golden tread

Единственная вещь, о которой сейчас мог думать Нил — о танцующих на лице Эндрю солнечных зайчиках, о том, как они играют с чертами его профиля и тьмой глаз. Чувствуешь, будто смотришь на ангела, посланного с небес, а его волосы — золотая нить, ведущая прямиком домой. Воу, может Дэн и права в том, что за последние три месяца, он пересмотрел романтических комедий. Это точно вина Элисон. Нил считал, что Эндрю выглядит точно пейзаж заката, окей? Каждый день его всё больше удивляло, как такие глупые вещи, например, наблюдение за Эндрю по вечерам, заставляли его грудь трепетать от нежности. Даже простое присутствие Эндрю заставляло Нила почувствовать, что упади он сейчас, Эндрю окажется прямо там для него. Летние деньки шли неплохо. Лисы тренировались день и ночь, дабы подготовиться к предстоящим играм, и, даже после нескончаемых тренировочных дней, несмотря на дикую усталость Нила и изнеможение Эндрю, они всё равно встретятся вечером. Они пойдут на ночные прогулки. Они будут наслаждаться присутствием друг друга. Мир может рушиться, но если Эндрю на стороне Нила — это не будет иметь особого значения для него, ибо ему есть на кого положиться. Эндрю с отвращением смотрел в окно их спальни, раздраженно хмурясь на младших членов команды, хлопавших друг друга по плечами без всякой видимой на то причины. Нил первым подал голос: — Ты ведь понимаешь, что каким бы убийственным твой взгляд не был, ты им убить не сможешь, так? — Может, если я приложу достаточно усилий, у меня получится, — ответил он. Нил фыркнул. Он знал, спорить с Эндрю — тоже самое, что спорить со стеной. Огромной, но низкой стеной. С накачанными руками…окей, ему стоит остановиться. — Ты невозможный, —Нил отступил. — А ты никогда не замолкнешь, — сказал Эндрю. Честно говоря, Нил ни за что не упустил бы такой возможности. — Ты можешь заставить меня, — сказал он. Эндрю взглянул на Нила. Нил взглянул на Эндрю. Эндрю был готов бросить в Нила один из своих ножей за подобные насмешки. Нил начал подмигивать, в подтверждение собственным словам. Секунду спустя, Эндрю спокойно приближается к нему и мягко обвивает рукой шею, просто чтобы оставить поцелуй на его губах и быстро оттолкнуть. Это было сладко — почти невинно. Это совсем не совпадало с вещами, кои они делали иногда по ночам. Нил ничего не сказал и просто задержал на нем недоверчивый взгляд, словно совершенно смущенно еле слышно спрашивая, и больше ничего? — Знаешь как я называю подобные действия? — сказал Эндрю, находясь едва ли в дюйме от губ Нила. — Они называются `затыкаю раздражающий меня рот`— заключил он. Испуг на лице Нила должно быть о чем-то говорил, ибо уже через мгновение руки Эндрю нежно прижали Нила к стене, приблизившись к нему и произнося, едва слышно, прямо в губы Нила: — Ты раздражаешь. Да или нет? Не имело значения, сколько месяцев они вместе или сколько они уже являлись чем-то. Также не важно, сколько раз они уже целовались. Очень много вещей изменилось с момента их встречи — цвет волос Нила, глаза Нила, имя Нила: вся его личность в целом. Он больше не был сыном мясника; Натаниэль Веснински мертв. Несмотря на всё вышеперечисленное, этот вопрос оставался негласным правилом. По большей части они оба говорили да. В большинстве случаев они заканчивали запутавшись в простынях, не зная, где заканчивается один и начинается второй. Были и другие ситуации, когда ответом было твердое «нет». Никто из них не станет спорить, никто не будет повторять вопрос на протяжении дня, и это всегда правильно. Это может показаться довольно глупым, рассуждать об этом таким образом. Всё слишком серьезно воспринимается, хотя не должно — ссылаясь на что-то настолько простое, как согласие, — но их жизненные обстоятельства заставили считать, что так оно и было. Нынешняя ситуация была не из подобных. Нил быстро целует его в ответ, также как Эндрю сделал это раньше, и робко улыбается. — Да, — произнес он. Эндрю накрыл своими губы Нила, стал целовать так, как они уже делали это много раз в самых разных местах. У Нила не было любимого места, потому что любой сценарий, в котором есть Эндрю попросту становился идеальным. Довольно сложно такое, имея представления о том, что он знает об Эндрю, да и собственное прошлое Нила до сих пор его преследовало, иногда