Перламутр на щеках

Вадим заприметил его неделю назад, на закате, когда солнце уже почти село и мир окрасился томным сиренево-сизым туманом. Прошёл в шлёпках по мокрому песку, зашёл почти до колен в воду, подпрыгнул от того, какая она холодная — ещё бы, до этого две недели подряд шли дожди и ночи были прохладные, море остыло и прогреться за первый погожий день не успело — и замер, вглядываясь куда-то за полоску горизонта, где красная макушка солнца быстро-быстро растворялась в такой же туманной, как воздух, воде. Вадиму повезло — в этой части пляжа людей не часто встретишь. Песок в мелких ракушках и камушках, то тут, то там растёт мелкая трава и низенькие кустики, заканчивается холм крутым обрывом с торчащими корнями деревьев и гнёздами ласточек — орут постоянно, особенно по весне — и не взобраться по нему толком, только если далеко в обход. В общем, для ленивого полёживания под солнцем это место никак не подходило. Изредка только выходили к обрыву любители красивых видов с крутыми камерами или простенькими телефонами, однажды даже приходил старичок-художник с переносным мольбертом. Вадиму повезло — приезжий молодой человек стал приходить каждый день. То ли зажал платить за вход на облагороженный пляж с чистенькими новенькими лежаками и тряпичными зонтиками, то ли попросту толпы народа не любил, но приходил на этот забытый всеми пляж ежедневно. Как-то Вадик заметил, как он сползает по склону вниз, решив сократить дорогу. Ругательства на незнакомом и оттого манящем языке донеслись аж до Вадимова уха, а он-де был в сотне метров от пляжа. Все последующие дни Вадим наблюдал, как черноволосая фигурка в цветастом халатике полчаса топает по нормальной дорожке, пробирается через телеса на бесплатном, вечно заполненном пляже, огибает берег, выныривает из-под валунов, давным-давно застывшими здесь в форме кривоватых ворот, и раскладывает на относительно ровной поверхности песка полотенце, намазывается кремом и укладывается загорать в полнейшем одиночестве. Иногда паренёк приносил зонтик, явно свой, не покупной — чёрный. А ещё часто ходил в солнцезащитных очках, поэтому лица его толком издалека разглядеть было вообще невозможно. Зато длиннющие ноги разглядеть — на них извивались золотые цветочные узоры. И за всю неделю паренёк ни разу не заходил в воду ниже колен. Оно, наверное, и понятно — у берега много скал, навалены природой глыбы камней, песчаное дно сменяется галькой и расселинами от камушков. Если не знать, куда ступать, можно как минимум навернуться, эти двуногие вообще неуклюжие, а ещё возомнили себя царями природы. Что-то не знает Вадик царей, чтоб на собственных конечностях удержаться не могли, а то ведь постоянно он видел, как нерасторопные туристы спотыкались, поскальзывались, заплетались ногами, запинались, падали и всё в таком духе. И это ещё не дойдя до воды! В воде некоторые вообще показывали монументальные успехи: шли ко дну с каменным упорством. Но Вадик-то знал места, где здесь можно поплавать вдоволь, не опасаясь камней — не зря недалеко весь цивилизованный пляж прудился (ха-ха, прудился, у моря-то) людьми. Только паренёк плавать не ходил, отсиживаясь на забытом всеми пляже. Помочит ножки в шлёпках, максимум обмочит колени и идёт загорать или спать под зонтиком дальше. Невероятно. Через неделю Вадим решился. — А цветы эти что-то значат или просто для красоты? Алтан медленно разлепил глаза. Он почти задремал, даже какой-то сон уже видел, как чей-то голос вывел его из приятного ничегонеделания. Он в такую глушь-то и приехал как раз для того, чтобы вообще ничьих голосов не слышать, отпуск! — Для красоты, — нехотя буркнул он и повернул голову, ища источник звука. На пляже никого не было, около зонтика лежала сумка, телефон выключен и валяется где-то рядом с животом, книжка над головой, только пески в ракушках, кустиках и камнях — никого. — Я тут, — позвал голос насмешливо. Алтан приподнялся на локте. В воде, у валунов, создающих небольшую горку (иногда сюда забредали какие-нибудь