Тонкие миры

      Армия людей бесчисленными рядами расстилалась на горизонте. И чем ближе они подходили к драядам, тем сильнее колотилось в груди сердце каждого из жителей Долины.       Вдалеке начали виднеться нечёткими силуэтами фигуры короля Альтергроу и его приближенных. Высокая, статная фигура Роба выделялась на фоне других, его решительная походка, знакомый, но пустой, лишенный эмоций взгляд. Берт поймал его, когда они подошли совсем близко. Главнокомандующий, готовый беспрекословно исполнять приказы и бесстрашно отдавать команды, был суров внешне, но Берт знал, каким он был на самом деле. И поэтому не удивился, когда тот замер, выхватив его взгляд в толпе.       Помнишь ли мои касания, Роб? Горит ли до сих пор твоя кожа?       Тело еще болело от падения с балкона, но сейчас внезапно скрутило живот.       Боюсь, мне придется напомнить тебе.       От этой мысли стало так мучительно больно, будто они уже сцепились в смертельной схватке: касания Берта будут смертельными, каждое — на поражение. Он уверенно смотрел вперёд и усмехался этой мысли, закусывая до боли щёку.       И они смешались. Драяды, люди — то было абсолютно безразлично земле, дарующей приют их холодным телам, в которых только недавно били ключом горячность и вера.       Берт смеялся ужасам в лицо, защищая родину от врагов. Разрезая одного противника за другим. Убивая человека за человеком. Столкнувшись же с одним из них лицом к лицу, он улыбнулся ещё шире.       Главнокомандующий процедил чётко, уверенно, без слабины:       — Убирайся с дороги, — сказал он и продолжил свой чёткий, выверенный путь вперёд, не останавливаясь и не позволяя себе усомниться.       Он просто хотел, чтобы Берт сдался. Хотя бы раз уступил ему в этой войне, что началась в скалах и разгоралась всё больше из деревни в деревню, из города в город, из страны в страну. Нахмурился, горько как-то сожмурившись: знал, что тот ни за что не отступит — и оттого лишь прибавил шагу.       Скорее бы это всё было кончено.       — Я не буду делать тебе одолжение. — И побежал. Вперёд, пока горит огонь азарта, заглушающего страх и нарастающую тоску. А рано ведь ещё тосковать, ещё ничего не потеряно.       Всё потеряно. В раз исчезла любая мысль, потерялся смысл. Мир обесцветился. Крики на фоне стали неслышными, почти беззвучными. И улыбка стёрлась с губ, сменившись болезненной гримасой.       Убили друг друга. Человек — драяда, и драяд — человека.       Берт никогда не давал Робу увериться в том, как сильно ценит его и что действительно считает достойным называться человеком. Больше, чем любой чистокровный Альтергроузец. Сейчас, когда лицо Роба, мелькающее перед глазами, стало единственным, что имело смысл, он решился напомнить ему об этом.       — Приятно… принять смерть от человека.       В какие жалкие секунды нас не стало, Роб.       Сваленный на землю главнокомандующий прошептал неестественно тихим голосом словно бы ему на ухо:       — Взаимно.       Нервные усмешки в предсмертных судорогах проступили на их отрешённых лицах, перекошенных болью и осознанием.       В последний раз мы в унисон дышим. Прости меня, моя любовь.