Раз, два, три, четыре...

Ганнибал Лектер всегда любил жизнь. В особенности, он любил свою жизнь — размеренную и упорядоченную, полную пусть и не совсем нормальной, но логики, комфортную, стабильную и предсказуемую. Ганнибал всегда имел планы на будущее, имел планы на случай изменения планов, и запасные планы на тот неловкий момент, когда прахом идут все предыдущие. Он легко переключался с плана А на план Б, и вариативность его реальности множилась экспоненциально, оставаясь при этом такой же логичной, последовательной и упорядоченной. Ганнибал точно знал, что он будет делать завтра, послезавтра и даже через год. Он был обоснованно уверен в себе и своих беспрецедентных организаторских способностях. Он наслаждался стабильным течением своей жизни, и ее не могли всколыхнуть даже регулярные серии убийств, которые уважаемый доктор совершал ради мяса и развлечения. Словом, размеренность быта Ганнибала Лектера не могло поколебать никто и ничто. По крайней мере, он так думал. До сегодняшнего дня.

***

— Добрый день. Я по Вашей новой программе, — с порога заявил очаровательный джентльмен средних лет в неплохом костюме, при галстуке и с объемным кейсом в руке. — Вы мой…? — Пациент. — И Вас зовут…? — В оферте, которую я подписал у Вашего секретаря, значилось, что прием будет проходить анонимно, поэтому я считаю излишним сообщать Вам свое имя. Профессиональная этика, безусловно, защищает мою приватность, но не думаю, что диагностика психического здоровья как-то связана с тем, как меня зовут. Пациент был зубаст, но при этом безукоризненно вежлив. Ганнибалу не оставалось ничего иного, как только распахнуть дверь, ведущую в его кабинет. — Прошу, входите. Джентльмен, первым польстившийся на беспрецедентное предложение анонимного приема, оказался интересным человеком. Он тут же прошел внутрь, занял кресло для пациентов, прислонив к ножке кресла объемистый кейс, закинул ногу на ногу и положил на колено сцепленные в замок руки. — Похоже, я поторопился и сел до Вашего приглашения. Прошу меня простить, но время – деньги, а я не привык бросать их на ветер. Я тоже беру за час, поэтому знаю, о чем говорю. Предлагаю промотать приветственное расшаркивание и перейти прямо к делу. Что скажете? — Полностью с Вами согласен, — неторопливо произнес Лектер, изучая пришедшего с головы до ног. Симпатичная мордашка, идеально выбритый подбородок, яркие зелено-голубые глаза. Хочет казаться старше, чем есть, поэтому добавляет себе возраст совершенно неподходящей ему укладкой и чопорными костюмами, которые, несмотря на качественный материал, скроены неважно и сидят не так хорошо, как могли бы. Лектер мог бы дать ему телефон пристойного портного в обмен, например, на настоящее имя. Было в этом мужчине что-то такое… Что-то, что цепляло взгляд доброго доктора — зерно ненормальности, которое Ганнибал подспудно чувствовал, но пока не мог точно определить и назвать. Этот мужчина, при должном влиянии, мог стать интересным объектом для работы, а если и нет, переодеть его все равно не помешает. Лектер слишком ценил красоту, чтобы отказать себе в удовольствии ее преумножить. Он мог стать скульптором этого безымянного анонима… Впрочем, пока что не стоило слишком торопиться. Ганнибал должен быть уверен, что игра стоит свеч. — С чего начнем?

