Пепел на руинах старого мира

Какой же красочный вид открывается с этой крыши. Люди кажутся маленькими, их почти не видно. Каждый день бы сюда приходил и любовался этим. Я стряхнул пепел и снова затянулся. Запах табака — вот, что греет душу каждый вечер. Как человек смог построить этот прекрасный город? Люди счастливы, у них есть возможности, мечты, перспективы. Жаль, что он падёт также, как и Византия. Прекрасные города, почему то, всегда рушат, будто в этом есть особый ритуал, особое предназначение. Мы строим неприступные крепости, за которыми скрываются великие, красочные города, но судьба у каждого примерно одна и та же. С приходом людей — всё начинает рушиться. - Эй, - окликнула пожилая женщина, - пошёл прочь с крыши. Тут люди живут, мы не хотим дышать дымом. - Старая бабка, которая возомнила себя главной, авторитетной. Седые волосы, не дашь ей меньше 65 и не больше 74. Таким, вроде, хочешь помогать, однако тебе они не помогут никогда. Вязанный шарфик, тёплые носки и старая поношенная кофточка. Но голос старой консьержки, что любила выпивать по несколько стопок каждый день, попутно смотря старый телевизор — и так на протяжении всей её молодости. - Вон! Кому говорю. Ещё одна затяжка. Последний глоток свободы. Вот-вот перекроют кислород, уберут трубку с воздухом и всё жадно пытаешься впитать в себя, вдохнуть. - Да иду я, чего разоралась? Посмотри слуховой аппарат, может орать так не будешь? - Ах ты, наркоман обдолбанный. - Старуха захотела вылезти из окна со своей клюкой и ударить меня несколько раз. Но прекрасная форма сидячего образа жизни и несколько лет алкоголя дают о себе знать. В старости ты больше похож на мешок картошки или на старую кошку, но не на пса бойцовской породы. До меня доносились крики старухи. Я даже не знаю её имени, да и не важно. Все знают старуху, но не как её зовут. Для реалий каменных джунглей, это вполне естественно. Солнце пряталось за горизонт, забирая у нас свет, чтобы дать его другим. По вечерам так шумно...даже не хочется выходить из дома. На улицах так много ресторанов и кафе, а денег всё равно нет. Как люди могут тратить последние деньги в этих заведениях. Дома нечего есть или боятся курьеров, что нахаркают им в еду? Поваров, берущими грязными руками ваш стейк, облизывая пальцы и беря следующий? Люди… такие люди. Столько прекрасных людей, но смотрят куда-то в пол, в телефон или специально отводят взгляд в пол. Иногда, смотрят на любимого человека, но любовь не взаимная, а в голове лишь желание отдаться тому, кто сказал, что ты похожа на шлюху и снял бы тебя за несколько тысяч. Мир так полон удивительных вещей. Пожалуй, люди — самые удивительные создания на земле. После панд, конечно, и котиков, и мышек, и собачек, и енотиков, и ёжиков, и других милых зверьков, что не хотят откусить тебе голову при встрече в дикой природе или в гостях у друга. Если так судить, то богомолы самые ужасные насекомые на свете, хоть это и стереотип. Я достал сигарету. Не люблю сосать члены, но от сиськи бы не отказался, девушки всё равно нет, а посмотреть на женскую грудь хочется. Или Фрейд имел ввиду нечто другое? Хм, не знаю. Ритуал достать сигарету, потом зажигалку и поджечь похож на масонский обряд, нежели на доведённую до автоматизма несколько действий, от которых человек почти не может избавиться. Каждый справляется самостоятельно со стрессом. Кто-то любит заказывать шлюх и валять свои яйца в коксе, а кто-то любит читать сопливые книги про вечную и не разделённую любовь. Кто-то предпочитает гонять на скорости 160 км/ч, а кто-то просто выпивать со своими друзьями в баре, иногда просто в одиночестве, ведь друзья — штука не постоянная. Кто-то даёт концерты, а кто-то клеит баб. Кто-то занимается в зале по 5 часов каждый день, а кто-то заговорил с девушкой в клубе и уже трахает в кабинке туалета или, если повезёт, дома. Кто бы что не делал, но, почему-то, мы остаёмся такими же беспомощными при контакте с другими, точно такими же людьми. Стараемся убежать от них, скрыться в глубине души. Даже если ты ведёшь себя дерзко, это не значит, что ты не боишься всех людей во круг. Люди… такие люди. Сигареты уходят одна за одной, как и деньги, что мы тратим на них. Как секунды, минуты, недели, года, на то, чтобы просто убить время до своей кончины. И вот, я стою перед дверью. Ключ, скважина, поворот. А дома даже никого нет. Любимый кот Перрингтон умер от почечной недостаточности. Я просто покупал его любимый корм, он только его и ел. Быть может, мне не хотелось покупать корм лучшего качества или с другим вкусом? Просто так было проще… Казалось