Лазурный венец

      Утро началось с грохота. Исса сильно испугалась спросонья, и попыталась подняться, но быстро заметила, что лежит на каких-то тюках, укрытая куском мешковины. Она была в одежде и не сразу сообразила, что находится на каком-то складе. Вспоминая события прошлого вечера, девушка выудила из памяти последние часы перед отбоем, когда притомившись она уснула прямо сидя на табуретке и прислонившись к ящикам.       Она верила, что Соммерсби и Дисито ни за что не бросили бы госпожу вот так, и наверняка они перенесли её в какое-то помещение, где не было таких сквозняков и сырости, как на борту пришвартованного корабля. Но треск, разнёсшийся по пещерам, создавал чёткий образ лесоповала, которого здесь никак не могло быть.       Растерев лицо костяшками пальцев и слегка пощипав себя за щёки, Исса взбодрилась и попыталась встать. Она оценила состояние причёски, пощупав свой разрушенный пучок ладонями. Зеркала в этом похожем на сарай помещении не задумывалось, и аристократке пришлось выходить наружу в таком виде, в каком есть. Дверь всё равно была здесь только одна.       Покинув склад, Исса обнаружила себя всё в той же тайной бухте с причалом. Её действительно перенесли в подсобное помещение матросы. Удивительно, как она не проснулась. Должно быть, сказались усталость и длительная и изнуряющая морская болезнь.       У пристани царила суматоха. Мужчины то и дело носились туда-сюда с различными поклажами и наполняли шлюпки, которые тут же отплывали куда-то в океан. Толкотня и гомон напоминали крупный порт, хотя всего здесь находилось одновременно не больше двадцати матросов. Со стороны шхуны раздавался громогласный бас Соммерсби, отдававшего приказы. Периодически с ним кто-то пытался спорить, но кто именно, Исса не могла расслышать. Девушка осторожно, дождавшись, пока по трапу пронесут несколько ящиков, поднялась на борт и увидела, что русал всё ещё находился на прежнем месте. Только вот мачту, к которой он был приставлен, несколько раз ударили топором, оставив насечку, как на стволе дерева.       — Доброе утро, миледи, — поприветствовал Бриен. Его лицо снова было бледным от слоёв пудры, но косметика не могла скрыть его взволнованность. — Я уже собирался послать за вами. Мы отплываем через час.       — Что происходит? — не понимала Исса. Она посмотрела на всех присутствующих, среди которых были помимо Соммерсби ещё Рирос, Хаммерсфри старший и какие-то знакомые на лица матросы то ли с "Гордости", то ли с безымянной шхуны.       — Было принято решение использовать бриг, — пояснил Бриен. — Мы погрузим на него припасы посредством шлюпок, что, как мне доложили, близится к завершению, затем выйдем в океан, чтобы поравняться с бригом. А там, — он опасливо посмотрел на русала, — Соммерсби перерубит мачту и организует переправку груза.       У Иссы сжалось сердце. Она отчего-то надеялась, что русала повезут на шхуне с большей усадкой и меньшей по размеру командой. Так у существа было больше шансов сбежать. Бриг же быстроходен и тяжело вооружён. Соммерсби ни за что не упустит порученного ему пленника.       Русал безразлично смотрел куда-то вдаль. Исса поняла, что ему становилось хуже. Прежде живой и внимательный взгляд потускнел, жаберные щели медленно и тяжко раскрывались и закрывались. Поверхность его передавленной цепью кожи была влажной, а значит, команда не забывала поливать его водой. Но это, как видно, уже не помогало.       — Но как? — растерянно спросила Исса помощника. — Как они собираются это сделать?       — Я и сам не до конца понимаю, госпожа, — признался тот. Он вытер проступивший пот платочком и покрепче сжал бумаги, не покидавшие его рук, кажется, даже во сне. — Корсар уверил нас, что сможет всё сделать в лучшем виде. Думаю, здесь нам придётся довериться его профессионализму.       Когда с провизией и различным инвентарём было покончено, поступила команда переправить на бриг пассажиров. Мирсиндейла, Иссу и Бриена усадили в шлюпку и доставили на "Гордость отца", где им предстояло дожидаться шхуну. Команда расчистила место и щедро разлила воды на верхней палубе. Сверху на промоченные доски матросы кинули аналогичную той, что была на шхуне, металлическую сеть, расправили её и привязали концы к канатам. Канаты перебросили через кнехты и намотали на руки несколько крепких мужичков.       