девушки и, пройдя опасный путь по неровной дорожке из песка и камней до скал, пытались вскарабкаться по скользкой поверхности ради красивой фоточки на аватарку во Vmeste, на что Алтан закрывал лицо книжкой и терпеливо ждал, когда они либо уйдут, либо утонут), полулёжа, полустоя, в общем, облокотившись на эти самые валуны, стоял парень. Мокрые короткие волосы, выцветшие на южном солнце, смуглая кожа, светлые глаза и огромная татуировка на всю шею. Алтан похлопал ресницами, припоминая, видел ли он в этой глуши таких... таких. — Привет. Я Вадим, — он обезоруживающе улыбнулся, ну точно знал, что выглядит шикарно, и не стеснялся это показывать. Алтан скользнул взглядом ниже, туда, где камни загораживали половину тела, но, не заметив края плавок, сразу нахмурился. — Алтан, — ответил он, садясь на пляжном полотенце. — Ты досюда плыл? — спросил он. Звуков шагов он не заметил, если, конечно, не дремал в это время. — Конечно, а как ещё? — Вадим развёл руками в стороны и усмехнулся. — А ты, смотрю, вообще не плаваешь. — Загораю, — хмыкнул Алтан, натягивая парео повыше. — Следил за мной? — Без всякого умысла, честно! — Вадим поднял руки. Алтану показалось, или на них сверкнули длинные когти. — Я тут живу, — кивнул он куда-то в сторону воды, Алтан близоруко прищурился, пытаясь разглядеть на горизонте другой берег. — Ты очень заметный. Обычно на этот пляж не ходят, — усмехнулся он. — Не люблю людей, — фыркнул Алтан, изогнув бровь. — По тебе видно, — Вадим рассмеялся. — Я тоже не люблю людей. Ну, или большинство из вас, — Алтан не успел спросить — в смысле «из вас» — как Вадим легко оттолкнулся рукой от камня и спиной упал в воду. Алтан вскочил, разглядывая то место и пытаясь прикинуть, насколько сильно размозжило позёру голову. Но тут, уже дальше, из воды выпрыгнул... русал? Алтан так и сел попой в песок. Блестящий, в красной чешуе хвост исчез под толщей воды. — Ну как? — Вадим подплыл к берегу насколько мог близко — дальше пришлось бы буквально идти на руках и ползти хвостом. Ниже спины сильное человеческое тело переходило в рыбье, Алтан в морепродуктах не разбирался, да и в мифических существах, собственно, тоже, поэтому не мог угадать, какого... вида был русал (ну хотя бы то, что это русал, ясно). Под ярким солнцем чешуйки переливались всеми оттенками красного, а по татуировке со сногсшибательным по количеству деталей стекала вода. Алтан поморщился и потрогал голову, проверяя, не получил ли солнечный удар и не мерещиться ли ему его новый знакомый. Вадим взмахнул в воздухе хвостом и плюхнул его об воду, подняв брызги. Море маленькими волнами наползало на его спину и плечи, самые резвые даже забирались ему на голову и, как игривые барашки, спадали белой пеной на лоб и нос, а Вадим этого и вовсе не замечал, весело наблюдая за человеком. — Впечатляюще, — не смог соврать Алтан. Вадим ухмыльнулся, мол, знаю. — Ты настоящий? — А ты? — Вадима вопрос позабавил. Алтан закатил глаза, кивнув сам себе. — И ты живёшь... в море? — Алтан посмотрел на горизонт, от края до края заполненный синевой. Вадим кивнул и что-то невнятно сказал: неожиданно большая волна поглотила его ответ. — Что? — крикнул Алтан и подполз ближе к воде. Отзвуки прилива скромно лизнули кончики его пальцев и растворились в тёмном сыром песке. — Говорю, идём ближе! Я дальше уже не доплыву. Алтан фыркнул и поднялся. Зашёл в воду по щиколотки, постоял, дошёл и замер, когда вода коснулась чуть выше колен. Вадим был уже ближе, но не подплывал, махнул ему рукой: сюда! Алтан помотал головой в стороны. — Всё! Дальше не пойду. — Тут неглубоко, — позвал Вадим и плеснул немного водичкой. К счастью, до Алтана она не долетела. — Сказал мне... получеловек-полурыба, — вздохнул Алтан и опустил взгляд к ногам, что уже помутнели и размылись под тёмной водой. — Ты слова «русал» не знаешь, да? — сочувственно спросил Вадим. — Знаю я! — Алтан топнул ногой и охнул, почувствовав, как желудок подбросило вверх, а ступня провалилась в пустоту. — А-а-а! — Успокойся, ты не