бы, я столько денег тратил на содержание моего друга, а мой любимый котик умер в неравной борьбе против болезни, даже не от старости. Оглядываясь на его старое место, не нахожу любого одеяла, покрывала, хоть чего-нибудь. Ни миски с водой и едой, ни ошейника с его именем. Всё, что напоминало бы мне о нём, осталось только у меня в голове и нигде более, нет ни одной фотографии, ни одного упоминания, ни одного свидетеля, кто помнил бы кота. Как будто, его и не было никогда. Появился, чтобы умереть — такова судьба каждого живого существа в нашем мире. Проголодавшись, я подошёл к холодильнику. Живот урчал так, словно я не ел целый день. Пустой холодильник и пустой кошелёк — всё, что было у меня в этот вечер. Благо нашлась старая заначка с деньгами. С голода сегодня не помру. Плита покрылась лёгким слоем пыли. Я уже не уверен в её пригодности, она несколько лет не включалась, ведь тут никто не хозяйничает. Пыльный фикус, диван из IKEA, приятный коврик с прорезиненной вкладкой в ванной комнате, большой рабочий стол в комнате, заполненный ненужными бумагами, что идеально подошли бы для камина. Интересно, что мне мешает установить дома настоящий камин? Кофемашина и пакетированный чай, просроченное молоко в холодильнике и рядом десяток яиц. В доме есть всё для комфортной жизни, но, одновременно, нет ничего. Я всё ещё не знаю, чего мне не хватает. Пожалуй, нужно переклеить обои, купить заливные полы, установить натяжной потолок или купить новый коврик в прихожей. А может, взять новые занавески и интерьер будет чуть более красочный. А может, взять несколько плакатов с любимыми героями фильмов и комиксов, а также музыкальными группами. Добавить ещё усилитель с гитарой, чтобы играть все мои любимые песни. Только подкоплю немного и сразу всё куплю. Желудок заурчал сильнее прежнего, пора уже и поужинать. На улице поднялся ветерок и, не долго думая, решил достать из шкафа куртку, чтобы не продуло. Осмотрел её на свету, слегка стряхнул от пыли и повернул в сторону выхода, но из шкафа чуть не выпала старая акустика, пролежавшая там несколько лет. Аккуратно положив её в прежний угол, я пошёл обуваться. Пересчитал свои деньги в кармане. Было принято решение спуститься вниз в китайский ресторанчик. Лапша недорогая и всегда чудесно приготовленная, а если у хозяина хорошее настроение, то и угостит пивом, чем тебе не вечер? Мой подъезд выглядит также, как и большинство в моём городе. Покрашенные стены, где-то отпала штукатурка. Собираются вновь потратить деньги на ремонт. Ну… флаг вам в руки. Открыв дверь, в лицо ударил жар от горячей плиты, а нос стал ощущать неповторимый запах еды. Обжаренные овощи на сковородке, кипящий бульон, свежий суп, вкуснейшая лапша, бутылочка открытого пива и нежирный десерт — всё это и создаёт неповторимый запах еды. Ты ждёшь его каждый день, возвращаясь домой с утомительной работы. Надеешься на вкусный ужин и прибранную квартиру, а после получаешь не переваренный кусок реальности с бесконечным одиночеством, где существуешь только ты и пыль, только последняя облепила всю квартиру. Теперь не ты живёшь с пылью, а пыль живёт с тобой. - Одну порцию. - Я сразу сделал заказ, пока живот не свело ещё сильнее. Вот-вот и желудок начнёт петь громче всей музыки в ресторанчике. - Как скажите. - Улыбнулся китаец. Официанты быстро всё принесли. Поставили стакан с водой, пару китайских палочек в их белой упаковке, соевый соус, перец и соль. Спустя 5 минут, моя лапша уже стояла у меня на столе, а я с жадностью впитывал каждый ароматный сок, что сочился из неё. Этот бульон, наваристый, горячий, мне хотелось выпить его весь, обчистить всю миску и попросить ещё. Каждую макаронину впитывал, словно священный сок с альпийский кругов, издавая характерный звук. Ничто не способно утолить мой голод, моё желание взять целую кастрюлю лапши. Однако, это желание стало стремительно уходить. Мой желудок забивался едой и вкусным бульоном, а холодная водичка освежала с каждым глотком. До меня доносились новости из старого ящика рядом. По новостям передавали конфликт нескольких стран. Кто-то уже готовился к вооружённому столкновению, кто-то делал запасы на несколько месяцев вперёд. Паники нет, такое не редкость в современном мире. Повоюют, постреляют для вида. От этого ничего не изменится. - Счёт, пожалуйста. - Мило попросил ближайшего официанта. - Конечно, - приветливо произнесла девушка, сейчас принесём. - Красотка, ничего не скажешь. Светлые волосы, тонкая талия, подтянутая фигура. Уверен, если приподнять её тонкую рубашку будет виден лёгкий пресс. Голубые глаза и