Исса обречённо смотрела на происходящее. Ей оставалось только это, и она всеми силами сохраняла внешнее спокойствие, в то время как всё её тело под длинным глухим платьем трепетало от необъяснимого страха. Она чувствовала себя отвратительным человеком. Моряки вокруг неё казались детьми, мучавшими выброшенную на берег медузу. И только и нужно было, что остановить их. Но как? Хозяйка торговой компании ломала голову всё это мучительно долгое время, выделенное на отправление.       Сначала корабли встретились на небольшой глубине и встали на якорь. Затем Соммерсби сжал в руках огромный топор и, с оттяжкой, ударил им по намеченной ранее насечке. Мачта содрогнулась, будто раненное дерево, а вместе с ней моргнул и явил гримасу боли русал. Он не мог отодвинуться и только опустил голову на грудь, чтобы хотя бы не ощущать вибрацию в черепе.       Корсар ударял ещё много раз, и толстая мачта начала стонать и крениться, но не вполне в том направлении, в котором изначально планировалось, и несколько матросов стали толкать её на приготовленное на бриге место. Исса вскрикнула, когда надломленный остов наконец начал падать, но не потому, что боялась оказаться придавленной. Она закрыла рот руками, осознав, что не успеет попросить Соммерсби отцепить конец цепи от лебёдки. Но корсар в последний момент догадался и быстро крутанул колесо, разматывая оковы.       Мачта рухнула под громкие возгласы матросов. Соммерсби всем своим внушительным весом придавил русала к мачте и, обнажив кортик, приставил лезвие к шее подводного обитателя. Русал и не думал сопротивляться. Он лишь тихо зашипел и уставился на бриг и стоявших на его борту людей.       Тем временем Соммерсби скомандовал остальным принести ещё канаты. Матросы, уже знакомые с планом, начали ловко обвязывать надломленную мачту, а концы пут перебросили на бриг. Теперь, когда канаты оказались на уровень выше шхуны, команда "Гордости" обвела их вокруг кнехтов, и целая вереница стоявших наготове юнг начала перетягивать концы каната на бриг.       Мачта сначала приподнялась, затем сравнялась с верхней палубой брига под неугомонные "Взяли! Взяли! Взяли!". Тут один из матросов схватил рыболовные крюки, прошёл осторожно по неустойчиво висевшей надломленной мачте и зацепил металлическую цепь с русалом. Остальные потащили крюки на себя, и пленник зашипел уже очень громко. От ожогов его спасла влага на теле, смягчившая скольжение по отполированной деревянной поверхности. Когда он рухнул наконец на подготовленную новую сеть, старая почти спала, но сил бороться у существа уже не осталось.       Моряки, не заметившие его бессилья, потянули уже за концы цепей, поймав русала в очередную ловушку. Только теперь он уже не был привязан к мачте. Он лежал на голой палубе, накрытый цепью. Соммерсби, перелетевший на канате на бриг, тут же набросился на русала снова, готовый к любому сопротивлению, пока матросы закрепляли концы сети в разных частях палубы. Руки русал освободил, но тяжесть металла и вес корсара не оставляли ему ни шанса.       — Только дёрнись, рыбина! — угрожающе прорычал Соммерсби, не выпуская из рук кортик. Остальные начали натягивать цепи, ещё больше придавливая русала к палубе.       — Хватит! — неожиданно громко даже для самой себя скомандовала Исса. И, не ожидавшие такого звука из уст скромной леди, моряки замерли. Исса же подбежала к корсару и, так и не решившись наклониться, добавила:       — Достаточно. Если повредите его ещё сильнее, не видать вам обещанной награды.       Она постаралась вложить в эти слова весь цинизм, какой только отыскала в своём богатом воображении, и удивительно, но это сработало. Мирсиндейл, наблюдавший за всем со стороны, вдруг в привычной ему манере расхохотался и подтвердил:       — Право, капитан, ни то вы убьёте наш драгоценный товар. Уверен, со всеми принятыми мерами он едва ли самостоятельно высвободится из оков. Разве что ему кто-нибудь поможет.       На последнее все матросы хором рассмеялись, и напряжение ослабло. Соммерсби утёр пот со лба широкой ладонью и перестал налегать на русала. Пленник на это лишь расправил под цепью хвост, будто разминая затёкшую конечность и расставил когтистые пальцы, проверяя, смог бы он подняться на руках. Но лучшее, что ему позволяла сеть, это перевернуться на бок, что он и сделал сразу же. Его передавленные в течение долгих дней руки ослабли, и он начал растирать запястья, согнувшись и подтянув к себе хвост, будто человек колени. Его пронзительный взгляд смотрел куда-то мимо членов команды, в видневшийся за перилами горизонт.       