Сладкая священная кровь

Что-то Австро-Венгрия слишком исхудал, а его состояние стало хуже. Мало того, что он был слеп на оба глаза, так ещё и здоровье ухудшалось. Теперь-то он не мог заниматься делами в государстве, всё перешло на столицу, на Вену. В один из вечеров, когда они обсуждали важные бумаги, на глаза Вены попалась странная новость. Обычно такие бумаги не попадали на стол, но раз она попала, то что-то серьёзное. Пока Австро-Венгрия рассуждал, что делать, пока в стране массовый голод. Австро-Венгрия перебирал варианты развития событий, способы предотвратить это, народ ведь протестовал. Что-то нужно было делать, пока народ не попытался совершить государственный переворот, а он-то точно назревал... Вена не перебивал его. Он перечитывал строки по несколько раз. Что же было в этих бумагах? Краткий рассказ о сотне убитых, чьи тела были иссушены, из них словно высосали всю кровь. Странно... Очень странно... Обычно людям перерезают горло, вскрывают живот, но не высасывают кровь. Нужно было разобраться... – Хей, Вена, ты меня слушаешь? – Произнёс слепой, не ожидая услышать ответа. Этот тон всегда ранил чувства Вены, так как он не мог бросить Австро-Венгрию. Вена помогал ему даже в таких мелочах, как пройти до определённой комнаты в замке. – Да, я слушаю... Просто нужно было ознакомится с бумагами, – кинул серьёзный взгляд на Австро-Венгрию и произнёс Вена, также держа бумагу о сотне убитых в руках. – Ты подозрительно долго держишь их. Я не слышал того, чтобы ты перебирал другие бумаги. Вена, что там? – Видно было, что лицо нахмурилось, изображая злобную гримасу. Австро-Венгрия старался держать голову в сторону Вены, ибо он источник звука. – Да так, просьбы построить несколько больниц и школ. Вот думаю, перенести их на потом или сейчас заняться, чтобы люди знали, что их просьбы доходят до нас... – Наглая ложь. Хорошо, что хотя бы АВ-и не видно его провинившегося лица. Иногда при слепоте твоего собеседника у тебя есть плюсы. – Вена, лучше пойди и поспи. Тебе нужен отдых, как и мне. А за меня не волнуйся, я сам дойду, – Австро-Венгрия сложил свои руки на столе и чуть наклонил голову. – Да... Ты прав... Я тогда пойду... – еле как пробубнил Вена и, схватив те странные бумаги, потащился в свою комнату весь измученный и уставший. Австро-Венгрия встал из-за стола и пошёл в свою комнату, придерживаясь стены. Дверь в дальнем коридоре захлопнулась. Вена был в своей комнате. Плюхнувшись лицом вниз на свою кровать, Вена хотел уже закрыть глаза и поспать, но бумаги в руке отвлекали. Вена перевернулся на спину, а после сел. Солнце в комнату уже практически не попадало, потому парень достал спички из коробка и зажёг старую свечу. Сколько же капель воска стекало по ней раньше, сколько же раз её зажигали и тушили? Вена не помнил. Ему этого и не нужно помнить. Вена стянул с себя белый пиджак и повесил его на стул, а после сел за стол, положив эти чёртовы бумаги возле горящей свечи. Перечитывая строки вновь и вновь, выискивая закономерности, сходства в убийствах, Вена нашёл зацепку. Все из убитых тем или иным способом были связаны с церковью. Нужно было найти что-то более конкретное, так как это связано с церковью, но пока что не ясно, с какой именно. Церквей же много. Вена откинулся назад и потянулся. Как же он устал. Возможно именно из-за усталости он не заметил других важных деталей, но и не заметит, будучи в таком овощеподобном состоянии. Парнишка аккуратно сложил бумаги и положил на край стола, после стал медленно расстёгивать свою рубашку, бережно обращаясь с каждой пуговицей, и повесил её поверх своего пиджака. Обувь Вена оставил около стула, а штаны сложил и положил на сидение. Холодная постель ожидала своего хозяина, готовилась согревать его тело всю ночь. Вот Вена и упал в объятия своей постели будучи в одних только трусах. Нежное мягкое одело, казалось, компенсирует хрупкие и тощие линии тела Вены. Сон сам пришёл. Сладкий, как