***

На следующий день, увидев в расписании анонима, Лектер даже не удивился. Он знал, что незнакомец непременно вернется, просто не ожидал, что это произойдет так скоро. — Рад видеть Вас снова, — промурлыкал доктор, открывая дверь, но в приемной он увидел не совсем того, кого ожидал. — Добрый день, доктор Лектер, — звонко произнес кудрявый юноша в клетчатой рубашке и несуразно-объемном свитере, с лицом вчерашнего визитера. — Не знаю, как Вы можете быть рады видеть меня снова, если мы видимся с Вами в первый раз. — Прошу прощения, — мягко сказал Лектер. — Боюсь, я принял Вас за другого пациента. Не очень профессионально с моей стороны. — Надеюсь, в остальном Вы соответствуете заявленной квалификации, — откровенно ответил пациент, подходя ближе. Он говорил громко и четко, но настойчиво не смотрел Ганнибалу в глаза, уставившись на клетчатый лацкан его пиджака. — Я прочел несколько Ваших статей и отзывы в интернете, и решил, что Ваши профессиональные навыки могут помочь мне полнее социализироваться. У Вас необосновано завышена цена на прием, но отец всегда говорил, что качество стоит дорого. — Очень разумно с его стороны. Прошу, входите. В этот раз пациент не стал сразу садиться. Он вышел в центр кабинета и замер, нерешительно осматривая стол, стулья и кушетку. Только потом, задрав глаза выше и увидев стеллажи книг, он благоговейно приоткрыл рот. — Могу я спросить, как Вас зовут? — осведомился доктор Лектер. — Можете. Но я Вам не скажу. Меня приучили не называть свое имя и адрес незнакомым людям, если в этом нет явной необходимости лично для меня, за исключением сотрудников полиции. Одной из причин, по которой я Вас выбрал, является возможность анонимного приема, потому что я не хочу раскрывать свои личные данные. Юноша нахмурился и обнял себя руками, интенсивно глядя в пол и нервно постукивая пальцами по предплечьям. И это уже становилось… интересным. То ли Ганнибал Лектер испытывал галлюцинации, то ли сходил с ума, то ли у вчерашнего анонима был брат-близнец, о котором он забыл предупредить доктора. Но какова вероятность того, что оба брата независимо друг от друга придут к одному и тому же врачу? Ганнибал готов был даже заподозрить в дурацком розыгрыше своего коллегу и вечного раздражителя Чилтона, если бы тот, разумеется, был способен хоть что-то сделать хорошо, но он никогда не нашел бы такого талантливого актера. Вчерашний пациент Ганнибала явно страдал от маниакально-депрессивного синдрома, помноженного на манию контроля и склонность к обсессивно-компульсивному расстройству, а сегодняшний — имел ярко выраженные проблемы аутического спектра, вероятнее всего, синдром Аспергера. При этом оба мужчины носили одно и то же лицо. Ганнибал обладал эйдетической памятью, поэтому был уверен в этом абсолютно. Вчерашнего анонима от сегодняшнего отличали только одежда и прическа, не более. Нынешний его гость был мягче — он прятал яркие глаза под длинными ресницами, и кудри, легко спадающие на лоб, лишь помогали ему скрыть вечно отведенный взгляд. Он носил поношенную одежду из натуральных тканей, но, похоже, не из бедности, а потому что многократно стиранная рубашка не раздражала кожу. Он был весь словно оголенный нерв — ломкий и нежный, но в то же время удивительно прочный. И, вопреки своей циничной натуре, Лектер действительно захотел ему помочь. Кем бы ни был этот человек. — Разумно, — согласился Ганнибал, занял свое кресло и указал на второе рукой. — Прошу, присаживайтесь. С чего начнем?