Пока все друг друга поздравляли и готовились к отбытию, поднимали якорь, расправляли паруса и сверяли карты, Исса снова вылила на русала немного воды. Она не в силах была поднять полное ведро и зачерпнула только половину. Ей показалось, что расплёскивать ведро как-то невежливо, и она постаралась аккуратно его наклонить и слить жидкость тонкой струйкой. Русал, похоже, оценил этот жест. Он повернул на неё голову, будто изучая.       Иссе стало неудобно. Она не могла отделаться от ощущения, словно стоит над обнажённым и связанным мужчиной, хотя все моряцкие байки и учили относиться к русалкам как к животным. Но даже животные могут чувствовать боль и понимают по-своему заботу. Помнится, в порт прибыло китобойное судно с живой косаткой на борту. Она была изранена, из боков её торчали гарпуны, а борт заливала её кровь. Но в глазах существа Исса видела страдания, которых никто не заслуживал. Даже такой грозный и беспринципный хищник, как кит-убийца. С русалками было даже сложнее, ведь они напоминали людей куда сильнее китов.       Исса бегло осмотрела тело азурилового первенца. Отметины от цепи начали исчезать теперь, когда русал мог переворачиваться и двигать руками. Это была маленькая победа, потому как проведи, к примеру, человек столько дней в одном положении, у него могли бы онеметь или вовсе отняться руки. Команда шхуны не беспокоилась об этом, покуда пленник оставался жив. По ярко-белой с тёмными отметинами окраске было сложно понять, восстановлен ли нормальный кровоток. Исса поймала себя на мысли, что не знает, красная ли у русалок кровь. Быть может, она синяя или вовсе чёрная.       Из мыслей аристократку вывел встречный пристальный взгляд русала. Возможно, он тоже изучал её и думал о чём-то похожем. Он как-то самодовольно улыбнулся, будто вдруг разгадал какой-то пикантный секрет, после чего потянул хвостом, разминаясь. Он придержал сеть, чтобы та не падала на лицо, и лёг на спину, всё ещё сжимая металлические звенья в ладони. Исса подумала, что так ему лучше её видно, и чуть отступила, малодушно опасаясь нападения. Но русал лишь проводил её взглядом и продолжил лежать в прежнем положении.       Соммерсби крикнул "Полный вперёд!", и большая часть экипажа заняла свои позиции в трюме или на марсе. Штурман и шкипер остались на корме, а пассажиры из Мирсиндейла и Бриена предпочли скрыться в каютах в ожидании обеда. Исса тут же вспомнила, что сама ела ещё прошлым вечером, но, предполагая возвращение приступов тошноты, задержалась на палубе и скрылась от солнца под тенью паруса.       Когда бухта Пасть окончательно исчезла за бескрайним океаном, к Иссе присоединился Дисито. Он скромно поклонился и преподнёс даме миску похлёбки. Исса не нашла в себе сил отказать доброму матросу, и приняла угощение в руки. Разместившись на ящиках, связанных канатной сетью, Исса потихоньку начала есть. Каждый глоток бульона грозил предать её, и девушка старалась не думать о качающих корабль волнах и удалявшейся суше.       Дисито тоже обедал. Его оставили снова следить за русалом, и юноша не спешил покидать пост. Закусывая мягкий хлеб, он посматривал на пленника с неподдельным интересом и простодушно протягивал тому кусочки, будто голодной чайке. Но житель океана едва ли был знаком с земной пищей. Разве что русалки подбирали то, что выбрасывают за борт. Но Дистито, пожалуй, как и все моряки, относился к русалкам примерно как к дельфинам или ещё каким крупным представителям мира Азурила. Младший помощник рассчитывал, что русал потянется за угощением через сеть или попытается принюхаться, будто привередливый кот. Исса тут же поняла, что для разумного существа такое просто оскорбительно. Она уже собиралась одёрнуть Дисито и попросить того прекратить. Но парень сдался быстрее и продолжил тихонько и с хлюпаньем поглощать свой обед. Прожевав, он грустно улыбнулся и пожал плечами:       — Надо как-то его накормить всё-таки. Шурин работал на китобойне. Так вот, он говорил, что русалки не терпят голода. Быстро слабеют. Мол, организм у них сам себя пожирать начинает.       