тонешь! — Вадим тряхнул его за плечо. Алтан открыл один глаз, другой всё ещё испуганно жмурился. Он обнаружил себя сидящим в воде, совершенно мокрым, но действительно — не тонущим. Вода ласково гладила плечи, а за спину придерживал Вадим. — Спасибо, — пробормотал Алтан, рассматривая светлые треугольнички ресниц и глаза удивительного цвета, то ли серые, то ли зелёные с карими вкраплениями. Переменчивые такие, как само море. На щеках и скулах он заметил прозрачные чешуйки, переливающиеся перламутровым жемчугом. — Не за что, ты всё это время был вне опасности, — заверил его Вадим и отпустил. Алтан только сейчас понял, что для морского обитателя Вадим достаточно тёплый, в принципе, как обычный человек. Удивительный контраст с прохладной водой. — А ты никогда на сушу не выходишь? — спросил Алтан. — А что? — хитро усмехнулся Вадим, положив голову ему на плечо, хвост всплыл где-то позади Алтана. Тот отвернул голову в другую сторону, бормоча: — Интересно. Я никогда русалов не встречал. Вас много? — Статью в Википедии будешь составлять? — Вадим перевернулся и лёг на спину, сложив руки на груди, и подплыл так, чтобы встретиться взглядом с Алтаном, а тот опустил взгляд на его татуировку. — Ты-то явно про людей больше знаешь, чем я про ваш вид. — И то верно, — согласился Вадим. — Такие уж дела, когда не хочется попадаться всяким искателям диковинок. — А если бы я был искателем «диковинок»? — Алтан пересел, повернувшись всем телом к Вадиму. Русал покачивался на воде, прикрыв глаза от полуденного солнца. — Вряд ли. Ты бы уже весь этот пляж перерыл. В нашей области он первый в списке мест, куда обязательно идут те, кому не хватает в жизни загадок. Или фоток в соцсетях, — Вадим улыбнулся, не открывая глаз. — Ну да, и про соцсети знаешь. Ещё скажи, татуировку набил в человеческом салоне, — Алтан закатил глаза. Набежала очередная волна, добралась Алтану аж до шеи. Он провёл по тому же месту рукой, забегав глазами. — А и скажу, — Вадим засмеялся и, верно заметив нервное напряжение, посмотрел на Алтана. — Не нравится в воде? — Не очень, — кивнул Алтан и поднялся на ноги. Вода теперь не доставала даже до коленей. Вадим всё-таки оттащил его поближе к берегу. Собрав всё мужество в кулак (мокрый, весь в соли и капельках воды), Алтан признался: — Не умею плавать. — У всех свои недостатки, — серьёзно кивнул Вадим и улыбнулся. — Тогда давай так: я тебя спас от утопления, а ты поможешь мне добраться до воды поглубже? — Я же не тонул, тут неглубоко! — опешил Алтан и скептически осмотрел держащееся на воде крепкое тело русала. Красный хвост больше не казался таким уж странным дополнением, правильно же сказал Вадим, у всех свои недостатки. — Ты и сам доплывёшь! — Неправда! — Вадим перевернулся со спины на живот и тут же плюхнулся на дно. — Тут неудобно разгоняться, слишком мелко, я пузо расцарапаю! — и хвостом до кучи хлопнул, обрызгав Алтана. — Ой, ладно, рыбёха, помогу, — отплёвываясь от горькой соли, вздохнул Алтан и неловко потоптался, проваливаясь чуть глубже в гальку и песок. — А как?.. Вадим объяснил на пальцах (на них действительно оказались длинные ногти, вполне обычные, человеческие, пальцы тоже в тонких и мягких перламутровых чешуйках, на этом весь ужас заканчивался; в легендах и сказках о русалках и сиренах картинки были и то более устрашающими), и Алтан, обойдя его, взял за руки и помог выбраться туда, где было глубже. — Вот здесь возвышение, Алтан, да, да, вставай, на этот камень, — Вадим нырнул головой под воду, глядя, куда ступает Алтан, и показал большой палец вверх. Алтан задержал дыхание, бледнея от того, как вода обступала его чуть ли не по плечи, нащупал ногой камень и ахнул, встав аж до пояса над морем. — Отлично, теперь иди прямо, там уже мелко, — Вадим начал говорить даже раньше, чем вынырнул, оттого первые слова он почти пробулькал, однако общее впечатление у Алтана было, что он говорил точно так же внятно, хоть и негромко. Выйдя снова в воду по колени, Алтан обернулся. Вадим расслабленно