***

На следующий день, распахнув дверь в приемную для пациентов, Ганнибал снова увидел анонима. Он стоял спиной к доктору и изучал картину Мане. — Охуительно отстойная мазня, — пробормотал мужчина, не спеша оборачиваться. Ганнибал смог в полной мере оценить ширину его плеч, обтянутых неброской футболкой, узкую талию и крепкий зад. Стоптанные ботинки говорили о динамичной работе, а жилистые предплечья намекали на то, что мужчина регулярно пускал в ход кулаки. — Вы ко мне? — осведомился Лектер. — Ясен хрен, к тебе, иначе за каким бы хером я тут торчал ?! Незнакомец обернулся, являя Ганнибалу все то же лицо, в этот раз покрытое легким загаром и суточной щетиной. Волнистые волосы были небрежно откинуты назад, но одна дерзкая кудряшка все равно норовила упасть на лоб, придавая игривости откровенно нахальному образу человека, стоящего напротив. «Коп или бандит, – мелькнуло в голове Лектера. – Или и то, и другое сразу.» — Тогда входите, — произнес Ганнибал. Непривычность происходящего заставила Лектера стерпеть очевидную грубость. Это все выглядело слишком интересно, чтобы он заострял внимание на речи этого пациента номер три. В конце концов, это были лишь только слова, а Ганнибал привык смотреть дальше и глубже. И сейчас ему хотелось разгадать этот ребус, уловить ускользающую суть. Эти трое выглядели как очень качественные копии одного и того же человека, но Лектер пока не был уверен, что они им являются. Случаи расщепления личности не были редки в психотерапии, но с таким кардинальным вариантом доктор сталкивался впервые. Мужчина походкой ковбоя вразвалочку прошел внутрь и огляделся. — Позерские интерьеры… — присвистнул он. — Что теперь, Док? Мне нужно упасть на кушетку и поведать о том, как сильно мне повредил психику мой старик? — Как Вас зовут? — Да какая хуле разница, – фыркнул незнакомец, таки падая на кушетку. — Меня не зовут, я сам прихожу. Ганнибал занял свое место в кресле, откинулся на спинку и прищурился, изучая очередного анонима, похожего на двух предыдущих, как две (или три?) капли воды. В отличие от предыдущих версий, этот был отчаянным позером. Типичный капитан футбольной команды, брутал и самец. Об этом кричали узкие в паху джинсы, облегающая футболка и пуговицы, расстегнутые на груди. При этом он не ощущался своим в доску рубахой-парнем, будучи явно себе на уме. Не нужно было быть светилом психотерапии, как доктор Лектер, чтобы поставить однозначный диагноз — психопатологический синдром. Три человека, три диагноза и совершенно одинаковое лицо — лицо, не отличающееся ничем, кроме прически. Прически, которую, к слову, легко поменять.

***

Новый день принес новых гостей на порог кабинета доктора Лектера. Но в этот раз, распахнув дверь в приемную, Ганнибал сперва увидел массивного чернокожего мужчину, и только потом сутулого незнакомца с уже знакомой копной кудряшек, скрывающегося за его широкой спиной. — Доктор Лектер? Глава поведенческого отдела ФБР, специальный агент Джек Кроуфорд, — отрекомендовался мужчина, подавая Ганнибалу руку, — а это наш внештатный консультант и преподаватель академии Уилл Грэм. Уилл Грэм… Имя скользнуло по сознанию Лектера, как кончик птичьего перышка, оставляя после себя будоражащее послевкусие сложной головоломки. — Мы можем войти? — Да, конечно, прошу. Ганнибал сделал шаг в сторону, пропуская в кабинет коренастого главу поведенческого отдела и зажатого мужчину с колючим взглядом, не удостоившего его даже кивком головы. Джек излучал дружелюбие, Уилл — раздражение. И этот Уилл Грэм был доктору Лектеру совершенно незнаком. Да, он выглядел точно так же, как предыдущие его версии — тот же овал лица, тот же изящный нос, те же губы. Та же ассиметрия лица, не мешающая ему, впрочем, выглядеть ангелом, случайно сошедшим на землю. Те же кудри, тот же цвет глаз. Та же фигура античного бога. Все то же, но в то же время... не совсем. И дело было вовсе не в одежде, не в кудрях, буйной шапкой торчащих в разные стороны, и даже не в очках. Эта версия была совершенно особенной. Уникальной. Внезапной. И эта уникальность, наконец, расставила все по своим местам. В какой-то момент Лектер уже начал было думать, что это все чья-то дурацкая шутка, насмешка судьбы или игра его великого ума, решившего одурачить собственного владельца. Это не могло было быть правдой, на свете не существовало трех одинаковых внешне людей, нашедших психотерапевтическую помощь в его кабинете. Ганнибал подсознательно искал разумное логическое объяснение происходящему, но никак не мог его найти. Пока не увидел, наконец, Уилла Грэма. Живого, во плоти. И, что самое главное, — в себе. Эмпат. Абсолютный эмпат. Это все объясняло. Зеркальные нейроны не просто помогали Уиллу в работе, они делали его другим человеком. Они меняли его, расщепляли нестабильную личность, рождая варианты, и в профайлере Греме сочеталось чуть больше, чем привык считать Джек. Ганнибал, впрочем, не склонен был торопиться и выдавать Уилла, внимательно наблюдая за его поведением, и считывая его реакции, жесты и взгляды. Грэм вел себя так, будто он был тут впервые, и это было вполне объяснимо. Личности, с которыми Ганнибал имел удовольствие познакомится накануне, могли занимать такую большую часть в сознании Грэма, что он не помнил ничего о тех моментах, когда был не в себе. У него должны быть провалы в памяти, однозначно. Но Джеку не обязательно об этом знать. — Уилл подвергся стрессовой ситуации во время работы, — лаконично сообщил Джек, улыбаясь как излишне заискивающий коммивояжер. — Нам нужен специалист, который мог бы засвидетельствовать его профпригодность. Грэма перекосило. — Джек, ты не говорил, что психотерапевт – для меня! А Вы, – он неприязненно смерил взглядом Ганнибала и выразительно обвел глазами сумрачный кабинет, – не смейте меня психоанализировать, доктор Лектер! Вам чертовски не понравится, если я решу проанализировать Вас в ответ… Грэм покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Ганнибал мечтательно прикрыл глаза, не вслушиваясь в извиняющуюся трескотню Кроуфорда. О да, это был его мальчик. И Ганнибал планировал очень пристально его изучить.