морковь, сон… Солнце своими лучами проникало в комнату сквозь большие длинные окна. Эти лучи щекотали кожу парня. Пришло время просыпаться, солнце так решило, но не Вена. Он ещё сладко спал. Примерно через час он открыл свои голубые, как небо, глаза. Яркое солнце так ударило по ним, что пришлось зажмуриться и отвернуться. Тут, казалось, Вену осенило. Вампиры… В стране завелись вампиры. Резко вскочив с кровати и чуть не упав на пол, Вена схватил принялся перечитывать ту новость. А ведь и правда всё говорило о появлении вампира. Тут в глаза бросилось название церкви. Это же та церковь в столице, прям около дворца. - Мать твою! – Крикнул в своих мыслях парень. – Всё было под носом! Вена сел на свою кровать и стал думать над тем, сможет ли он протиснуться в ряды монашек в местной церкви. Что ж, он же столица, он важная шишка. Даже если он не хорошо попросит, всё равно, он главный в городе. А вот как сказать об этом всём Австро-Венгрии… А может не говорить? Волноваться же будет… Но и врать так не хочется… А, ладно, тайком сбегать будет. Быстро одевшись, Вена пошёл в столовую. Завтрак – самый важный приём пищи за день, нельзя его пропускать. Как раз сегодня были булочки и крепкий чай с большим количеством сливок. Вена души не чаял в чае со сливками. Аромат чёрного чая, а вкус более нежный, чем сам запах. Австро-Венгрия уже давно позавтракал и проводил своё время, выполняя список обязанностей вне дворца. Вена мог пойти и начать исполнять свой план этим днём, то есть найти того вампира… Как же без этого? Уже в церкви его идею по поимке вампира одобрили, Вене выделили мантию, параман, рясю, клобук и куколь. Ему дали такую же по качеству одежду, чтобы его не заподозрили раньше времени. Первая вылазка Вены должна была состояться ближе к вечеру, когда солнце сядет, тогда вампиры выходят на охоту, по крайней мере, в документах говорилось, что трупы находили под утро, а вечер предыдущего дня они были живы. Сам день пролетел невероятно быстро. Вена оделся и вышел на рынок, чтобы купить что-то для трапезы монахинь. Вена осторожно шёл, здороваясь с каждым, кто здоровался с ним. Повезло с тем, что Вена был очень похож на девушку. Вот он выбирал стоял и выбирал яблоки. Он тяжело выдохнул, уже подходя к монастырю, но кто-то затащил его за угол. - Здравствуйте, сестрица, прошу, помогите мне… - Незнакомец не выглядел совсем бедным, но его голос… - Здравствуй… Чем я могу тебе помочь? – Выдавливая женский голосок, проговорил Вена. - Прошу… Мои деньги забрали… Сестра, поделись яблочками… Незнакомец обнял монахиню и положил голову на плечо. Казалось, что он плачет, умоляет дать ему яблок. Вена даже думал над тем, чтобы дать ему яблок, но что-то в мужчине было не так. Вена напрягся. Сердце колотилось. Вот что это за странное чувство, когда опасность есть, но она близко и пока что выглядит безобидно и ни в коей мере не пугающе? Вот пока этот мужчина прижимался и бормотал что-то, Вена думал, что это за чувство. Можно ли описать его тревожностью? Не долго он думал, как мужчина вцепился зубами в шею. Вена с трудом оттолкнул от себя незнакомца. Его зловеще блеснули красным. Вот теперь-то Вена всё понял. Он схватил этого придурка за шею и прижал к стене. Лицо незнакомца было знакомо до мелочей. - Ты что вытворяешь, Берлин!? – Своим настоящим мужским голосом. Голос у Вены пусть т был мягким и певучим, как у маленького мальчика, но ненависть к происходящему заставляла голосок пищать. Вена верещал как маленький мальчик, у которого забрали леденец на палочке, а потом и пнули каблуком. - Охх, так ты у нас и не девушка… - Берлин поднял свои руки и похотливо посмотрел на поддельную монашку. – Ну а кто тогда ты, юноша? - Я Вена. Столица. Ты что вытворяешь в чужой стране? – грозно говорил Вена. - Ммь… А если не скажу? – Флиртуя переспросил Берлин, стягивая клобук с головы Вены, а после проводя пальцем по его щеке. Берлин широко улыбался, оголяя острые клыки. Хватка на шее вампира