белоснежные зубы с такими сладкими губами, что в чай не нужно класть даже дольку сахара. Ну почему столь красивые девушки лишь обслуживают меня, а не уходят со мной? Мне принесли счёт и бутылочку холодного пива. Её передал хозяин ресторанчика. Я ему как-то помог в начинаниях. Составлял отчёты, учил всей бухгалтерии и как это работает. Здесь не было выгоды, скорее доброжелательность. Тем не менее, хорошие скидки и бутылочка холодного пива окупает мои труды. Поднявшись домой, я просто провалился в сон. Не хотелось делать ничего. Сыт, чист, крыша не течёт и тихо, что неожиданно для ночи в городе. Где бы ты не жил, всё равно будут мешать и орать под окнами, а сегодня даже повезло. Завёл будильник, кинул вещи на стул и просто провалился в сон. В бездну, в пустоту. Будильник, семь утра. Я продираю свои глаза сквозь сон. Умывшись и не позавтракав, топаю на работу. Её суть проста: заполнять отчёты и приносить их вовремя. В каком-то смысле, это всё та же бухгалтерия, только список шире. Ничего не меняется месяцами, потому сегодня ждёт обычный рабочий день. Со мной почти никто не здоровается. В подобных местах работают ради денег, нежели ради удовольствия. Кто сильно любит деньги, тот сидит на постах повыше. Если ты стройненькая и миленькая девочка — несколько усилий ртом и вот ты уже заместитель, а они получают куда больше, чем я и мне подобные. Что говорить о представителях компании или о директорах. - Отчёт по транспортным вопросам — решить до полудня. Далее, отчёт по клиентам — решить до обеда. Далее, анализ последней сделки с нашими партнёрами — решить до конца твоего рабочего дня. Тебе всё понятно? - В голосе босса слышится усталость, некое отвращение и рутинность всего происходящего вокруг. Это уже не просто его работа, это уже часть всей компании. Как в романе «Мы», просто сливаешься в вечной системе. - Да. - Кивнув головой, я приступил к работе. Рабочий день длится около 8 часов в день с перерывами на обед, покурить и иногда заниматься чем угодно, но не работой. Вся последующая смена не просто превратилась в рутину — это и есть рутина. Ты её выполняешь на автомате. Вроде и понимаешь, что происходит, понимаешь свои действия, но уже всё получается автоматически и без каких-либо трудностей. Я сдал все отчёты, заполнил каждую строчку. И так: сигарета, кварталы, дом. Ключ, скважина, поворот. Собрался, пошёл в китайский ресторанчик. Уже перестаёшь замечать небо над головой. Заказав тоже самое, я снова невольно обернулся в сторону ящика. По новостям передают о нарастании напряжённости стран. Паники всё ещё нет, но всё больше людей делают запасы на несколько месяцев вперёд. Одно радует, лапша всё такая же вкусная. До сих пор не понимаю, как они её делают. Расплатившись, я поднялся к себе. Ключ, скважина, поворот. Вещи кинул на стул и провалился в сон. Ты не засыпаешь, а просто проваливаешься, будто сделал нечто невообразимое, перевернул мир. А, нет, ты просто пришёл с работы... Будильник, семь утра. Я вновь продираю глаза сквозь сон. Появилась щетина, нужно успеть побриться и не опоздать. Умывшись и не позавтракав, топаю на работу. Меня окружают похожие на рабов люди. Каждое утро, каждый день и каждый вечер они не меняются, остаются такими же. Единственные, кто, пожалуй, выделяется из них — маньяки, убийцы, насильники и преступники. Эти ребята никогда не вписывались в общество, но всегда с ним неразрывно связаны. - Отчёты — решить до полудня. Далее, подойти к Амелии около 15:00, ей нужна твоя помощь. Далее, стажировка молодых — проверь их знания и смотри, чтобы ничего не сломали и не натворили. Вопросы? - Его голос остаётся неизменным, даже интонация не меняется. Неужели, даже секс не удовлетворяет босса? Как же он повышает людей в должностях, если не через постель? - Да. - Кивнув рукой, я передал часть отчётов и приступил к работе. Помог Амелии с бумагами, оказывается, ей просто нужен носильщик, а такой специальности у нас нет. Стажёры чуть не сожгли один компьютер и несколько раз не смогли правильно заполнить отчёт. А так они молодцы, скоро пополните наши ряды. И так: сигарета, кварталы, дом. Ключ, скважина, поворот. Собрался, пошёл в китайский ресторанчик. Посмотрел на календарь на столе. Уже прошло 2 недели. Моя жизнь, моё время, как будто утекает куда-то в неизвестность. По новостям передают вооружённое столкновение. Люди уже с интересом наблюдают, нарастает паника. Так не далеко до всемирного конфликта. Снова ничего не могут решить умом, потому решают силой. Что ещё остаётся делать, когда переговоры заходят в тупик… просто не придумали других