***

Через некоторое время Уилл пришел в кабинет Лектера сам, пусть и не по доброй воле. Он, насупившись, прошел в дверь и сразу включил защиту нападением. — Хочу предупредить сразу, терапия мне не помогает. Я прекрасно знаю все уловки. Ганнибал молча протянул ему убористо исписанный лист. — Что это? — Ваша психологическая оценка, — пояснил Лектер. — Вы абсолютно здоровы и адекватны. Полностью в своем уме, а этим может похвастаться далеко не каждый из нас. Отдайте мое заключение агенту Кроуфорду, пусть старина Джек снова сможет спокойно спать. — Вы так уверены в моем психическом здоровье? — спросил Уилл, впервые встречаясь с Лектером глазами, и доктор не смог отвести взгляд. Его глаза были изменчивыми, как море. Зелеными в периоды штормового волнения, серыми во времена меланхолии и ярко-синими, точно безоблачное небо, в хорошие дни. Лектер, безусловно, не видел этих перемен собственными глазами, он просто знал, что так оно и есть. — А я не прав? Уилл промолчал. Он смотрел на дизайнерские стены, вызывающие шторы, позерскую мебель и фигурку лося, и его лицо неуловимо менялось. Было видно, что Грэм все сильнее уходит в себя, и это манило Лектера пойти вслед за ним, отодвинуть завесу в этот удивительный разум. И пусть он пока не считал Грэма равным себе, у мальчика явно имелся потенциал. Он мог увидеть любого и каждого, он мог примерить на себя чужие желания и судьбы, он смог бы понять все в Ганнибале, даже красоту смерти и боли. Если и существовал в этом мире человек, способный увидеть и понять Ганнибала Лектера — то это был именно он, зажатый эмпат в пахнущей собачьей шерстью и дешевым одеколоном рубашке, Уилл Грэм, опасающийся своей собственной тьмы, нестабильный профайлер ФБР. — Я даю Вам индульгенцию, Уилл. Теперь Джек не будет настаивать на обязательной терапии, но, если у Вас возникнет желание, мы можем просто иногда разговаривать. А там кто знает, возможно, даже сумеем подружиться. Уилл бросил на него угрюмо-насмешливый взгляд. — Вряд ли. Вы не кажетесь мне настолько интересным. — Пока что.