стала куда сильнее. Эмоция, охватывающая всё и вся, захлестнула Вену с ног до головы. Одним движением он сорвал со своей шеи серебряную цепочку с массивным серебряным крестом и золотым распятием на нём. Он крепко сжимал цепочку. Вена приставил крест к щеке вампиришки. - Если не скажешь, оставлю клеймо на твоей щеке – сквозь зубы шипел парень. Клобук окончательно упал с головы парня. Золотые локоны упали, чуть отскакивая, словно пружинки. - Ну почему такой красивый мальчик замается таким как я? – Наиграно, состроив удивлённое личико, пролепетал Берлин. Глаз у Вены нехорошо дёрнулся. Он прижал крест к шее Берлина, а тот шипел от боли, запахло жареной кожей. Серебро жгло кожу нечистого существа. Оно прожгло… Кровь запекалась прямо на кресте. Корочка из крови нечистого была уже большой, вот тогда-то Вена и отдёрнул крест, сорвав вместе с ней свежую запёкшуюся кровь, оставив открытую рану на шее вампира. Вампир хрипел от боли. Обернуться мышью он не мог, держали слишком крепко, даже дышать и кричать было трудно. - Не смей появляться здесь. Никогда. – Также злобно прошипел Вена. Безумные глаза на лице парня смотрелись страшно, такой гнев, такое безумие читалось в них, но лицо было совсем детским… Вена отпустил Берлина, а тот обернулся летучей мышью и улетел. Вена смотрел в каменную стену совершенно пустым взглядом. Зря он больше ран не оставил на теле этого чудовища. Он выдохнул, стараясь выпустить злобу из себя. Это получилось… Вена сел на корточки и стал собирать рассыпавшиеся яблоки, он не заметил, как выронил корзинку с яблоками. Яблоки немного побились… Их было по виду меньше, потому Вена оглянулся. Клобук странно лежал на земле, подняв его, Вена заметил последнее яблоко. Он натянул головной убор на голову, положил последнее яблочко в корзинку, а крест спрятал в своей обуви. Он вышел из переулка и направился к монастырю. Под чёрной одеждой не было видно крови от рваной раны, хорошо, что всё ему бы обработали в монастыре. Улицы были уже не такие оживлённые, как несколько минут назад. Что ж, никто не здоровался, что было даже на руку. Не приходилось выдавливать тонкий голосок, строить миловидное личико. Взгляд этой монашки довёл бы любого до инфаркта. Столица был пассивно-агрессивный, мог бы нагрубить встречному. Но разве мог он оставаться долго таким злым и грубым? Нет, не мог. Он вошёл в монастырь, аккуратно открыл массивную деревянную дверь. Он свалился на пол, стоило ему закрыть дверь. Яблоки снова рассыпались по полу… Множество лиц окружило его. Все переговаривались, все перешёптывались, кто-то молился за жизнь, но лишь одна перевернулся его на спину и сняла одежду. Шея парня была ранена, две рваные раны и которых сочилась кровь. Под телом парня уже была лужица. Самая ответственная из них показала пальцем, что делать и указала на ящик с йодом и бинтами, а после указала пальцем на монашку, которая хорошо шьёт и сказала ей примести свои швейные принадлежности. _- Сестра Виктория, что ты такое говоришь? – Спросила одна из девиц. - Это не мои слова, а слова Господа Бога, не моя воля, а его. Он желает спасти его, а, значит, я тоже хочу –уверено отчеканила сестра Виктория. Сёстры делали всё, что могли, обработали раны, зашили рассёкшуюся кожу и забинтовали. Перенести его на лавку они не смогли, сил просто не хватало. Девушки махали на парня, брызгали водой, чтобы тот пришёл в себя. Это вышло. Минут 20 он лежал и ничего не соображал. В голове всё ещё был шум, словно он слышал всех в радиусе 10 километров. - Где я…? – Спросил Вена. - В монастыре. Мы тебя накормим, дадим ночлег и выходим, чтобы ты мог вернуться домой в целости - Дайте мне время придти в себя и поесть… Вас не побеспокоят нечистые… - после он снова вырубился. Ближе к полночи Вена вернулся домой. Он шёл, пошатываясь. Шаг за шагом он обдумывал произошедшее. - Что ж, если бы я убил Берлин, было бы много вопросов, а потом и скандалов. Могло бы закончиться войной… - Думал