Боль

      Голова гудела. Стараясь держать себя в руках, Дейдара шел по пыльной лесной дороге, едва волоча ноги на самом деле, но гордо вскинув голову, будто они с Тоби возвращались не с тяжелой миссии, а с отдыха. Кстати, о Тоби. Он шел позади, весело рассуждая о чем-то. Он скакал так, будто ему вообще не досталось и то напевал, то говорил сам с собой, то с Дейдарой. И сейчас подрывник был даже благодарен своей головной боли за то, что между ним и этим бесконечным гомоном была глухая преграда.       Единственное, что заставляло молодого нукенина, обессиленного, без чакры, сейчас двигаться вперед, это мысль или в его случае, скорее, мечта о гостинице. Если его расчеты были верны, то в ближайшие пару часов они должны добраться до небольшого гражданского поселения, где им точно удастся найти ночлег и, может быть, даже лекарства, которые сейчас были необходимы. Нет, они с Тоби не были отравлены, не заразились никакой смертельной или просто неприятной болезнью. Глядя на напарника, Дейдара вообще сомневался, что тот участвовал в той бойне, в которую они угодили. Дело было в том, что у Дейдары, казалось, не было ни одного участка кожи, ни одного мускула и ни единой косточки, которые бы сейчас не болели.       Тело саднило, пекло, покалывало и выкручивало. Им здорово досталось, ведь возвращаясь с миссии, отступники не ожидали, что на них будет устроена засада. Тоби и Дейдара проходили совсем недалеко от скрытого Тумана и все было в порядке, пока целый отряд этих чертовых АНБУ не набросился на них. Отбились не иначе как чудом, а в конце пришлось бежать, ибо подоспевшее подкрепление точно бы их накрыло.       Они без остановки шли уже почти сутки. Проклятые плащи с красными облаками пришлось сжечь, чтобы их было труднее заметить и распознать, и Дейдара уже буквально сейчас слышал противный хрипящий голос Какузу, который причитает о том, что новые плащи обойдутся в целое чертово состояние. Ну, и пусть. Единственное, что сейчас действительно волновало Тсукури Дейдару это как бы поскорее добраться до какой-нибудь деревушки, а там и до кровати.       Подрывник мысленно подсчитывал их с Тоби финансы, которые остались после миссии. Они давненько не брали заданий, не относящихся непосредственно к их организации, и денег у них осталось совсем немного, но, если Тоби снова не тратился на какую-нибудь дребедень вроде сладостей или безделушек, то на лекарство и пару ночей им должно было хватить. По крайней мере, Дейдара на это надеялся. — Семпай! — раздался громогласный возглас прямо над ухом подрывника, заставив голову едва не расколоться напополам от пульсирующей боли. — Дейдара-семпай, я хочу пить. — Так поищи воду! — рыкнул Дейдара, посмотрев на оранжевую маску напарника, за что тут же мысленно себя отругал, ибо голова от яркого цвета забелела только больше. — Я тебе нянька что ли?       Рука Дейдары рефлекторно дернулась к набедренной сумке, но подрывник вспомнил, что последнюю горстку глины он использовал для того, чтобы скрыться от погони. Нукенин сделал глубокий вдох, который, кстати говоря, тоже отдался колющей болью в груди, и отвернулся от напарника, искренне надеясь, что ему не придется тратить силы еще и на то, чтобы как можно доходчивее объяснить Тоби, что он сейчас совсем не в том настроении, чтобы решать его проблемы. Благо, напарник быстро успокоился.       Боль в груди не отступала и теперь Дейдара, надеясь, что перелом не слишком серьезный, старался дышать как можно поверхностнее. Он смотрел вперед, не обращая внимания на бубнеж Тоби, снова немного отставшего. После этой небольшой перебранки головная боль усилилась. Настолько, что теперь болела даже шея. В смысле, еще больше, чем она болела до этого.       