Исса встретилась с русалом взглядом в поисках подтверждения, но выражение его лица оставалось нейтральным. Хотя зерно истины здесь находилось без труда. Русал не ел уже неделю, а путь предстоял неблизкий. Нужно было придумать, как придать ему сил. Ведь если Исса всё же придумает, как освободить его, то первенцу Азурила потребуется вся его сила и скорость, чтобы уплыть.       Пока аристократка решила сыграть на слабостях молодого Дисито. Она села поближе и будто невзначай начала с ним болтать. Она сама не особо следила за темой, но старалась всеми силами показать, как интересно и весело проводит время. Иссе бы устыдиться за своё лицемерие и использование такой доброй души, как Дисито. Но девушка давно научилась игнорировать позывы совести. В закрытой школе для девушек, где царят зависть, подлость и обман, приходилось быстро учиться притворству. Общению же с мужчинами, как ни странно, учили сами наставницы. Все уроки побуждали к сдержанности, скромности и кротости, но одновременно с этим обязали стоять на своём и проявлять упорство. Исса быстро усвоила, как мягко подтолкнуть кого-то к решению её проблем или исполнению желаний.       Но неопытность всё же брала своё. Когда девушка покидала стены школы, то всегда обнаруживала себя крохотной рыбкой в кольце акул. Её первыми жертвами становились именно юноши, лишённые предвзятости и сгорающие от желаний взрослеющего тела. Более же старшее поколение видело глупое хихиканье и внимательные взгляды насквозь. Моряки считали, что женщина на корабле приносит неудачу, и скорее верили портовым шлюхам, признающимся в любви, чем благородным дамам. Дисито в этом отношении пришёлся лёгкой добычей. Они остались одни, пока остальной экипаж занимался повседневной работой, и никто не мог помешать Иссе плести ложь, а Дисито – поверить.       Дневной зной спал, и Исса осторожно предложила младшему помощнику передохнуть, но тот стоически отказался. После палубу снова наполнили матросы, разрушив окончательно момент уединения. Соммерсби, закурив трубку, присел рядом. Он щурился от опустившегося солнца и, попыхивая облачками дыма, топал ногой в такт какой-то мелодии. Похоже, капитан любил песни. Винить его никто бы не стал. В океане скучно, да и работа обычно идёт веселее, если что-то напеваешь.       Рирос, Дби и Руа на ряду с несколькими другими суеверными членами экипажа были против любых музыкальных звуков. Они считали, что пением можно привлечь сирен. А с уже пленённым русалом на борту водные владычицы и вовсе должны, согласно поверью, погубить всю команду. Оппозицией выступали несколько других, более молодых матросов, вроде Дисито. Те напротив считали, что музыка успокаивает море и его обитателей. Мол, чей-то там свояк выжил во многих штормах, напевая "Усни, моя лилия".       Были и те, кто не верил ни во что. Мирсиндейл и Бриен, как люди прагматичного ума, считали моряцкие байки неважными. Но независимо от обилия убеждений, Соммерсби запретил подчинённым что-либо петь, дабы никого не запугивать и не поощрять конфликты. Он также ограничил выпивку, памятуя, как Рирос вышел из себя и едва не задушил ценный груз.       Исса одновременно и хотела узнать, как звучит русалочье пение, и боялась его. Мало, кто в истории выживал и мог рассказать о нём. Описывали его как самый прекрасный и одновременно раздирающий изнутри мотив, слушать который больно, но нет сил остановиться. Говорят, руки сами начинают делать то, что им не приказано: набрасывают петлю себе на шею, сталкивают товарищей в пучину волн и вырывают глаза. Зрелище нападения русалок всегда ужасно, и случается под голосистый напев, прекраснее которого нет ничего на свете. Пережившие и вернувшиеся после такой резни моряки часто умирали в течение месяцев. Накладывали на себя руки или совершали какую-нибудь глупость с последующим несчастным случаем.       Пара первых дней плавания прошла аналогично друг другу. Матросы вставали, ели и приступали к обязанностям, сменяли друг друга вперёдсмотрящий и надсмотрщик над русалом, сменялся штурман. Мирсиндейл и Бриен всё так же проводили время в каюте, играя в шахматы или что-то читая. Исса же продолжала воевать со своим бунтовавшим желудком, и к концу третьего дня ей стало чуть легче. Она так и не смогла ни разу отвлечь внимание охраны от русала, и уже почти смирилась с тем, что его продадут на закланье какому-то учёному. Пленник всё это время лежал на палубе, иногда переворачиваясь и вынуждая всех привстать в ожидании нападения.       