Вена, медленно шатаясь по коридорам дворца. Он не смотрел на картины в коридорах, хотя они были огромны, красивы и божественны, но было желание только поспать, а не любоваться прекрасным, да и сейчас не время для этого, слишком темно. Освещала коридоры лишь луна. Вот уже и комната Вены. Вена открывал своим ключом комнату. Медленно проворачивая его в замке, рука дрогнула от чужого голоса. - Вена, это ты? – Спрашивал Берлин. Вена резко обернулся, но ничего не было рядом. Вена испугался не на шутку, но смахнул всё это на состояние после обморока. Он открыл дверь и прошёл в комнату. Вымотанный этим днём Вена упал на кровать лицом вниз и сразу же погрузился в сон. Как хорошо, что он из-за своей усталости не чувствовал слежки за собой. Берлин будучи летучей мышь. Висел за его окном и наблюдал за мирно спящим Веной. Так хотелось войти, попробовать Вену, заставил его извиваться, подобного ужу на сковороде, моля о пощаде, моля о милости, но он бы не позволил. Он бы вжимал парня в кровать, сдавливал челюстями кожу, наслаждался каждым глотком его сладкой кровушки, но войти в дом не было разрешения. Вампиры сильно ослабевают или же умирают, если входят без разрешения или приглашения. А ведь если бы этот маленький сладенький мальчик впустил бы его, он бы не смог пить кровь других людей, слишком уж сладкой она была у Вены. Обратившись человеком, Берлин сидел на краю окна и наблюдал. Вена размеренно дышал. Дышал глубоко и тихо. Берлин положил свою руку на стекло и приблизился к нему, чтобы рассмотреть Вену лучше. Как же было приятно наблюдать за ним, а мечтать о очередном глотке его крови ещё приятней. Берлин продолжал воображать, как держит спящего Вену и пьёт его кровь. Особенно в фантазии чувствовались складки ткани расстёгнутой рубахи. Миловидное личико, которое старались закрыть золотые локоны, но гравитация была не в их власти. Глаза вампиры загорелись мгновенно красным. Взгляд рубиновых глаз мог бы загипнотизировать любого, но он был направлен в сторону спящего, словно умоляя его проснуться и впустить его, дабы испить горячей крови. Влажные фантазии так и продолжались, если бы Вена во сне не решил перевернуться на спину. Сразу же Берлин пририсовал себя к этой превосходной картине. Так и хотелось нависнуть над ним, окинуть взглядом личико милого ему парня и прокусить нежную кожу. Как бы пройтись ледяными руками по нежной коже. Руки у Берлина были холодные, словно лёд, таковы были прелести вампирской жизни. Берлин прислонился ближе к окну и облизнулся. Окно даже не запотело, выдыхал Берлин до мурашек леденящий воздух. Он мог бы спокойно поднять дыбом волосы на затылке людей. Вена лежал без движений ещё некоторое время, а после потёр глаза руками и уставился в потолок. Свет от луны мягко проникал в комнату, освещая белым всё, что двигалось и не двигалось, что дышало и нет. Луна отражалась и в глазах парнишки. Вампир смотрел на это всё с упоением. Юноша сел на кровать и стал расстёгивать рубаху. Одежда сильно мешала ему спать. Ткань упала с плеч, оголяя бледную спину, в свете луны которая становилась белой, как снег. Вене казалось, что кто-то пристально смотрит на него. Параноик сразу же, избавившись от тяжких оков сна, пришёл в чувства и обернулся. Берлин не шелохнулся. Их взгляды пересеклись. Голубые, словно сапфиры глаза, встретились с красными, как кровь или рубин, глазами. Что-то в голове Вены хрустнуло, и он своим тонким голоском сказал: - Входи…. – Тихим эхом разнеслось по комнате. И Берлин вошёл. Он с силой открыл окно снаружи и упал на пол комнаты Вены, а тот не шелохнулся. Он был под впечатлением после всего произошедшего. Шея всё ещё болела, те укусы болезненно ныли, голову повернуть было невероятно трудно. Берлин тихим шагом прошёл к постели Вены и сел на край большой кровати. Он окинул взглядом покои Вены. Во мраке всё казалось более величественным, чем при свете дня. - Слушай, мальчонка, может заключим договор? – растянулся по кровати