покачивался на волнах, наблюдая за ним. Поймав взгляд, помахал ему рукой. Алтан ответил ему таким же неловким жестом. На следующий день Вадим приплыл снова. Алтан засомневался, а так ли не умеет Вадим перемещаться по мелководью: опять ведь к скалам для фотосессий подплыл. Проверять, насколько там мелко, Алтан не решился. Намазывал крем на руки. Его покрывало сегодня лежало ближе к воде. — Под солнцем ведь жаришься чуть ли не часами, а всё равно бледненький, — вздохнул Вадим, облокотившись на камни и подперев подбородок рукой. — Ладно-ладно: золотистый, как цветочки! — ответил он на грозный взгляд. — Мне нравится сам процесс, — ответил Алтан. — И тепло. — У тебя в Петербурге холодно? — сочувствующе спросил Вадим. — Летом тоже бывает жарко. Но там много людей. Тут тихо, — пауза. — А ты бывал где-то, кроме своего моря? — Ну да. В других морях бывал. Раньше. Сейчас тут живу. — А в каких, например? — У берегов Финляндии или даже Италии, например. Издалека действительно похожа на сапог, — довольный оскал от шутки. — Не ври, — смех. — Сверху надо смотреть, а не со стороны моря. — У русалов своё видение мира! — возмущённый шлепок по воде хвостом. Иногда они гуляли по берегу. Ну, как-то: Алтан по голень шёл в воде, Вадим в нескольких метрах плыл. Ещё Алтан всё-таки решился подлезть к скалам — вокруг всё-таки было достаточно глубоко, аж по бёдра, только со стороны берега можно было найти под водой импровизированную дорожку и оказаться в море по щиколотки. Если с такого камушка упасть, можно нехило ушибиться и, в общем, потонуть. Вадим сказал, что Алтан слишком пессимистично настроен. Алтан сказал, что для оптимистичного взгляда на мир у него ещё недостаточно жабр. Вадим предложил показать свои, Алтан вежливо отказался. — Знаешь, в детстве мы сюда часто приезжали с мамой. У нас домик, там, минут пятнадцать отсюда, — Алтан махнул рукой в сторону холма. — И всегда ходили на этот пляж, тут раньше меньше травы было и больше людей, не толпы, конечно, но мне казалось, что тут вообще весь мир отдыхает. Я купаться любил, а уж на камни эти залезть — вообще счастье, особенно если мама не заметит и потом ругать не будет. А однажды как-то заплыл дальше, чем умел плавать, не нашёл под ногами твёрдой земли, ещё какие-то мужики мимо проплыли так быстро, что меня вообще снесло. Я забарахтался и от страха, что утону, вообще ко дну пошёл. Плоховато помню, только воду вокруг, а потом мамино лицо, она плакала. Ну, я потом всё равно плавать ходил, купался, далеко только уже не заплывал, но нормально, знаешь, нормально было. А с возрастом постепенно уже оно само переключилось и всё. Не хочу больше в воду. Да и мама уже... в общем, само как-то сложилось, — Алтан наклонил голову в бок, чуть качнувшись, Вадим качнулся следом за ним. Они сидели, прислонившись спиной друг к другу, в море. Вадим рассматривал берег и холм, где-то там за деревьями прятался летний домик Алтана и его мамы, а сам Алтан задумчиво уставился в горизонт на заходящее солнце. — Ты боишься воды? — спросил Вадим, чуть повернув голову. Его солёная гладкая щека коснулась виска Алтана. Тот пожал плечами. — Не очень. Мне не нравится, что она обступает со всех сторон, будто в ловушку хватает. Неприятное чувство. — Согласен. Видишь, шрам? — Вадик показал на свою бровь. Алтан сел полубоком и кивнул, его лицо близко-близко, алые глаза заинтересованно блестят. — Это я из рыбацких сетей выбирался. Судно остановилось промысловое, а я по дурости не увидел, влетел с размаху, взбудоражил сети, ну и рыбаки давай тащить. Как видишь, выбрался, — Вадим усмехнулся. Алтан кивнул и посмотрел на чешуйчатый хвост. В некоторых местах, он уже знал, были широкие полосы, там чешуя уже не росла. — Так что тоже не люблю в ловушки попадать. Поэтому смотрю теперь всегда, куда плыву, контролирую свой путь. — Это хорошо, — кивнул Алтан и снова прислонился к его широкой спине. — Знать, куда хочешь попасть. Солнце маслом стекало в море. На следующий день Алтан, уперев руки в боки, воинственно