***

Но Уилл оказался прав. Из всех его многочисленных личностей именно Уилл Грэм наотрез отказывался принимать Ганнибала. Он вел себя с ним подчеркнуто вежливо и безразлично, сохраняя дистанцию, которую Лектер раз за разом пытался преодолеть. Он угощал Уилла вином, приглашал к себе на ужин, предлагал мелкие услуги, вроде кормления собак, но в ответ всегда получал категорично-холодное «нет». Единственное, чего смог добиться Ганнибал, это перехода с «Вы» на «ты». Так себе успех для великого манипулятора и знатока душ. Впрочем, другие стороны Уилла Грэма были к Лектеру куда снисходительнее прототипа. — Новый костюм, Док? Заебись, брюки сидят охуенно, — произнес самый наглый «Уилл», облизнув задницу Лектера взглядом, стоило тому склониться у стола. Он сидел в кресле для пациентов, широко раскинув ноги, и уже несколько раз за час демонстративно поправлял член. Ганнибал старался игнорировать красноречивые намеки, но пациент с диагнозом «психопатия» никак не унимался, клея уважаемого доктора с грацией дворового хулигана. — Когда заканчиваешь сегодня? Может, по пиву? Ганнибал всерьез обдумал эту идею. Он действительно сходил бы куда-нибудь вдвоем с Уиллом, но с тем Уиллом, который прятал глаза за стеклами очков, а не тем, что сейчас напоказ поигрывал грудными мышцами сквозь тонкую ткань футболки-поло. И дело было вовсе не в отсутствии манер или щетине по всему лицу, а в том, что этот «Уилл» был просто негативом с оригинала. Его альтер-эго, выпускаемым в не самые удачные дни — злым грубияном, готовым дать любому в морду. — Ну так что, Док? Каков будет твой положительный ответ? — спросил пациент, вальяжно облокачиваясь о косяк двери и не спеша уходить. Он небрежно пробежался пальцами по лацкану пиджака и дыхнул на Лектера табаком. Ганнибал вздохнул про себя. Меняя личность, Уилл менял даже запах. Он надевал другую одежду, брал другой одеколон, менял привычки. Совершенно другой человек, уникальный сплит — расщепление личности, которое Ганнибал не собирался лечить — настолько интересно было его наблюдать. — Боюсь, я вынужден отказаться, Вы так и не назвали мне свое имя. И пациент, подмигнув, удалился. Удалился лишь для того, чтобы через пару дней этот диалог повторился в новом ключе. «Уилл» в идеально отпаренном костюме и неизменном галстуке вошел в кабинет Лектера, как к себе домой, кокетливо улыбнувшись Ганнибалу, и подошел к нему вплотную, замирая у края стола. Лектер держал паузу, выжидая. Откровенно говоря, эта версия личности «Уилла» импонировала ему больше всего — почти сформировавшийся стиль в одежде, умение вести себя на публике, недюжинные ораторские качества и педантизм, помноженный на манию контроля. Из этого человека получился бы прекрасный компаньон как для основного хобби Лектера — охоты, так и для публичных выходов, если бы не одно «но». Этот «Уилл» не видел в убийствах красоты. Он не чувствовал трепета, прикасаясь к акту искусства, предпочитая четкость и лаконичность языка науки. Он даже их психотерапевтические беседы сводил к казенным формулировкам нормативного юридического языка. — Доктор Лектер, Вы сегодня свободны? — осведомился пациент, бросая на Ганнибала кокетливый взгляд из-под изгиба бровей. — Коллеги посоветовали мне отличный ресторан, но, боюсь, мне совершенно не с кем туда пойти. Понимаю, что это звучит как предложение выйти за рамки профессиональной этики, но это всего лишь дружеский ужин. Если, разумеется, Вы не расположены к чему-то большему… Взгляд сине-зеленых глаз был таким приглашающим и жарким, что Ганнибал невольно сглотнул. Он вовсе не был ханжой, за долгие годы сексуальной жизни он делил постель как с женщинами, так и с мужчинами, а этот «Уилл» к тому же так откровенно предлагал себя, что было сложно устоять. Идеальное тело, почти идеальный костюм, манящая улыбка и ямочки в уголках рта. Если растрепать эту идеальную укладку, позволяя кудрям привычно рассыпаться по высокому лбу, обрамляя лицо — можно было получить идеал, получить именно того, кого Лектер хотел бы видеть рядом с собой. Общество ожидало от него компании женщины, но он заставил бы их принять и мужчину. Ганнибал любил эпатировать публику. Если бы не одно «но». Это был не Уилл