На четвёртый день океан стал неспокойным. Подул холодный порывистый ветер, грозившись сбить с курса. Команда готовилась к шторму, и нервы у всех накалились. Капитан и штурман долго спорили, стоит ли идти прежним маршрутом или лучше обогнуть Крайний риф и уйти в подконтрольные островные воды. Громкие возгласы привлекли Хаммерсфри и Бриена, и те присоединились к обсуждению. Исса не настолько хорошо знала карту водных пространств, чтобы взять чью-то сторону, и покорно молчала, покуда мужчины перешли на ругань.       Небо заволокли тучи, и шторм уже казался неизбежным. Укрыться было попросту негде в сплошной синеве от края и до края. Никто больше не пошёл в каюту. Мирсиндейл нервно крутил пуговицу у себя на круглом животе, а Бриен даже убрал бумаги, чтобы ветер не вырвал их из рук. Он снял пенсне и просто смотрел в никуда.       Исса как-то не сразу осознала всю серьёзность ситуации. Она понимала, что далеко не все корабли покидают область непогоды целыми. Даже опытные морские волки могли потерпеть крушение. Бриг казался крепким, но Азурил был всё равно куда крепче. Запоздалое смирение настигло Иссу, и она поняла, что возможно, завтра уже не проснётся. Она не знала, почему так спокойно приняла эту гипотезу. Может, потому, что изменить что-либо со своей стороны она не могла. Молить Азурила о пощаде? Стоит ли? Ведь первенца его она так и не освободила.       Конечно. Исса быстро метнула взгляд на океанического пришельца. Тот смотрел на неё с пониманием, будто где-то внутри у него застряли слова, но он не мог их озвучить. Девушка подошла к нему, стараясь сделать это незаметно под свист ветра и отвлечённые на паруса взгляды. Медленно, но неумолимо начала она отвязывать верёвки, что удерживали концы цепи. Пленник встрепенулся, приподнялся на локтях, будто не веря в то, что видит, а следом раздался грубый и жестокий голос:       — Что ты, мать твою, творишь!?       Это был Рорис. Будучи сухощавым и некрупным, он мигом перепрыгнул все преграды и обогнул матросов, чтобы оказаться рядом с Иссой. Он очень сильно для своего небольшого тела оттолкнул девушку, и та кубарем полетела в сторону. Она упала на острые углы ящиков, почувствовав каждую неровность костями, а головой приложилась об остов мачты. Ей стало плохо, сознание поплыло. Она могла слышать новые крики, но не отдавала себе отчёт о том, кто и что говорил. Всё, что она видела, это привставшего под сетью русала, который ловко, будто рыба, проскользил в её сторону. Цепи всё ещё не давали ему выбраться, но он потратил подвернувшуюся возможность, чтобы оказаться прямо возле Иссы. Она запомнила, как его чёрно-сиреневые глаза закрыли собой весь другой обзор. И слова, произнесённые шёпотом:       — Беги к шлюпке.       Сразу после этого на пленника навалились моряки. Русал зашипел с новой силой и привстал на руках, приподнимая сеть и отталкивая людей. Волны начали расти и постепенно раскачивали бриг, отчего грузы, прижимавшие концы цепи, покатились прочь. Русал схватил руками ячейку сети и рванул на себя с силой, которой позавидовал бы Соммерсби, и развязал потревоженный Иссой узел. Матросы кинулись было вернуть всё на место, но скользкий от влаги первенец Азурила успел юркнуть в прогал. Он плыл по палубе, как по воде.       Когда он оказался вне металлической защиты, команда не спешила уже на него бросаться. Кто-то достал кортик, кто-то мушкет, но было поздно. Сын океана взмыл в воздух, как и описывал Рорис, будто дельфин, и вцепился в ближайшего паренька. Его когти, как бритвы разорвали горло несчастному, и русал тут же метнулся за борт. Многие встали у перил, высматривая добычу в бурлящей воде, но Соммерсби тут же рявкнул, требуя отойти. И опоздал.       Русал прыгнул снова, схватил двух зевак и утянул под воду. Капитан забасил, требуя готовить гарпун и мушкеты и немедленно отойти от бортов. Когда один из замешкавшихся моряков почти зарядил своё оружие, русал вынырнул вновь, полоснул того по шее и отбросил мощным рывком хвоста. Он оказался на оголённой палубе, и в лицо ему теперь смотрели дула пороховых орудий и гневные гримасы команды.       