К счастью, довольно скоро показалась деревня. Дейдара был несказанно рад, потому что она оказалась довольно маленькой и тихой; его взрывающаяся приступами боли голова могла хотя бы немного успокоится. Казалось бы, будучи столько лет шиноби, обращать внимания на боль надо бы перестать, но как бы не так. Привыкнуть к этому невозможно, даже если она сопровождает тебя с самого детства, сколько ты себя помнишь. Если есть перерывы, моменты без колющей, жгучей, невыносимой боли, то к ней не привыкнуть. В этом смысле он даже завидовал своему бывшему и теперь уже мертвому напарнику, господину Сасори. Его кукольное тело не ощущало этой муки.       Девчушка, немного младше Дейдары, которую они встретили на главной не слишком многолюдной улице, подсказала им, где найти аптеку и лавку травницы. Уходя, девушка одарила их подозрительным взглядом. Еще бы. Двое путников, без вещей, потрепанные, явно раненные, один из них, к тому же, скрывает лицо под маской, выглядят более, чем подозрительно, да и, надо сказать, не слишком дружелюбно. Какое уж тут дружелюбие, когда единственное, о чем ты мечтаешь это пара обезболивающих пилюль, тугая повязка на сломанные ребра и мягкая постель?       Когда напарники почти вплотную подошли к аптеке и лавке, Дейдара посмотрел на Тоби с немым вопросом в глазах. Говорить тоже было чертовски больно. Горло саднило от громогласных выкриков, и подрывник даже удивлялся, как он не сорвал голос, плюс ко всему, в челюсть ему пару раз тоже прилетело. — Для Тоби найдется несколько энергитических таблеток и обезболивающий чай? — Дейдара был готов поклясться, что под маской напарник строит ему глазки.       Также молча кивнув, нукенин купил то, что просил Тоби, а себе взял обезболивающие посильнее, заживляющую траву, которую предстояло еще растолочь, мазь от ожогов и плотные бинты. Аптекарь, очень милый старичок, подсказал им где найти самую дешевую гостиницу в их деревне. Тоби поблагодарил его, не упустив шанса подлизаться и пообезьянничать. Если бы были силы и, что более важно, желание, Дейдара бы отвесил ему подзатыльник, но он был слишком вымотан. Подрывник надеялся, что у него хватит выдержки, чтобы обработать раны, прежде, чем желание забыться во сне пересилит его волю.       То место, куда их направили мало напоминало гостиницу. Это нельзя было даже постоялым двором назвать. Они с Тоби стояли перед небольшим коттеджем. На коричневой двери была прибита вывеска, которая гласила: «Сдаются комнаты». Когда-то на табличке были красками нарисованы цветы и прочие украшения, но они выцвели на солнце и, кажется, очень давно. — О, семпай, кажется, это не очень красочное место, — попытался пошутить Тоби.       Дейдара закатил и тут же закрыл глаза. Кажется, в этот момент его глазодвигательные нервы окончательно полопались. Щурясь, нукенин толкнул дверь, и они с напарником оказались в небольшой темной комнатке, которая была обустроена для приема и регистрации постояльцев. Не трудно было догадаться, что их тут бывало не много.       На звук их шагов выбежала невысокого роста престарелая, но, судя по всему, еще довольно шустрая женщина. В комнате зажегся свет и Дейдара едва не взвыл. Ему захотелось тут же рухнуть на пол и корчиться, пока все это не закончится. Подрывник почувствовал, что сжимает зубы, даже во ртах на ладонях. — Мы хотим заселиться на ночь, — будто избавляя Дейдару от необходимости лишних действий, выступил вперед Тоби. Наверное, это был единственный раз, когда нукенин был благодарен напарнику за то, что тот раскрыл рот, он даже словил себя на том, что писклявый тошнотворный голос раздражает его чуть меньше обычного.       Хозяйка посмотрела на них странно, но задавать лишних вопросов не стала. Она записала их имена в книгу, покрывшуюся слоем пыли и отдала ключи, указав на лестницу, ведущую, черт бы ее побрал, на второй этаж. Подрывник вовремя вспомнил о сломанных ребрах, пресекая непреодолимое желание вздохнуть, безнадежно и тяжело. Эти последние несколько шагов казались непреодолимой преградой. — Тоби может отнести вас, Дейдара-семпай! — радостно воскликнул напарник.       