Марат

      Семиклассников было не много, человек семь, но все, как один, не взрослые, а повзрослевшие слишком рано.       Кто-то играл то ли в дурака, то ли в козла, со стороны было видно плохо. Кто-то курил, выдыхая противный махорочный дым.       Марат курил редко и своих папирос толком не имел, незачем было, в карты не играл принципиально. Ещё ни разу заруба в дурака не заканчивалась мирным путём. Затягивалась драка, а за дракой следовали часы, намотанные к карцере. А в карцер Марату попадать было нельзя никак.       — Эй, Смуглянка, пошли в козла на троих. Играем не в сухую, сам понимаешь, но и на "хлеб" ставок не делаем, Опрокидывать не ниже двух папирос - присвистнул Олег Патлатый, мелкий и хитрый семиклассник, из приходских, а не здешних и без того имел за плечами срок на малолетке за хулиганство.       — Эй, Смуглянка, оглох совсем? Ты же вор? А честь воровская, она такая.... Запятнать ее не захочется - Олег засмеялся и его смех подхватили приходские.       Марат сунул руки в карманы и сделал шаг вперёд.       — Не зови меня по кличке. Я больше не уголовник, в отличии от тебя - парень демонстративно отвернулся, крепко сжимая раскладной нож в кармане.       — А кто ты, Смуглянка? Со мной на одной шконке лежал, нычаки делал, малявы соседям писал... И не уголовник? - Олег заржал, приближаясь к Марату.       Юноша закрыл глаза и выдохнул. Какой же он вор?! Одна ходка на малолетку, и то в тринадцать лет, по глупости, за воровство.       Что он украл, Марат не помнил, а вот запах камеры, противные грязные стены и кровь врезались в память.       И Олег, он же Ёрш, на малолетке сидел раза два . И только к шестнадцати годам вернулся домой к родителям. Отец, бывший офицер, паршивца и видеть не хотел, но в из дома не выгнал, в школу пристроил. А у Марата не было никого. Нет, где-то далеко, уже неизвестно где, осталась мать с сестрёнкой. Но найти их было уже нельзя. Ни названия деревни, ни губернии Марат вспомнить не мог - не знал. Радуясь, что дом его не камера и не подвал, Марат дал клятву: никогда! Никогда больше не быть уголовником. Поэтому и в карты не играл, и клички не использовал.       — Ну, Смуглянка, долго стоять ссать будешь? Как девка, ей богу, стоит ссыт, в нормальные игры не играет..... Может тебя отлупить, а? - Олег приблизился и положил руку на плечо Марата.       Удар вышел быстрый, но смазанный. Марат недовольно посмотрел на Олега и замахнулся в ответ. Мелкий Ёрш отлетел к стене. Олег вскочил, оскалился и кинулся на Марата с кулаками.       — Вот ты, сволочь.... - парень сплюнул и подставил подножку. Ёрш упал и растянулся на полу.       — Ты чё, Смуглянка, охерел? - Олег вскочил и выхватил нож.       — Ребят, мокруха! Не разводите ее, идиоты! - заорала Ирина, запрыгнув на скамейку с ногами. Марат начинал закипать. Вывести юношу из себя было трудно, но ещё труднее было потом затушить этот яростный пожар.       — Слушай сюда, тварь уголовная. Прирезать меня решил?! - Марат выбил нож из рук Ерша и придавил его к стене. — Чего ты на меня полез? Поиграться решил? Хиханьки и хаханьки, Смуглянка добрый, бить не будет. Я первым бить не начинаю - парень злился и ,неосознанно крепче, сжимал шею Олега.       Ёрш закашлялся, судорожно хватая воздух ртом.       — Прекратить! Быстро! - Марата оттащили за шиворот большие и крепкие руки, которые тут же влепили ему подзатыльник.       Макар Игнатьевич схватил за шиворот и Марата, и Олега. — Вы чего творите?! Драку с летальным исходом мне тут устроить решили? А, бестолочи?! - воспитатель встряхнул семиклассников, как нашкодивших котят.       Марат притих и уставился в пол. Макар Игнатьевич орал долго. Наверное, даже больше, чем обычно. Таким злым его никто ещё не видел. Олег, со следом от крепкого сдавливания шеи, Март, с рассеченой губой, стояли, зло смотря друз на друга.       — Дурачье! - Макар Игнатьевич цепко ухватил обоих пацанов за уши — Иринка, сука! Коммунистка поганая, настучала! - рванул Олег и попытался дотянуться до девушки, но тут же пискнул от боли.       Воспитатель крепче сжал ухо Ерша, и отгородил от него Ирину. За годы работы в школе, Макар Игнатьевич стал сильнее и многозадачливее. Чтобы уследить за детьми, нужно было отрастить ещё как минимум пару руки и глаз, но раз природа такими частями тела учителя не наградила, приходилось развивать имеющиеся.       Удерживать двух здоровых лбов было непросто, благо хотя бы Марат не сопротивлялся и стоял более-менее смирно, в отличии от Олега, которого сложно было заставить стоять смирно одной рукой.       — Ох, вот я сейчас вам навешаю! И за ножики, и за шею.... Бестолочи! - Макар Игнатьевич потянул пацанов за собой.       Марату, который махнул к семнадцати годам под метр девяносто и был на голову выше воспитателя, идти было сложно. Кроме того, что ухо больно сжимали, приходилось идти немного согнувшись.       Олегу идти было проще. По крайней мере, не приходилось согибаться.       — Один в карцер, со вторым поговорю пока - Макар Игнатьевич отпер комнату с толстой дверью. Карцером комнату назвать было сложно. Маленькое абсолютно пустое помещение с маленькой форточкой, которая почти не давала света, а толстые стены плохо пропускали звук, было названо карцером лишь для устрашения.       Олег был закинут внутрь и награждён напоследок крепким подзатыльником.       Макар Игнатьевич закрыл дверь на ключ и взял Марата за шиворот.       — Ты чуть человека не убил, дурень. Ну ты получишь сейчас! Обещаю, жалеть не буду, не маленький - Макар Игнатьевич потянул Марата в кабинет, отчитывая пацана как только можно.       А Марату лишь отставалось гадать, что с ним сейчас сделают. Ответ был очевиден: воспитатель церемониться не станет, возьмёт ремень и выпорет, а это совершенно не страшно.