Без приказа никто не выстрелил. Люди всё ещё не знали, стоит ли оставить прежний курс и не убивать пленного. Замешательство дало существу время сделать свой ход. Он снова приподнялся на руках, волосы у него на голове зашевелились и зашелестели друг о друга с неприятным хищническим шипением, как у гремучей змеи. Плавник на спине приподнялся и расправился, и теперь он казался гораздо больше по размерам. Соммерсби считал, что монстр кинется, и не отдавал команды, ожидая, пока сократиться дистанция. Если первые выстрелы не достигнут цели, то русал вскроет ещё одного матроса.       Но беглец не собирался нападать. Он набрал в грудь воздуха и вскрикнул. То ли рык, то ли часть песни, но звук, который вырвался из его рта, заставил матросов зажать уши и потерять концентрацию. В это время русал схватил очередную жертву и уволок за борт под дикий панический крик обречённого. У Соммерсби звон в ушах утих быстрее, и он успел пальнуть из мушкета, но промазал, пробив настил. Он грязно выругался и начал перезаряжаться, а русал тем временем прыгнул ещё раз и убил двоих.       Исса пришла в себя под почерневшим грозовым небом. Она лежала на палубе, возле мачты, а вокруг неё растекалась тёмная жидкость. Она подняла голову и увидела с дюжину трупов. Моряки, которые ещё утром копошились в трюме, лежали как тряпичные куклы по всему кораблю. Живот скрутил болезненный спазм, но рвать было уже нечем, и Исса просто зажмурилась, выдавливая из глаз слёзы. Она снова подняла веки и, убедившись, что кошмар был явью, попыталась встать.       На бриге началась резня. Крови было столько, будто здесь разделывали кита. Соммерсби, забившийся вместе с остатками экипажа на корме, громко отдавал приказы, которые заглушали ветер и гром. Лампы на верхней палубе кто-то разбил, а единственным источником света был коптивший факел в руке юнги. Тот размахивал им в панике, будто отгоняя мух. Воняло металлом. Так сильно, что хотелось зажать нос. Исса сделала несколько глубоких вдохов и наконец смогла сделать шаг. Затем ещё один. И ещё. Она первым делом подошла к капитанской каюте, желая убедиться, что там никого нет.       Вместо этого она обнаружила своего заместителя и Мирсиндейла, забившихся под стол. У обоих глаза были, как у рыбы-луны, и они не очень понимали, что происходит. Тут же Исса вспомнила последние свои минуты бодрствования и сказала:       — Мы должны сесть в шлюпку.       — Вы с ума сошли?! — пропыхтел Мирсиндейл. — Там шторм, и... и убийца...       — Мы либо погибнем с остальной командой, либо потерпим крушение. Во втором варианте нас может прибить к острову.       — Шансы малы, — безучастно констатировал Бриен.       — Я собираюсь попробовать, — сказала Исса. — Вы со мной?       Она была уверена, что мужчины откажутся. Не послушают какую-то там психопатку, вздумавшую освободить русала. Но Бриен, похоже, впал в уныние и не особо переживал о своей судьбе, а Хаммерсфри слишком боялся, чтобы самому принять решение. Боялась ли Исса? Да. Она чувствовала, как стучат зубы, как трясутся колени и крутит живот. Но она твердила себе, что в шлюпке они будут в безопасности. Хотя она понятия не имела, откуда в ней такая уверенность.       Они шли в темноте, почти на ощупь. Поодаль слышались крики команды, убиваемой русалом. Крики сопровождали их весь путь до шлюпки, в которую они садились торопливо, но осторожно. Бриг начало так раскачивать, что одно неудачное движение могло отправить ногу в пропасть, а не в лодку. Исса сама начала опускать шлюпку на воду, перехватывая канаты с обеих сторон по очереди. По несколько дюймов, чтобы не свалиться. И делала она это всё под те же вопли брошенной на смерть команды. Слёзы полились у неё из глаз уже сплошным ручьём, но их быстро начал смывать разразившийся ливень. Шум воды заглушил звуки смерти, и в конце, когда настало время плыть, беглецы просто сели в лодке, глядя на мрачный силуэт пустеющего корабля. Волны сами несли их, но времени на отдых не было. Лодка быстро наполнялась водой, захлёстнутой с бортов или упавшей с небес. Пришлось вычерпывать излишки собственной обувью, и мучиться так пришлось почти всю ночь.       — Прости нас, Азурил, — вдруг сказал Мирсиндейл. Он хотел что-то добавить, но не нашёл подходящих слов.