способов. Я поднялся к себе домой. Ключ, скважина, поворот. Уже хотел было уснуть, вещи висели на стуле, но, прочитав смеску увидел - пришла зарплата. Пора бы и мне повеселиться. Не заметив как тяжелеют веки, я провалился в сон. Будильник, семь утра. В который раз продираю глаза. Умывшись и вновь не позавтракав, топаю на работу. Метро, океан людей, что тут, что там. Начинкой мы все наполнены одной, начиная от печени и заканчивая интересами. Может, я прошёл мимо нескольких убийц. Кто-то успел изнасиловать одну красивую девушку, что просто прогуливалась с парнем. Толпу не победишь никак. Парень, побитый, сжатый, молча наблюдал, как его любимое солнышко раздевают, слышал её крики, но ничем не мог помочь. Этот тонкий момент, когда крик страха, стал другим. В неё вошли. Теперь крики сопровождаются стонами, а на подходе ещё несколько мужиков, что хотят полакомиться свежим мясом. Дичь, пойманная в сети никуда не денется, лишь горячая ночь впереди. Скупая слеза течёт по щеке парня. Именно в этот момент, он почувствовал, что потерял то, что делало его мужчиной. Со временем, крики девушки смолкают, ей уже нет смысла кричать. Она надеется на то, что это всё быстро закончится. Тяжело наверное кричать, когда твой рот занят членом, а твои сиськи напоказ. Трусы лежат в ближайшей луже, а в тебя вошёл второй мужик из пятерых. Моя смена пролетела незаметно, ещё более, чем обычно. Я договорился встретиться с друзьями в баре. Мы всегда там собираемся, когда появляются деньги. Хотя бы раз в месяц у меня отличается досуг. Сигарета, кварталы, дом. Ключ, скважина, поворот. Приоделся и потопал в сторону бара, может, уеду сегодня не один и моя одинокая кровать станет не такой уж и пустой, не такой уж и холодной. Меня довезли прямо до входа в бар. Молодые и очень даже привлекательные дамы, уже навеселе и готовы поехать с тобой дальше, только оплати им несколько коктейлей и можно ехать к тебе. Вечернее платья, слегка смазанная косметика, немного помятая одежда, но такая же горячая особа, как и те 10 минут назад в туалете на коленях, с сигаретой в руке и членом во рту. Как много в наше время сосут члены и как мало говорят о насущных проблемах. Черная полоса жизни, не удачные знакомства, позор семьи и разочарование в себе. Вместо разговоров предпочитает развлекаться иначе. Что же, каждый ищет утешение сам, напарываясь на одни и те же грабли, что так полюбили. Биться в одно и то же место, куда приятнее, чем в новое. Ведь оно… такое… родное… Мои друзья уже сидели за столиком и попивали тёмное разливное прямиком из Германии. Они не успели обратить на меня внимание, простые и бессмысленные разговоры расслабляют и затягивают, дают возможность забыться, задуматься над чем-то таким простым и беззаботным, как в детстве, когда всё кажется игрой и забавой, надеемся, что так будет всегда. Вот только со временем тебе 35 и почему-то нихуя не весело. - О, сколько лет, сколько зим! - Сказал Генри. - Присаживайся, пиво будешь? - Было бы не плохо. - Я пожал всем руки и уселся поудобнее на свободное место. Заказав один бокал тёмного, что пили мои друзья, в нос ударил крепкий запах хмеля, в котором чувствуется насыщенность деревянной бочки. Пиво меня насыщало, придавало сил и уверенности, а также лёгкой игривости. Хотелось просто душевно поболтать, как мы это и делали. - А что с Костей? - Спросил Генри. - Я слышал, у него какие-то проблемы с работой? - Ме, ничего не ясно. - Ответил Даня. - Пока ничего не слышно. Подождём, а там увидим. Сейчас все переживают из-за работы, но… - он отпил из бокала и закусил сухарём, - сейчас все кипишуют из-за работы. Людям нужно работать, чтобы кормить себя… - То есть зарабатывать деньги. - Перебил Трент. - Именно. Совершенно в точку. Кто ты такой, если не имеешь достаточное количество средств в кармане или в на счёте? - Повисло секундное молчание. - Да, никто, всё верно. Дело в том, что ты даже в глазах самого себя не способен что-то себе показать. Так и устроен этот блядский мир. - Поддерживаю, - Сказал Генри, - давайте выпьем? - Мы подняли бокалы и чокнулись. Как же замечательно слушать эти разговоры людей вокруг: соседей по столику, людей около бара, пьяных мудрецов, глупых молодых и таких же, но уже чуть постарше мужичков. Почему-то гул в баре становится таким домашним. Уличный всегда отталкивает, хочется побыть одному, но не получается. Мы существа социальные, а потому рядом всегда кто-то есть. Бар без посетителей становится уже пустым и неуютным. К тому же, здесь наливают и, иногда, бесплатно угостят кружечкой тёмного за счёт заведения. Уже лучше улицы, где