*****

      — Снимай портки, бестолочь! - Макар Игнатьевич злился , толкая Марата в свой кабинет и вытаскивая ремень из шлевок.       Парень замялся, отвёл глаза, нехотя развязывая пояс брюк.       — И не противься, не маленький. Ишь, вырос, семнадцать лет! Дурь из тебя выбивать и выбивать ещё! - мужчина подтолкнул Марата к лавке. Макар Игнатьевич пытался вспомнить, когда последний раз приходилось пороть парня: пол года назад? Год? Больше? Очень давно. Марат был не из тех, кто лез на рожон, попадал в передряги. Да он даже не курил! За что его наказывать? Последний раз Марату попадало лет в четырнадцать и то, за какой-то пустяк.       — Лёг! Лёг ровно! - Макар Игнатьевич сложил ремень вдвое и опустил его на задницу парня. Марат шумно втянул воздух и сжал руки в кулак, но противиться не стал.       — Бестолочь! Ты мог человек задушить! Мог! А мне потом бегай, объясняй, что случилось и как. И меня бы посадили, и тебя! - воспитатель хлопал резко, больно и вкладывал в удар достаточно сил. Ремень ударялся звонко, оставляя на смуглой коже алые полосы.       Марат кусал губы. Чёрт! Он и забыл как может быть больно!       — Ну ай.... А Олегу ничего и не будет! Почему только мне попадает.. это больно вообще-то! - парень стиснул зубы, когда на ягодицы опустился очередной удар.       — Поверь, у него отец построже меня будет. Выдерет посильнее. Ты про Олега не думай. Ты про себя думай - Макар Игнатьевич вновь занес ремень. — Неделю не сядешь, ой, неделю не сядешь, бестолочь! Воспитатель бил с размахом. Сильнее, чем кого-либо. Взрослый, крепкий Марат был выносливее, чем тот же Санька, на год его младше. Саньке и в пол силы за глаза хватает, а Марат сильный, пробить таких трудно.       Парень вжался в скамью и прерывисто дышал. Боль была вполне выносимой, но жгучей и назойливой. От нее хотелось увернуться, сползти и закрыться. Но Марат держался и не ерзал, не такое ещё приходилось терпеть.       — Ладно, не вой. Не убил никого же - наконец выдохнул Макар Игнатьевич, возвращая ремень в брюки.       Марат крепко зажмурился и тихонько поднялся с лавки. Натянув штаны, парень настороженно посмотрел на Макара Игнатьевича.       — Ладно. Спокойно. Чего у вас там случилось? Только без вранья - воспитатель опустился на табурет. — Если что, тоже присаживайся.       Марат закатил глаза и встал у стенки. — Уголовником меня звал. Про честь воровскую затирал что-то. Ну и думал, что раз я в карты с ним не рублюсь, значит петух. Ну и кинулся - парень нахмурился и отвернулся. Макар Игнатьевич ещё раз внимательно осмотрел Марата и усмехнулся. Если Олег правда кинулся с кулаками на Марата, то он глуп и, вообще, непонятно на что рассчитывает. Весовая категория у Ерша и Смуглянки было ну очень разная.       — Вот иногда я думаю, кто из вас больший дурак? Ты или он? - Макар Игнатьевич закурил трубку и распахнул окно, выдыхая дым на улицу.       Марат хмуро смотрел воспитателю в спину.       — В карцер не отправлю за драку. Получил уже свое. Иди к себе - Макар Игнатьевич повернулся и посмотрел на мальчишку.