становясь слишком невыносимым, так что, конечно, были и плохие дни. Есть причины, по которым они никогда не говорят, что любят друг друга. Нет, не потому что они не любят — у них довольно странный тип привязанности. Такой, что обусловлен тысячью аспектов в прошлом, продолжающих влиять на них в настоящем. Они заботятся друг о друге. Они приняли ту боль и научились уживаться с ней. Даже если они никогда не говорили этого вслух, они показывали миллионом действий. Один раз — пару месяцев назад после последней встречи Нила со своим отцом — они были на крыше. Призраки прошлого то и дело напоминали Нилу о себе собственной кожей и душой. Эндрю достал пачку сигарет и поместил одну между губ. После, он предложил одну Нилу, который молча принял её. Эндрю достал из кармана зажигалку и проверил её, прежде чем поднести к собственной сигарете, дабы убедиться, что она работает. Даже такое небольшое действие заставило Нила вздрогнуть — воспоминания всё еще свежие. Совсем маленькое, быстрое движение, но этого было достаточно, чтобы Эндрю заметил его, и без всяких раздумий, он скинул зажигалку вниз. Затем ушел. Нил просто сидел там. Воспоминания, вызванные зажигалкой, словно ураган в его голове. Ощущения казались совсем свежими на его почти зажившей коже. Прошло с пару минут, как он услышал звук открывающейся двери и увидел Эндрю, и в этот раз в руках он держал коробок спичек. После этого случая, он всегда носит свою пачку сигарет вместе с коробком спичек. Однако, теперь это был гул губ, зубов и языков. Отчаянный, но такой глубокий поцелуй. Руки Нила зарылись в волосы Эндрю, а руки Эндрю укладывались на шею и талию Нила, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Их рты, казалось, идеально подходили друг другу: очертания губ совпадали, когда они прижимались сильнее. Эндрю чуть прикусил нижнюю губу Нила, вызвав у последнего протяжный стон прямо в поцелуй. Нил запрокинул голову, позволяя Эндрю целовать линию челюсти. Он хотел чувствовать поцелуи Эндрю абсолютно везде. Нил чувствовал давление Эндрю на себе, не просто от его губ, но и от его бедер и, по правде, всё тело встречалось с его собственным, заставляя бабочек в животе появляться снова и снова. В такие моменты как этот, бабочки, казалось, загорались. Он думал, что никогда больше не сможет почувствовать что-то подобное от чьих-то прикосновений, но с Эндрю всё было в новинку и совершенно невероятно. Они немного отстранились. Волосы Эндрю были растрепанны, а на щеках виднелся румянец. Нил чувствовал чуть припухшие собственные губы. — Если ты всегда будешь меня затыкать таким образом, я буду говорить с тобой вечно, — Нил улыбнулся, практически лихорадочно от вожделения. — Если ты такой настойчивый, я никак не смогу сдержаться и продолжу говорить, пока мои слова не превратятся в бессмысленный набор букв и… — бубнил он, но был прерван одной из рук Эндрю, которая закрыла его рот. — Ты всегда знаешь, как выбесить меня, Джостен, — Эндрю нечасто проявлял столько эмоций, до сего это было полное безразличие. Нил знал, что тот работает над этим, и это успокаивало. — Обращайся, — он улыбнулся и снова поцеловал его. Это было настойчиво, и комната будто загорелась. Они оба сгорали заживо, держа друг друга в руках. Нил никогда не станет мириться с его фетишем на мягкие волосы Эндрю, и сейчас он совсем не слабо взъерошивал их, а руки Эндрю подхватывали под поясницей, еще сильнее прижимая Нила к себе, будто они могли слиться воедино, вжимаясь в стену. Поцелуй словно топил, но одновременно с этим давал глоток свежего воздуха, их рты то встречались, то расходились снова. У них был не один «урок» и не одна тренировка, что значительно ощущалось. Взять в счет только возбужденные руки Эндрю, его губы и язык. Нил чувствовал тепло, разливающиеся по всему телу, ему даже не нужно было опускать взгляд, чтобы убедиться. Нил мог бы сказать, что Эндрю чувствует тоже самое, благодаря тому, что сейчас упиралось в бедро Нила. Они буквально терлись друг об друга. Нил приоткрыл рот, освобождая новый стон. Он понял — это стало последней каплей, когда Эндрю начал искать молнию, продолжая оставлять небрежные поцелуи. Он принял решение чуть повременить, и стянул джинсы с Нила. Без каких-либо преград между ними, Нил чувствовал, словно может загореться