тебе скорее плюнут в стакан, чем бесплатно что-то сделают. - Генри, - обратился Трент, - а что у тебя на личном? Не успел кого-то найти? - Да какой там… Всё непостоянные, чтоб их… - Не грусти, всё обойдётся. Поверь, ты найдёшь… - Трент задумался, - нет! Тебя найдут приличные дамы. Я не думаю, что они куда-то подевались. - Ага, как же. Попробуй найди девственниц в 16 лет. Давай, я подожду… - Вы посмотрите, ты любишь поуже и неопытных? - Громко рассмеялся Трент. - Ты скорее натрахаешься их уговаривать, нежели заниматься сексом. - А ты пробовал? - Я хоть раз сидел в тюрячке? - Судя по твоему очку, похоже да. - Ты чо… -Трент посмотрел на меня, но все дружно посмеялись, включая его самого. - А если серьёзно, если никого специально не искать, то всегда найдёшь. Как писал Гоголь: «Кто желает - не имеет ничего, а у кого это есть, тому не интересно». Ну… или как-то так он писал, но мысль понятна. - Не знаю, - печальным голосом ответил Генри, - проблема во времени. Сколько мне так ждать и при этом не искать? - Вот-вот! - Вмешался Даня. - Всем известно — кто ищет, тот всегда найдёт. - Пей пиво и не пизди. - Протянув бокал Трент продолжил. - У нас важная дискуссия, а тут ты со своей идиотской мудростью. - Даня молча отпил и приготовился слушать рассуждения пьяного наставника. - Так вот, не важно сколько это займёт времени. Тебя что больше беспокоит: секс или чтобы кто-то просто был рядом? - Да всё разом, всего не хватает. - Вот там, - показывает в сторону бара, - есть несколько готовых девочек. Вперёд, романтик, вот тебе и решение первой проблемы. А пока первая проблема решена, уже решается вторая… на какое-то время. - И так каждый раз? Да я устану анализы сдавать. - Вот именно по этому, сынок, и существуют презервативы. Выпьем! - Мы вновь подняли бокалы и чокнулись. - А у тебя как? - Посмотрел на меня Трент. - Ничего не рассказываешь, сидишь, молчишь. Случилось чего? - Легонько толкнул меня. - Как у тебя на личном? Всё такая же пустая постель? - Ещё и кухня. - Все дружно улыбнулись.- Потихоньку, пока что. Всё работа-дом, работа-дом. Иногда с вами вижусь, это… хоть какое-то разнообразие. - Да ладно тебе заливать! - Подвинулся Даня и положил руку на моё плечо. - Ты пришёл сюда не для того, чтобы с нами говорить, но и кого-нибудь подцепить? - На его лице читалась лёгкая ухмылка, как будто он всевидящий и всезнающий, но всё понимали, что нет. - И это то же. - Улыбнувшись, я поднял бокал и отпил четверть. - Ладно, господа, - обратился Трент, - вечер только начинается, а это значит что? - Удиви же нас. - С улыбкой произнёс Генри. Трент закатил глаза. - Это значит, пора нам разгуляться. Предлагаю ещё выпить и пойти к тем замечательным девочкам у бара. Пусть нас и больше, но главное — дружный коллектив. Мы приподнялись с уже запачканных диванов, на которых виднелись следы пива, сухарей, чипсов, какой-то стряпни. И как мы успели так запачкать диваны? Произнеся уже всем знакомое «Выпьем!», каждый за раз допил весь бокал. Удивительнее было смотреть на тех, у кого было больше половины. Радость и веселье на последней трети бокала сменилось мольбой прекратить и сморщенным лбом. Мало здесь алкашей, что способны 1,5 литра выпить за раз и после попросить ещё. - Так, что ещё закажем? - Даня был уже навеселе и даже слишком. То состояние, когда хочется пить ещё и подкатывать к молодым дамам, а на утро оказывалось, что им завтра в школу. Какое же удивление читалось на лицах тех несчастных, что просто перепутали дырку. - Чего мелочиться? - Улыбнулся Генри. - Несите текилу! Идея была принята на ура. Озвучив заказ, официант побежал к бару, где указал на наш столик и незаметно подмигнул бармену. Этот тайный обряд означает, что клиенты готовы потратить не маленькую сумму, чтобы повеселиться, а это означает, что градус нельзя понижать. Буквально через 5 минут, к нашему столику подскакивает бармен, вернее, один из барменов, с бутылкой Revolucion Blanco, несколькими стопками для шотов, а также с миской лайма и солью. Есть много моментов, когда мужчина начинает вести себя, словно ребёнок, и это один из них. Дорогая бутылка текилы, круг уже нетрезвых друзей и полное заведение девушек. Сравнимо с поездкой в стрип-клуб. Бармен расставил стопки, смазал края лаймом и посыпал соль, налил текилу и раздал каждому по дольке лайма. Сделав последний вдох, мы разом выпили шот и закусили кислой, но такой освежающей долькой лайма. Алкоголь все сильнее стал рассасываться по организму. Я хотел выпить ещё несколько шотов, взять девочку к нам за столик, и чтобы этот день не кончался, а моё желание