смотрел на воду. — Ещё секунду будешь молчать, и я решу, что ты собираешься сделать из меня уху, — предупредил Вадим, осторожно выглядывая из-за камня. Алтан заметил его и аж подпрыгнул: похоже, высматривал. — Научи меня плавать, — серьёзно проговорил Алтан и, сбросив шлёпки, шляпу и сумку в песок, снял парео и зашёл в воду сразу по колено. — Стоять! Там провал, ноги переломаешь, — Вадим нырнул и подплыл ближе. — Не торопись, — он улыбнулся, и от этой улыбки в Алтане загорелась уверенность, что ему точно не дадут утонуть. Вадим протянул руку, капли воды блестели под утренним солнцем, а розоватый свет оседал на коже. Алтан сделал шаг, взяв ладонь Вадима. Море обступило со всех сторон, когда Алтан лёг на воду и почувствовал под собой твёрдые руки. — Я тебя поддержу, но ты плыви сам, понял? Если что, я здесь. Алтан кивнул, набрал воздуха на всякий случай и сделал первый гребок. Соль и горечь касались щёк и шеи, но страшно вроде не было. Прохладно после ночи, тепло от рук Вадима. От его слов, как и куда двигаться, сердце колотилось не так встревоженно. — Отпускаю? Без опоры на мгновение стало некомфортно. Не страх, но липкое ощущение, будто запутался ногами в тине в грязной речке. Алтан зажмурился, загребая руками и двигая ногами, поплыл, не торопясь, вспоминая каждое спокойное и уверенное слово, и — держался на воде, не уходя ко дну. Рядом появился Вадим, по лицу его стекала вода, он улыбнулся весело и ободряюще, показав большой палец вверх. Алтан тоже улыбнулся и фыркнул, когда Вадим погрузился в воду вновь и поднял брызги. Мелькнул под синей гладью красный хвост. Алтан задержался на одну лишь секунду, а после опустился под воду с головой. Очень быстро разглядел удивлённое, но довольное лицо Вадима. Он поманил к себе. Вода оказалась невероятно прозрачной, словно снаружи её прикрывало какое волшебное покрывало. Алтан подплыл, действительно смог, Вадим тут же взял его за руки, улыбнувшись, показав зубы, с губ его сорвались мелкие пузырьки. Под водой чешуя переливалась от золотого до бордового, и блики солнечные танцевали на каменистом дне, и глаза удивительного цвета казались омутами, и после всего волшебства, что Алтан увидел на этом берегу, его совершенно не удивил мягкий поцелуй к своим губам. Большие пузыри вспорхнули от его рта наверх. Вынырнув, Алтан поразился, как это до сих пор не умел и не любил плавать, и пискнул, когда кто-то — да очень даже понятно кто! — дёрнул его за пятку. — И не тонешь совсем, — довольный собой показался из воды Вадим и улыбнулся от уха до уха. — Научился. — Научил, — усмехнулся Алтан и положил ладонь на шею Вадиму, туда, где мог почувствовать трепет пульса. Не у него одного сердце выплясывало сейчас в груди. — Завтра я уезжаю. Утром. Отпуск закончился. Алтану повезло. Он приехал в отпуск на пару недель в их старый домик, казавшийся ему всегда сказочным в детстве, как из аниме, например, или из книжки с картинками, и получил долгожданную тишину, свободу от соцсетей, работы, ненужных и пустых разговоров. Он нашёл себе одинокое место на пляже, где отсыпался, читал или слушал музыку, и никто, ни одна живая душа, ему не мешал. Алтану повезло. Он встретил сказочное существо в месте, где ему, по идее, не могла помешать ни одна живая душа. По аэропорту бегали туда-сюда люди, суета, шум, люди, бессмысленные и пустые разговоры. Алтан поморщился от самого себя, насколько он преисполнился в своём познании, что продолжал душнить даже после отличного, в общем-то, отпуска. Сказке положено оставаться сказкой. В обычной жизни ни домикам из аниме, ни сказочным русалам не место. Кофе из автомата оказался отвратительным, но Алтан упорно допивал свои несчастные сто пятьдесят рублей. В зале ожидания было душно, и он вышел на воздух, нацепив солнечные очки и надвинув шляпу пониже. — А я всё-таки не понял, цветы что-то значат? Алтан похлопал ресницами, опуская очки. Рядом, прислонившись к стене боком, стоял, на двух ногах, в шортах, футболке и лёгкой рубашке Вадим и широко улыбался.