I love you so...

Окончание августа предвещает начало конца нервным клеткам, благодаря приближающимуся учебному году. Но Чонвон не переживает по этому поводу. Ему нет дела до того, что он в выпускном классе, что в скором времени придётся безупречно сдать экзамены, чтобы не разочаровать родителей. Сможет и прекрасно знает это. И он тоже знает это. Но на сердце у парня что-то всё-таки неспокойно. Да так, что внутри всё сжимается и не даёт проход воздуху в лёгкие. До дрожи в коленях и головокружения. Так, что хочется расплакаться прямо здесь, на пушистом газоне на заднем дворе дома бабушки Пак. Но не может. Потому что ему нужно быть сильным. Потому что он наказал ему быть сильным, а сам еле держится. Прохладный поток вечернего воздуха забирается под самую кожу, отчего Ян невольно ёжится. Всё-таки, нужно было надеть что-то потеплее, чем белая хлопковая рубашка и чёрные шорты. Ближе к ночи градус начинает стремительно падать, неудивительно — сентябрь на носу. Джей лежит рядом и крепко сжимает его руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону. Успокаивает. Даже не думая, младший ближе придвигается к старшему, чтобы получить как можно больше тепла. Обоим невыносимо плохо от предстоящей разлуки. Влюбиться «по уши» и бесповоротно за 3 месяца? Можем, умеем, практикуем. А потом страдать, потому что уже послезавтра старший улетает обратно за тысячи километров от тебя. Как прожить год, общаясь по сети, но не чувствуя обжигающего кожу тепла? Не видя эту яркую улыбку и не слыша громкий смех, от очередной несмешной шутки младшего. Не слышать взволнованные речи Пака и не видеть его беспокойство, после того, как Чонвон упал с дерева, пытаясь сорвать первое поспевшее яблоко. Не чувствовать горячих губ, которые пытаются ухватить каждый миллиметр его тела, стараясь не упускать ни одного. И не иметь возможности самому прикоснуться к Паку и заставить его извиваться от удовольствия на взмокшей простыни. Мысли путаются одна с другой, и одинокая слеза всё равно скатывается по юношеской щеке, из-за чего рубашка Джея становится немного мокрой. Чонвон тихо шмыгает носом, пытаясь не раскрывать своего настроения, но Пак улавливает даже малейшие изменения и аккуратно приподнимается на локти, заглядывая в лицо напротив. Такие красивые бездонные глаза, смотрят на него в ответ с огромной любовью и нежностью, но одновременно с надеждой и отчаянием. Они светятся и Джей может увидеть в них отражения таких же, как их обладатель, ярких звёзд. Старший практически невесомо касается своими губами там, где только что проскользила слеза, затем выше, целуя в скулу, выше, собирая влагу на чёрных длинных ресницах. Словно пытался забрать ту боль, что причинил младшему из-за своего присутствия. Извинялся за то, что они оба влюбились. - Чонвон-а, всё хорошо. — как мантру повторял Джей, а у самого сердце сжалось от слёз Яна, и ком в собственном горле не позволял проговорить больше ни слова. Чонвон в его руках настолько крошечный, что появляется острое желание положить этого парня к себе в карман и увезти его вместе с собой за океан. Но он не может. - Мне страшно, — шёпотом проговорил Чонвон, утыкаясь носом в шею любимого и пытаясь как можно больше вдохнуть уже такой родной парфюм, — я так боюсь отпускать тебя. Он тоже боится. Джей с самого начала был против всей этой поездки на лето к его бабушке. Нет, он её, безусловно, любил. Очень сильно. Но ему было чуждо ехать в другую страну, хоть и родную по месту рождения. Чуждо находиться в деревне, вдалеке от городской суеты, к которой он так привык. Однако всегда есть «но». Парень, с невероятно широкими плечами, острыми коленками и самым необычным разрезом глаз, которые Пак только видел. Одним жарким и знойным вечером, когда Пак только прибыл, бабушка посоветовала любимому внуку расслабиться и отдохнуть после долгой дороги, искупаясь в речке, что находится недалеко от их дома. Там то он и встретил этого настоящего кота, который буквально промурлыкал своё имя, когда они знакомились. Тогда Джей почувствовал себя максимально неловким, потому что никогда он не пялился на кого-то так долго, как на этого парня. Просто потому что глаз не оторвать. Оба почувствовали тот самый разряд тока, как только их руки первый раз соприкоснулись. Неловкий смех, длинные разговоры и кроткие взгляды заполнили этот день. Их первый день. У этих двоих даже шанса не было. И сейчас старший винит себя, что не настоял, чтобы остаться на другом континенте. Не было бы настолько больно. Они не лежали там всю ночь на холодной траве. Нет, они разошлись по домам, как только Чонвона уже начало трясти от холода, что забрался слишком глубоко. Этот упёртый кот! Они договорились встретиться на рассвете, чтобы провести ещё немного времени друг с другом, оттянуть момент разлуки. Но на утро Чонвон не встречает никого возле реки. Ни через десять минут, ни через час. Никто не явился, и слезы снова наворачиваются на глаза от щимящей в груди обиды. Парень встаёт на дрожащие ноги и идёт по заученному маршруту. Бабушка Пак сидела как раз перед домом на лавочке и что-то пыталась разглядеть в утренней газете, но видимо, всё тщетно. - Доброе утро, Аджумма! — женщина поднимает свой взгляд на Чонвона и, когда понимает, кто перед ней стоит, тепло улыбается. —  А Джей... всё ещё спит? Голос дрогнул, но парень старается не подавать виду, что ноги вот-вот станут ватными. - Привет, Чонвон-и, нет, он уехал несколько часов назад. Разве он не должен был тебе сообщить вчера? — картина перед глазами размывается, он поднимает голову кверху и всё сливается в одно белое пятно.  Но он всё ещё стоит на ногах, старается, потому что не может напугать аджумму. Прикрывает глаза и с лёгкой усмешкой отвечает: - Действительно, я уже и забыл, по привычке пришёл сюда. Спасибо большое и хорошего вам дня. — на одном дыхании произносит парень, на деревянных ногах разворачивается и уходит обратно, откуда пришёл. - И тебе хорошего, Чонвон! — кричит ему насполедок женщина, но он, к сожалению, ничего не слышит. В ушах звенит, и он еле видит куда идёт. Почему его Джей поступил так? Может, потому что ему тоже было больно. Потому что не может вытерпеть слезы младшего. Потому что видеть его ещё раз было бы настоящей мукой, а не возможностью побыть ещё немного вдвоём. Поэтому, когда Пак вернулся обратно в бабушкин дом, его ждали большие чемоданы в уже практически пустой комнате. И только последний поцелуй, смешанный с болью и самой нежной любовью, всё ещё отдавался одним лишь воспоминанием на сухих губах.