кончить нарастало с каждой выпитой стопкой. Бармен наливал всё новую порцию. Генри не мог спокойно стоять не ногах, Даня не мог говорить. Я с Трентом чувствовали себя ещё более менее и мы готовы были продолжать пить до самого раннего утра. Трент обратился ко мне: - Слушай, девушки нас, наверное, заждались... - Дело говоришь. Пускай эти туши тут сидят, а мы к бару. Ехидно посмотрев друг на друга, двинули к барной стойке. Одинокие и слегка пьяные женщины — главная добыча таких самцов, как мы. Да, не являясь интересными личностями, не могли завлечь девушек, а потому, единственное, что остаётся таким мужчинам — предлагать выпить, а там само пойдёт. Терпеть не могу знакомиться, но Трент меня подбадривает и это вселяет надежду, хоть и не большую. Он сразу подошёл к девушке в красной юбке. Она изначально хотела уехать не одна, иначе тяжело описать её юбку, что так красочно подчёркивает жопу. Сравнимо с улицей красных фонарей, она святила моему другу, а он, словно бык, сразу её облюбовал и нежно стал шептать на ушко лесные высказывания. Мои же попытки подобраться почти увенчались успехом. Я ей очень даже понравился. Молоденькая брюнетка так и хотела прыгнуть к кому-нибудь в объятия, желательно здесь и сейчас, после нескольких стаканчиков. Подтянутая фигура, джинсы в обтяжку и блузка, а при моём ракурсе идеально была видна её грудь. Ради меня, она захотела снять одежду, но, увы, место не подходящее. Всё же мои надежды и молитвы не были напрасными. На мои лёгкие заигрывания, она отвечает тем же. Эту даму зовут Мария, ей около 26 лет. Молодая, в самом соку, чтобы поднимать настроение у мужчин. На меня смотрели с завистью окружающее, поскольку я единственный, кто к ней подошёл, а она, оказывается, давно ни с кем не трахалась, но галантных джентльменов, способных проявить хоть какие-то манеры, здесь не нашлось, кроме меня. Переглянувшись с Трентом, мы стали заказывать такси, подали знак друзьям, что уезжаем, докинули им денег на приятный холостой вечер и поехали каждый в свою квартирку. Алкоголь, спокойная обстановка, тихий водитель не задающий вопросов и мы уже вцепились друг в друга. Не отрывая своих губ, я жадно брал её. Мои руки стали не просто орудием, а инструментом для ещё большего возбуждения девушки. Я чувствовал жар, охватывающий нас. Легкая и почти открытая блузка уже показывала грудь всем, кто оказывался вблизи, но я старался не смотреть туда, пока мы не приедем ко мне. Рамки приличия то же нужно соблюдать. Бедные таксисты, что каждый раз наблюдают через зеркало заднего вида, как кого-то раздевают. Они каждый раз встают перед выбором: попросить прекратить, либо понимающе отнестись и побыстрее довезти их до места назначения. Мы приехали через несколько минут, расплатились и поднялись в мою неубранную квартиру. Ключ, скважина, поворот. И вот Мария у меня в кровати, жаждущая лишь одного… Спустя долгие годы, мои стены услышали стоны и тяжкие вздохи. Любовь, разврат, небольшая жёсткость — то, чего не получала эта кровать и эта девушка. Наслаждаясь каждым проникновением, каждым движением, легонько кусала меня за ушко, тем самым показывая, что хочет ещё… и ещё… Стоны становились громче, всё шло к конечной точки нашего вечера, то, чего мы хотели. Я становился всё жёстче и быстрее, а укусы становились сильнее. Неожиданно понимаю, что проваливаюсь в бездну. Это чувство, граничащее между сном и явью. Падая в бездну всплыло лишь несколько мыслей: некрасиво получится, если не закончу. Пропасть, пустота. Падая всё ниже, я не понимал, что происходит. Утро. В этот раз проснулся без будильника. Голова ужасно болела, печень не справляется со своими функциями. Или просто нужно пить больше воды, когда бухаешь. На тумбочке уже стоял стакан с аспирином, а рядом записка с чётко оставленным поцелуем от ярко-красной помады, что была на ней вчера. «Извини, милый, но мне нужно было убежать рано утром. Не смогла ничего приготовить, потому что опаздывала. Надеюсь, найдёшь что-нибудь в холодильнике. Мария.» - На секунду в голове возник немой вопрос: «А кто это?», но он тут же испарился. Аспирин пришёлся очень кстати, к обеду голова перестала гудеть и можно наконец расслабиться. Я не знаю, увидимся мы или нет. У неё даже нет моего номера, а в записке она ничего не оставила. Как сказал Трент: «Пока первая проблема решена, уже решается вторая… на какое-то время.» - видимо: «на какое-то» уже наступило. День выдался хмурым, оно и не удивительно, столько вчера выпили. Посмотрев на стены, вдруг вспомнил, я же хотел купить занавески… ладно, потом куплю. В кошельке ещё есть