял за руины, превратились в улицу, и вела она на площадь, над которой, привязанные к грубо обтесанной статуе тритона длинными веревками, зависли четверо. Рон, Гермиона, Чжоу и неизвестная ему белокурая девочка, которая на карте обозначалась как Габриэль Дэлакур. Гарри, давно сбросивший скорость, чтобы не создать хаоса в русалочьем городе, и теперь плывущий только своими силами, поторопился подплыть к ним. "Не Гермиону. Бери Рона. Забирай Рона!" — себя пришлось уговаривать, хотя рука чуть и не потянулась развязывать узел на ноге Гермионы.       Сколько прошло времени? Его часы остались на берегу, он не мог знать, истек ли тот час, который был отведен на это задание. Почему до сих пор никто не появился? Виктор хороший пловец, может быть, стоило подождать его и убедиться, что с остальными все в порядке?       На него с двух сторон хмуро взирали тритоны, вооруженные трезубцами. Зачем им трезубцы? Не направят же они их против участников Турнира, в самом деле? Гарри все пытающийся справиться с веревкой, заметил оживление среди русалок, обернулся и почувствовал странное облегчение. С той же стороны, откуда прибыл он, плыл Седрик. На его лице был такой же пузырь, он торопливо перебирал ногами и руками, и удивительный пейзаж города русалок его, казалось, совершенно не интересовал. Его взгляд был направлен только на него, на Гарри. Даже в холодной воде внезапно стало жарко, но вместо того, чтобы поддаться смущению, Гарри торопливо принялся искать способ освободить Рона, поплыл вниз и принялся перебирать камни, ища тот, что поострее.       Седрик, оказавшись рядом, перехватил его за плечо и повернул к себе.       — Ты в порядке? — слова искажались так, что едва можно было понять, Гарри почувствовал, как тонкие пальцы Диггори ощупывают его руки и плечи.       — Да, — он оттолкнул Седрика, схватился за обломок камня с острым краем и поплыл вызволять Рона. Грубо орудуя камнем, Гарри обрезал веревку, но на неосторожном движении порезался еще и сам, вспоров кожу на руке выше запястья, но холодная вода притупила боль. Седрик все это время недвижимо наблюдал за ним, и лишь когда Рон был освобожден, подплыл к Чжоу и разрезал веревку заклинанием.       "Идиот", — Гарри обругал себя мысленно и проводил Седрика, утягивающего Чжоу за руку, взглядом. Тот не оборачивался. Надо было уплывать, но Виктора все не было и не было... И Флер где-то запропастилась. Он потянулся за палочкой и уже направил ее на веревку, удерживающую ногу Гермионы, но тут ему между лопаток резко уперлось что-то острое.       — Понял я, понял, — Гарри пробурчал в пузырь и опустил палочку, и боль между лопаток сразу исчезла. Вот и трезубцам применение нашлось...       Недружелюбные тритоны теперь внимательно следили за ним, не давая сделать ни одного лишнего движения в сторону Гермионы. Гарри перехватил Рона удобнее и поплыл прочь. Если он так очевидно будет сомневаться в Краме, то потеряет дружбу с ним. Виктор не раз доказывал, что он сильный соперник. Он справится и не оставит Гермиону одну.       На обратном пути Гарри старался держаться того же курса, но с Роном наперевес было сложно правильно скоординировать свое направление, и его занесло в заросли водорослей. Самое обидное, что до берега оставалось, кажется, не так много, толща воды уже пропускала больше света, но через склизкие щупальца водорослей пробиваться было сложно. Гарри пришлось замедлиться, потому что Рон то и дело почти выскальзывал из его рук, и было уже желание намотать на руку огрызок веревки и тащить за собой Уизли, как собачонку.       Резкий рывок за лодыжку вывел Гарри из мыслей, он обернулся, чувствуя, как его усиленно тащат на дно. Гриндилоу. Они хватали его своими щупальцами, пальцами, оставляя царапины на коже, утягивали на дно безвольного Рона, которого Гарри уже не был в силах удерживать. Усиленно сопротивляясь, Гарри хватал их за пальцы, легко ломая их, но гриндилоу было слишком много, они топили его в зарослях водорослей, и свет над головой все больше блек. Гарри выхватил палочку, направляя на существ, кричал:       — Релашио! — и словно бы это помогало. Струя кипятка, вырывающаяся из палочки, задевала гриндилоу и заставляла их отступить, отпустить его. Но один из водных демонов острым пальцем проткнул пузырь на его лице, и на очередной попытке выкрикнуть заклинание Гарри щедро хлебнул воды, не сразу почувствовав, как вода сомкнулась вокруг его лица. Без пузыря он был бессилен, и так плохо плавал, а без воздуха едва ли смог бы справиться с целой армией гриндилоу, еще и видел теперь намного хуже. Оставалось ломать им пальцы, и Гарри уже чувствуя ногами дно, понял, что гриндилоу становится меньше, и в конце концов его оставили в покое последние из них, видимо решив поберечь свои пальцы. Хотя, гриндилоу не были разумными существами, скорее уж поспешили присоединиться к стае. А может быть, решили, что все-таки утопили упрямую свою добычу. Рон лежал на дне без признаков жизни. Гарри зацепил его за рукав мантии и из последних сил потащил к поверхности воды, с силой оттолкнувшись от дна ногами. Главное сейчас вплыть и глотнуть воздуха. Перед глазами мелькали черные точки, легкие жгло огнем, соблазн сделать вдох был слишком велик.       