Берлин, кинув свой хитрый фирменный взгляд на столицу, и растянулись уголки его губ, при новом открытой виде на Вену. - И что ты предлагаешь, похотливый немец? – Взгляд сапфировых глаз упал на Берлин, это взгляд леденил душу до самой глубины. - Я предлагаю тебе обмен. Твоё тело и кровь на твоих жалких грешников, живущих столь – развёл руки Берлин – великолепной империи - Что ты имеешь ввиду? – Теперь-то лицо Вены приобрело хоть каплю эмоций. Редкое проявление чувств на лице Вены пробирало Берлина до дрожи. Ему хотелось видеть их вновь и вновь, даже если ему придётся пережить всё: от душераздирающих криков его подданных до серебра и святой воды. - Я пью твою сладкую кровь, а ты – Берлин привстал на локтях – получаешь взамен минус одну проблему с убийством твоих людишек Все мысли Вены куда-то пропали, взгляд был абсолютно пустым. Жертвовать людьми ради правителя или жертвовать правителю ради людей. Ничто кроме этой мысли не застревало в голове так же, как любые другие серьёзные мысли. Казалось, много чего запоминающегося случилось за этот день, хорошие моменты также были, но парень ничего не чувствовал. Выход был только один… - Я согласен… Пей… - На выдохе сказал столица, наклонив голову в противоположную от укуса сторону и снял бинты с неё, совершенно не желая, они ведь так мешали вампиру, думал Вена. Взгляд устремился на одну точку в стене, ничто ведь не должно отвлекать вампира от его трапезы, даже взгляд столь прекрасных голубых, словно сапфиры, глаза. Глаза вампира блеснули красным. Он накинулся на свою добычу. Руки обвили тело юноши, ложась на грудь и плечо. Он ничего не мог поделать со своими рефлексами, жертвы брыкались испокон веков. Правой рукой он обвил грудную клетку и положил ладонь на плечо, а вторая легла на грудь юноши. Берлин острыми зубами повторно впился в плечо Вены. Берлин взглянул на юношу, думая, что тот смотрит на него, но взгляд его пилил в стене одну точку. Они же по согласию, потому нужно было следить за состоянием Вены. Не хотелось, чтобы он откинулся раньше времени, чтобы чувствовал себя хорошо. Шея была жестковата, Вена был напряжён. Берлин отстранился от шеи юноши и носом провёл по его шейке, а после и по щеке. Молочный аромат от кожи щекотал носовые рецепторы. Берлин чмокнул Вену в щёку. - Ну чего ты, маленький сладкий мальчик, напряжён? – Уже издевался Берлин. - Просто пей… - Ну же, Вена, расслабься, неприятно пить, когда всё твои мышцы напряжены - Повторяю тебе, просто пей… - Бу-бу-бу, мальчик злится – Дразнить Вену было не очень хорошей идеей, так как он взялся на волосы Берлина, крепко сжав пряди меж пальцев, и со всей своей силой опустил голову Берлина к плечу. Берлину оставалось лишь покорно пить его сладкую кровь. Вена не был такой сволочью, чтобы не выполнять просьбы Берлина, потому постарался максимально расслабиться. Капли крови, которые Берлин случайно опускал, стекали по нежной бледной коже. Берлин вошёл во вкус и чуть сильнее сжал челюстями Вену, а тот непроизвольно издал сжатый стон. Вене было больно, Берлин, чувствуя это, стал играть с туловищем парня. Он опустил ладонь, нащупал сосок. По началу он водил пальцем вокруг, а после большим пальцем надавил на него. Сосок затвердевал с каждой секундой всё больше. Вена дрогнул, лицо чуть налилось краской. Хоть что-то да этот юнец чувствовал. Берлин сжал сосок и чуть оттянул его – Вена зажмурился. Честно говоря, ему было приятно от такой игры с соском, даже возбуждение в области паха появилсоь, но боль была куда сильнее. Когда сладкое ощущение разлилось по мышцам парня, тот откинул голову назад. Сколько же крови уже высосали из него? Он не знал… Ему было уже не хорошо, слабость пробрала его тело. Берлин ещё не напился, но Вене было плохо. Вампир оторвался от шеи, уложил парня и, обратившись в мышь, улетел. - Поматросил и бросил – подумал юноша. Он не мог пошевелиться из-за слабости… Он просто уснул, надеясь, что это лишь сон… Это был не сон.