Глаза подрывника расширились от ужаса, и он отпрыгнул на несколько шагов, в этот раз даже не обратив внимание на жгучую волну, прошедшую от пят до самой макушки. Нет, такого позора он не мог себе позволить, ни за что в жизни. Даже если Дейдара окажется на грани смерти, он лучше сдохнет, чем позволит этому олуху себе помочь.       Одарив Тоби испепеляющим взглядом, нукенин пошел по ступенькам, думая о том, как несказанно повезло хозяйке этой жалкой конуры, что у него кончилась глина. Дейдару уже начинало трясти, пока он ждал напарника с ключами, волочащегося за ним.       Комната оказалась не шибко просторной. С двумя односпальными, по виду жутко неудобными кроватями. Дейдара, наверное, даже огорчился бы, если бы не было так наплевать. Стараясь не делать резких, необдуманных или лишних движений, подрывник сел на постель, пропахшую пылью и сыростью, и недовольно поморщился. Бросив на другую кровать мешочек с пилюлями и чаем, купленными для Тоби, Дейдара стал раздеваться.       Задрать руки, чтобы снять майку-сеточку и топ оказалось не так просто. Как бы плавно и осторожно он не двигался, мышцы резало от малейшего изменения положения, будто под кожей было толченое стекло. Со штанами было немного проще, хоть и тоже неприятно. Оставшись в одном белье, Дейдара оценил масштаб повреждений. Порезы, ожоги, рваные, колотые раны. Можно было, конечно, догадаться об этом по состоянию одежды, которую теперь придется менять, но у подрывника не было желания разглядывать предметы своего гардероба.       Пока подрывник раздевался, напарник куда-то убежал. Оно и к лучшему. Дейдара вытащил из мешочка заживляющую траву и сунул по одному пучку в каждый рот на ладонях, принимаясь ее разжевывать. Не тратя время зря, пока крохотные зубки размалывали растения в кашицу, нукенин первым делом наложил повязку на ребра. От боли, сдавившей грудную клетку, хотелось выть волком. На глазах даже проступили слезы, но он не издал ни звука, если не считать натужного затрудненного дыхания. В какой-то момент, Дейдара словил себя на мысли, что клянет этих АНБУ на чем свет стоит, а в придачу и самого себя.       Не попадись он так глупо в засаду, сейчас не пришлось бы, как паршивой шавке зализывать раны и терпеть эту невыносимую муку. Дейдару, к тому моменту, как повязка была наложена и туго зафиксирована, уже немного трясло. Выдерживать это становилось все труднее, но оставалось совсем немного. Трава была уже готова. Слегка вымакав из ран грязь остатками бинтов и размышляя о том, что не мешало бы помыться, подрывник стал осторожно выплевывать темно-зеленую кашицу на кровавые пятна на коже. От каждого касания по телу проходилась тягучая судорога, заставляя глаза дергаться, а головную боль разгораться с новой силой. Каждый раз, когда очередная рана покрывалась лечебной травой, Дейдаре казалось, будто сотни игл впиваются прямо в мясо, раздирают все изнутри, оставляя наружную оболочку целой, нетронутой. Болевой импульс доходил до самой кости, заставляя напрягаться мышцы. Нукенину казалось, что у него даже волосы у корней встают дыбом от этого ни с чем несравнимого чувства.       Силясь утихомирить сбившееся дыхание, которое и так давалось с трудом, и крупную дрожь, Дейдара стер капельки холодного пота, выступившие на лбу и висках тыльной стороной ладони и облокотился о холодную стену, от чего его тут же пробил озноб. Мысли сейчас шли туго. Закрыв глаза, он стал теряться между сном и явью. Желание забыться, переспать эту чертову напасть стало брать над ним верх. Подрывник почти поддался этому приятному забвению, но чуткий слух шиноби уловил скрип половицы где-то то ли в конце коридора, то ли на первом этаже.       