в любой момент. Эндрю дотронулся до члена Нила сквозь боксерки, параллельно целуя, и Нил простонал в поцелуй. Даже так, не дотрагиваясь до него напрямую, можно было с уверенностью заявить, что Нил уже был ужасно твердым. Удовольствие пробегало по всему телу, а горячее чувство осело где-то внизу живота. Эндрю продолжил трогать его так — дразнить, что просто сводило Нила с ума. Эндрю мог свести его с ума тысячей и одним способом. Нил не мог бы выдержать этого достаточно долго. С Эндрю никогда не могло быть «достаточно». Только после этого, он стянул с Нила боксеры, оставив его совсем беззащитным. Они взглянули друг на друга, после чего Нил вновь прижался спиной к стене. Он уже почувствовал, как падает и нуждается в какой-либо поверхности, дабы лечь и убедиться, что он всё еще в этом мире. Убедиться, что он реален. Убедиться, что реальным был и Эндрю. Убедиться, что всё происходящее — реальность. — Ради всего святого, ты можешь перестать усмехаться как идиот? — потребовал Эндрю. — Нет. — В таком случае, уже 104 процента, — сказал он, на что Нил не смог сдержать усмешки. Его пугала идея сближаться физически с кем-то настолько: чувствовать не принадлежность кому-то, а привязанности с кем-то. Его мать заботилась о нем, она была единственной, кто показала ему, для чего именно нужен инстинкт самосохранения: если ситуация накаляется — беги, убегай. Оставь все позади, но выживи. Он скучает по ней. Его мать научила его стрелять; Эндрю научил его принимать пулю и преодолевать любые травмы, которые она может нанести, даже в случае абсолютно других намерений. Эндрю, как и Нил не был жертвой, но выживал. На этот раз Нил не убежал. Эндрю быстро поцеловал Нила, уставший взгляд всё также его не покидал, затем он подпер своей рукой голову Нила и прижал его к стене, выравнивая положение. Другой рукой он взялся за твердую плоть Нила, уже начавшую пульсировать от нескрываемого желания. Он начал медленно двигаться по всей длине, изредка задевая большим пальцем головку, заставляя Нила слетать с катушек. Дыхание сбивалось, а его грудная клетка поднималась и опускалась гораздо чаще с каждым разом. Не имея возможности предотвратить собственное бездействие, Нил положил одну руку на шею Эндрю так, будто вся его жизнь сейчас зависела только от этого. В какой-то мере, в целом, так и было. Эндрю вздрогнул. Он приблизил Нила и поцеловал, всё также продолжая держать его орган. Движения становились всё быстрее, отчего Нил приближался к разрядке. Господи, этот парень станет его смертью, хотя Нил и не был против. Когда он почувствовал, что вот-вот кончит, Эндрю отстранился и взглянул на него. Солнечные лучи поблескивали на лице, и Нил чувствовал, что его сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Он дал себе секунду на раздумья, какой была бы его жизнь, не вступи он однажды в лисью нору? Он был бы мертв. У него совсем не было времени подумать в любом случае, ибо совсем скоро Эндрю опустился перед ним на колени. Без всяких колебаний, Эндрю медленно взял член Нила в рот. Он был чертовски хорош в подобном. Он стал облизывать Нила вверх и вниз, постепенно набирая темп, всё сильнее захватывая губами. Никакое количество "тренировочных часов" не смогли бы превзойти это. Нил сам не понял, как его рука оказалась в волосах Эндрю — но он наверняка знал, что Эндрю обязан продолжить. Нил стал медленно, но настойчиво двигать бедрами вперед-назад, стараясь взять контроль над ситуацией в свои руки. Он крепко держал волосы Эндрю, толкая на себя. Это было невероятно. Боже, он был близко. Рот Эндрю работал в своем темпе, вытворяя восхитительные вещи, а Нил одобрительно стонал, дыхание снова сбивалось, глаза закрывались сами собой. У него было буквально мгновение, чтобы отстраниться от Эндрю, который уже успел поменять свой рот на руку, пока Нил чувствовал, как оргазм постепенно забирает полную власть над ним. Нил про себя поблагодарил своё раздражающие умение говорить. Он еле дышал, пытаясь вернуться к реальности после того, что Эндрю сделал с ним. Казалось неимоверно сложным сделать это самостоятельно. Эндрю поднялся и уложил руку на талию Нила, прежде чем оставить небрежный поцелуй на его губах. Нил не мог отделаться от мыслей, насколько же везучим он являлся. Его собственная золотая нить.