Затянутое облаками небо ослепило его светло-серым цветом, Гарри резко вдохнул и почувствовал, как из его руки вырывается рука Рона. Рыжий жадно дышал и плыл уже сам, хотя было заметно его паническое состояние. Но на воде Рон держался явно лучше.       — К берегу, — коротко скомандовал Гарри и сам поплыл. Говорить сейчас не было сил, он жадно глотал воздух, и это ощущение дыхание казалось ему самым потрясающим в жизни. Трибуны, взорвавшиеся при их появлении громогласными криками, уже скандировали имя Седрика. Выходя из воды, Гарри заметил, как того пытаются запихнуть в шатер участников Турнира.       — Второй, Гарри! Молодец! — голос Хагрида перебивал даже крики студентов.       Только сейчас Гарри почувствовал дикую усталость, ноющее напряжение мышц на ногах и руках. У берега их встретил взволнованный Перси, который тут же укутал брата в полотенце и попытался сдать на руки мадам Помфри под яростное сопротивление Рона. Впрочем, мадам Помфри он был без надобности, едва Гарри вышел на берег, она тут же занялась им, отмахиваясь от Перси, как от назойливой мухи.       — Пей, — ему в руку дали чарку с зельем, Гарри, зная, какими обычно мерзкими на вкус бывают ее целебные зелья, выпил одним махом, и почувствовал на языке запоздалую горечь с привкусом корицы. По телу волнами разошлось тепло, хотя от влажной одежды, липнущей к телу, все еще было не очень приятно. Его так же укутали в плед, накинули на волосы одеяло. Кто-то, кажется, Колин Криви, принес ему ботинки, а потом Гарри ослепила вспышка фотоаппарата. Да, точно Колин.       — В шатер, до объявления результатов, — строго скомандовала Помфри и только после этого направилась к Рону.       Гарри был только рад. Недавний недостаток кислорода и зелье мадам Помфри туманили ему голову. Гарри завалился в шатер, скрылся за ширмой с гербом факультета и завалился на кровать прямо в намокшем от его майки пледе. Спокойное, уютное тепло... Хотелось бы отключиться, но в голове было слишком много мыслей. Он сглупил, затормозил и отдал победу Седрику. Надо было хватать Рона и уплывать. Он не был готов к такому количеству гриндилоу, в прошлом году даже на экзамене по защите профессор Люпин не напускал на них действительно целую стаю на такой глубине. Так глупо подставился. Царапины жгло, рана на руке от камня уже не кровоточила, но все еще болела. Мадам Помфри, торопясь закутать его в плед, не особо обратила внимания на мелкие царапинки.       — Гарри, — за ширму к нему заглянул Седрик. Гарри неохотно открыл глаза и сел.       — Ты в порядке?! — Диггори очень быстро оказался рядом, стянул немного плед в сторону и задел пальцами руку Гарри, останавливая их у свежей раны. — Тебе надо все обработать.       — Потом я подойду к мадам Помфри. Поздравляю с победой, — Гарри должен был стряхнуть с себя пальцы Седрика, но просто не осмелился. Седрик смотрел ему в глаза, требовательно, обеспокоенно. И внезапно в них зажглось что-то еще, что сложно было определить. Что-то похожее на желание.       — Ты весь исцарапанный... Я волновался за тебя, Гарри, — прошептал Седрик, подтянул Поттера к себе и накрыл его губы своими.       Гарри резко выдохнул. Их поцелуй горчил, как выпитое ими ранее зелье. Нежные, ласковые касания губ Седрика обжигали его губы, Гарри сначала замер — а потом поддался ближе. Приоткрыл губы, нашарил и сжал в своей ладони тонкие прохладные пальцы Диггори. От его близости бежали мурашки по коже.       — Гарри, — тихо прошептал Седрик в его губы, оторвавшись от поцелуя на несколько секунд, но тут же возобновляя его с прежней нежностью. Дыхания не хватало. Оба становились смелее с каждой секундой, Седрик притягивал Гарри ближе к себе. Оба во влажной, облепляющей тела одежде, все еще замерзающие и отчаянно пытающиеся согреться друг другом. Малознакомое чувство горячей волной прошло по телу Гарри и сосредоточилось внизу. Порой такое бывало, когда он вечером в своей постели думал о Седрике, вспоминал его кожу. Гарри отпустил руку Седрика и провел пальцами по его спине, вспоминая то прекрасное видение в ванной старост и поддаваясь под губы Диггори...       — Гарри! — посторонний голос заставил их отпрянуть друг от друга, но слишком поздно.       На них округлившимися глазами смотрел Виктор Крам.