Грэм. Это было лишь его подсознание, тянущееся к Ганнибалу всеми многочисленными личностями, но не он сам, не осознанное желание взрослого человека. Лектер посмотрел в окно и губы пациента, намеревавшиеся поймать его губы, только и смогли, что скользнуть по идеально выбритой щеке. — Увы, я вынужден отказаться. Я все еще не знаю Вашего имени. Через неделю снова пришел он — обычная мятая рубашка, криво лежащий воротничок, свитер с космонавтом, натянутые на запястья рукава и ускользающий взгляд. Он был одновременно решителен и смущен, испуган и уверен в себе. Он пришел сюда, чтобы что-то Ганнибалу предложить. — Здравствуйте, доктор Лектер. — Добрый день, входи. И он вошел, этот «Уилл» с невинным выражением лица и самым прямолинейным образом мышления, присущим только пациентам с синдромом Аспергера. Он всегда говорил, что думал, и думал именно то, что говорил. Он всегда рассказывал Ганнибалу то, что на самом деле беспокоило хмурого и агрессивного Уилла Грэма. Он был ближе всего к настоящему Уиллу из трех. — Я много думал, доктор Лектер, — сказал он. — И решил, что Вы именно тот человек, что сможет меня удовлетворить. Дело в том, что у меня часто бывают проблемы с поиском сексуального партнера. Мне сложно правильно понять и интерпретировать сигналы, которые мне подают заинтересованные люди, а сам я пугаю прямолинейностью тех, кто нравится мне. С Вами такой проблемы не будет. Вы не против секса с мужчиной? — Нет. — Тогда давайте поедем ко мне. У Вас узкая кушетка и нет замка на двери, и хотя я не против, если нас кто-то увидит, но предпочел бы этого избежать. — Как тебя зовут? — ради интереса спросил Ганнибал. — Я не могу Вам сказать, — насупился красивый кудрявый юноша, обиженно надувая губы. — Я уже говорил, а Вы заставляете меня повторять. Повторять, как будто я глупый или умственно отсталый, но это не так. У меня высокий интеллект! — Я знаю, прости, — произнес Ганнибал, не в силах сопротивляться этой обезоруживающей детской наивности. Такого «Уилла» он готов был защищать, причем даже от самого себя. Он был невинным и чистым, но в то же время зрелым и почти вульгарным. Юный Уилл, зрелый Уилл, Уилл-хулиган — три стороны одной личности, запечатленных в живой неизменности, как насекомое в янтаре. — Прости, но не в этот раз. Я не могу заниматься сексом с тем, с кем даже не знаком. — Я могу это понять. Хорошо, — произнес кудрявый ангел и вышел за дверь. Чтобы через неделю вернуться хмурым одиночкой, надежно спрятанным за стеклами неизменных очков. Сегодня он носил ужасный рыболовный жилет и пах собаками сильнее обычного. Плотный псовый дух стремился перебить приторный аромат одеколона с кораблем на бутылке, но даже он не мог скрыть сладковатый привкус чего-то еще. Какой-то болезни. — Вы только что меня... понюхали? — Сложно было устоять… — Тогда я Вам в этом помогу. Мы видимся в последний раз. Я не намерен больше к Вам приходить. — Почему? — Я так и не начал находить Вас интересным, — саркастично фыркнул Уилл, отходя на пару шагов в сторону от практически нависшего над ним терапевта. — Джек больше не настаивает на моих визитах к врачу благодаря Вашей помощи. Я признателен за услугу, но это вовсе не обязывает меня продолжать подобный бред, – Грэм выразительно указал взглядом на расстояние, которое Ганнибал против воли пытался опять сократить, и сделал еще пару шагов назад. Любого другого Лектер давно убил бы за грубость, но дерзость Уилла, вопреки обыкновению, не раздражала, а приятно щекотала нервы. — Мы так и не стали друзьями? — Мы? Господи, нет, – Грэм обидно усмехнулся. – Свет дружбы не достигнет нас и за тысячу лет. Я не планирую возобновлять терапию, и видеться мне с Вами незачем. И, упреждая возражения, хочу добавить – Вам тоже не стоит видеться со мной. Таким, как мы, лучше оставаться одиночками… — Таким, как мы? Грэм сощурился. — Таким, как вы и я. Не ищите меня, доктор Лектер, не появляйтесь больше в Бюро и Академии, и упаси Вас Бог даже попытаться заглянуть ко мне домой. Уилл давно ушел, а Ганнибал все еще раздумывал над сказанными им словами. Они не звучали приглашением, но спустя три часа и четверть бутылки виски Ганнибал сумел убедить себя, что это именно оно и есть.