деньги, значит не всё пропил, но тратить их на занавески, полы и прочее не могу себе позволить, нужно ещё что-то кушать, оплатить квартиру и постараться дожить до конца дня, а ещё лучше до следующей зарплаты. Ужасное состояние сменялось грустью и тоской по Марии. Если бы не записка, быть может, даже не вспомнил её имени. Захотелось пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче. Например, виски — его обычно пьют, когда парня бросают. Хотя, чего было ждать от встреч на одну ночь? Ладно, погрустим немного и хватит, завтра на работу. Попросил хозяина ресторанчика принести еды к ужину, так как не могу спуститься вниз, боюсь упасть с лестницы, а валяться несколько дней с поломанной рукой совсем не хочу. Стук в дверь. У порога стоит та милая блондинка, что обслуживает меня. Передала пакет с едой и быстро спустилась вниз. Настолько быстро, что я даже не успел сказать спасибо. Хоть поем сегодня, уже что-то. Обнаруживаю в пакете две бутылки пива и маленькую записку: «Ничто так не помогает от похмелья, как бутылочка холодного пивка. Сам знаешь от кого». Мысленно поблагодарил за такой подарок и уселся за обеденный стол. Один из немногих моментов, когда ем дома. Я предпочитаю не оставаться дома слишком долго, это давит на меня. Не боюсь замкнутых помещений, просто не хочется грустить одному. На улице хотя бы ходят люди, а хозяин ресторанчика может подбодрить меня, если я сегодня слишком грустный. Включил телевизор, чуть поновее, чем в ресторанчике. Небольшая, но хорошая плазма, которая включается также редко, как я ем в собственной квартире. Насыщаясь вкуснейшим бульоном, открыл первую бутылочку, достал сигаретку провёл холодной бутылкой по лбу и сделал затяжку. Вновь новости, на этот раз конфликт перешёл все пределы допустимого. Чего никто не ждал, так это судного дня, что назначен на 12:00 завтрашнего дня. «Уважаемые дамы и господа, трагедия всемирного масштаба уже пришла к нам на порог. Сегодня последний вечер, который вы увидите. Правительство приняло решение не скрывать сей факт от вас, поскольку хочет, чтобы последние часы провели со своими близкими. Пусть Господь нам поможет.». Вот и прозвучали трагичные новости. На улице слышны крики, кто-то бежит по магазинам закупать всё самое необходимое. Интересно, как поможет «необходимое», когда речь идёт о ядерной катастрофе. Завтра нажмут красные кнопки и мир содрогнётся от ужаса, сравнимый с проклятием богов. Разверзнутся пучины ада и небо расслоится на несколько частей и всё это под крики смертных, что в отчаянных попытках надеются сбежать. Никакая вера уже не поможет. Люди бегут в церкви, молятся, хотя, уже нечему. Но какой же вкусный бульон, какая вкусная лапша. Я ем это в последний раз. Холодная бутылочка тёмного, сигаретка медленно томится и догорает, как ещё встречать конец света, что наступит уже завтра… Авария где-то под домом. Сбит очередной столб. Люди будто с цепей сорвались. Слышу уже не просто крики, а стоны, которые длились всю ночь. По-моему, это та самая блондинка, что всегда меня обслуживает. Что же, теперь ей придётся обслуживать член, пока к виску приставлен пистолет. На свободу вышли последние безумцы, насильники и убийцы. Теперь любая мораль не имеет смысла. Сжигаются книги, топчутся картины, разбиваются статуи и рушатся памятники. Всё искусство превратилось в пыль. Теперь можно хорошенько оттрахать ту молоденькую учительницу, что пришла недавно в школу. Как же этим наслаждаются старшеклассники пуская по кругу, а бедные одноклассницы либо добровольно отдаются парням из школы или улицы, либо их жёстко насилует отец, а мать где-то на работе с уже передавленным горлом. Инфраструктура, что строилась годами, теперь разрушена в прах. Что же хуже: гражданская война или конец света? Я кинул вещи на стул и вновь провалился в бездну, в пустоту. Всё глубже погружаясь, моё сознание отключалось. Всю ночь ходили коршуны. Это те, кто чистит магазины, квартиры. К счастью, или же нет, в мою никто не постучал, в окно ничего не кинули. Для меня это была обычная ночь. Будильник, семь утра. Я продираю свои глаза, по привычке умываюсь и собираюсь на работу. Однако, туда можно не идти, уже не идти. Уверен, что большая часть коллектива уже сгорела в этом хаосе и тела не опознать. Шум не утихал ни на секунду. Я слышал одно и то же, но как будто всё было где-то там, не здесь. Хаос обтекает меня, как вода камень. Моя квартира единственная осталась нетронутой среди остальных на моей лестничной клетке. Уже во всех побывали коршуны, однако, мою не тронули. На часах уже 11:49. Впервые я слышу, как стихает