Нукенин распахнул серо-голубые глаза и сел. Слишком резко, чтобы не ощутить последствий. С губ сорвался приглушенный рык, легкие сдавило еще больше, чем было на самом деле, и Дейдара готов был дать что угодно на то, что слышал, как заныли мышцы спины. Мысль о том, что в любой момент может вернуться недоумок Тоби и застать его в таком состоянии прошибла разрядом молнии, позволила открыться второму дыханию. Ну, уж нет. Вот чего-чего, а этого он допустить не мог. Это было чревато бесконечными насмешками, только новым поводом повыводить его из себя.       Дейдаре пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить тело подняться на ноги. Каждый сустав тут же дал ему понять, что идея была не слишком удачной. Подрывник подумал, что даже если бы песок каким-нибудь образом попал бы в межкостное пространство — ощущения были бы поприятнее, чем это давяще-тянущее неописуемое нечто, которое испытывал его организм.       Чтобы обработать ожоги пришлось гнуться и вертеться. На лодыжке правой ноги с внутренней стороны было противно-багровое пятно размером с персик. На шее под правым ухом уже начинал покрываться водянками еще один ожог. Ощупав его, Дейдара мог бы сказать, что он не очень большой, круглый, возможно слегка больше, чем ушко у куная. Остальные ожоги были в основном на пояснице и сзади на ногах. Пара на плечах и предплечьях. Пока подрывник втирал в них прохладную и довольно густую мазь, его то и дело передергивало, он кривился и шипел. Кожа буквально плавилась под собственными касаниями. Он чувствовал каждую впадинку на кончиках пальцев так, словно они были куда глубже и что более важно тверже, чем было на самом деле.       К концу этой процедуры его руки уже не просто дрожали, а тряслись, мрачная комната плыла перед глазами, которые щипало от попавшего в них пота. Нащупав на кровати баночку с обезболивающими таблетками, Дейдара сбросил все остальное на пол и без сил повалился на вонючие простыни. Подрывник долго не мог подцепить обломанными ногтями, с которых почти слез лак, плотно вставленную в горлышко крышку. Плюнув на это, он сорвал ее зубами, забросил в рот сразу три таблетки и, не обращая внимания на омерзительный горько-соленый вкус, разжевал их.       Поставив баночку на пол, Дейдара кое-как забрался под одеяло, позволяя себе болезненно прокряхтеть. Нукенин улегся на спину и замер, делая вдохи через раз. Голова немного пошла кругом от этого, но если закрыть глаза, то это было пустяком.       Тело Дейдары горело огнем, пульсировало, ноги и руки то и дело вздрагивали, сводимые судорогами. Ему казалось, что пульс от сонной артерии постепенно разрастался по всему телу. Противная, липкая боль обволакивала его глухим коконом, переутомление не помогало ситуации, но вскоре, к великому ему облегчению, начали действовать таблетки.       Первым онемел рот и горло, и подрывник наконец смог, пусть и с трудом, проглотить вязкую слюну с привкусом лекарства. Следующей прошла головная и глазная боль, и Дейдара смог наконец услышать собственные мысли. Они были довольно вялыми, некоторые, приходя в голову, еще какое-то время звучали там зацикленным эхом. Постепенно и мышцы начинали неметь. Возможно подрывник немного переборщил с лекарством, ибо теперь он не мог даже пошевелить пальцами, но это уже было не важно. Имело значение лишь то, что обожженные участки кожи тоже успокаивались.       Оставалась только боль в сломанных ребрах, но сил, чтобы думать о ней уже не было. Под обезболивающими кровать стала казаться ему райским ложе, а его самая нелюбимая поза для сна не такой уж плохой. Последнее, что он услышал, прежде, чем провалиться в долгожданную темноту, это как вернулся в комнату Тоби. Он успел. Успел справиться со всем, успел спрятать все свои слабости и привести себя в порядок. Успел.