шум. Машины перестали гудеть, крики женщин стали заметно тише, дети перестали орать, быть может, убили их более гуманным способом и сейчас семья сидит с трупом своего ребёнка, что должен был вырасти, найти дело своей жизни, семью, работу, но теперь, это останется мечтой родителей, что так заботились о своём чаде. Мать держит хладный труп своего дитя, а отец стоит и не может ничего сделать. Нет более ужаснее картины, как мать держит своего мёртвого ребёнка на руках. На улицах слышен тихий плач. Из церквей доносятся молитвы, люди надеются на всевышнего, но и он отвернулся от них. Город сотрясла сирена, наступил полдень. Она начала выть и через несколько секунд диктор сказал: «Дамы и господа, ядерные ракеты только что покинули свои отсеки. Наступила ядерная война.» - Вой сирены слышал каждый человек в городе. Стихли слёзы, люди больше не рыдали; молитвы перестали исходить из уст верующих — все устремили взор в небо, в красное небо. Как будто молния рассекла небо на несколько частей. Красный цвет напоминал кровь, что уже пролилась. Начался отчёт. Десять. Кто-то начал сильнее плакать смотря на небо. Кто-то стал всё усерднее повторять молитвы. Из всех углов вышли люди, чтобы встретить смерть лицом к лицу. Девять. Прекратили издеваться над людьми, словно они забыли, что делали несколько секунд назад. Их глаза устремлены в небо. Люди надеются на спасение, маленькие отголоски надежды есть в каждом сердце. Восемь. Дети всё сильнее начинают плакать. Ребёнок намного лучше чувствует взрослых всё, что происходит вокруг. Кто-то из детей по-прежнему играет с игрушками. Семь. Правительство просто ожидает конца. Вся верхушка понимает, что от этого ужаса нас не спасёт, ни противоракетные установки, ни секретные разработки учёных, ни сам Бог. Шесть. Молитвы произносятся на крике. Люди пытаются отчаянно спастись, уезжая всё дальше и дальше. Уехать как можно дальше от смертоносной радиации, что невидна человеческому глазу. От ударной волны, которой будет всё равно на тебя. Это оружие создавалось для смерти и геноцида, и вот оно во всей красе. Пять. Надежда всё ещё бьётся в сердцах, люди отказываются умирать. Четыре. Почему мир настолько суров и несправедлив? Почему страдают те, кто не выбирал этого и хотел просто жить? Три. Мы верим, что переживём, всё обойдётся. Смерть… это же не больно? Два. Ещё пару секунд до взрыва. Мы… все… Один. Обрекли себя… на погибель… Прогремел чудовищный взрыв, волной которой снёс все здания и строения. Машины превратились всмятку, в груду железа, а люди — в отборный фарш. Это место можно назвать братской могилой, хотя никто никогда не был здесь ни для кого братом, скорее, презирал всех вокруг. А теперь это место их объединяет. Никто не откопает их останки, никто не пережил эту катастрофу… просто не смог. Дети с матерями лежат где-то под развалинами, кого-то мгновенно превратило в шлепок от бетонной плиты. Теперь на месте прекрасного города, лишь руины старого мира. Руины, которые некому убрать. Настал судный день и был отчёт на 10 секунд. Сами Боги спустились на землю, чтобы карой небесной наказать людей за их деяния. А может… это просто случайность и Богов никогда не существовало? Люди просто заигрались и перегнули палку, использовав то, что обещали не трогать никогда. Люди… такие люди. Пепел вперемешку с прахом и горем, смрад и отчаяние — это всё, что осталось от наших жизней. Творения художников и музыкантов рассыпалось на маленькие кусочки. Вся работа, вся их жизнь, а всё из-за одной нажатой кнопки. Может быть, где-то остались звери, до которых не добрался ядерный гриб, но что-то мне подсказывает, что нет. Мы сами обрекли себя на погибель, сами уничтожили будущее наших детей, да и детей то же. А чего мы хотели и ждали, что мы оставили после себя? Лишь пепел, что остался лежать на руинах, прах от наших стараний и пыль от наших мечтаний. Мы творим и разрушаем, и это не отнять. Вот только, в один прекрасный день, некому будет это всё убирать. Вытащив из кармана пачку, я достал ещё одну сигарету. Какой же красивый вид с этого места. Остался бы здесь навсегда, будь моя воля. Дым наполняет мои лёгкие с каждой затяжкой, мой маленький глоток свежего воздуха. Маленькие люди и такой большой город, а ещё больше мир, а там и вселенная огромных масштабов. А на деле, нужно так мало, чем мы можем себе вообразить. Сделав последнюю затяжку, я собрался, окинул взглядом всю округу, наслаждаясь последней минутой в этом месте, бросив окурок на землю, двинулся в сторону дома. А рядом с моим окурком, лишь небольшая горочка пепла, что я оставил после себя.