Новый шанс или падение?

Утро нового дня встретило потребителя Воландеморта возмущенными возгласами Джинни, о чем-то громко спорящей непринятыми в общении представителями министерства, появившимися вчера, когда последние отзвуки битвы стихли. Волшебники, внешности которых герой не запомнил, подтвердив полномочия, обстоятельно расспросили Гарри о том, что они втроем делали, перед появлением в Хогвартсе, то и дело неприязненно оглядываясь на Люпина, вызвавшегося поддержать его во время рассказа, и потребовали после подписать контракт о неразглашении информации о крестражах. Теперь же эти люди, всю ночь допрашивающие слизеринцев и другие факультеты, хотели допросить остальных гриффиндорцев и проверить их палочки на применение темных заклятий. Прислушиваясь к увеличивающему громкость спору с теперешним «неформальным лидером» факультета и медленно одеваясь Мальчик-который-дважды-выжил оглянулся в поисках друга. Рон опять где-то пропадал, ему тяжело было не посочувствовать: смерть брата и тяжкое ранение Гермионы выбили все жизнелюбие из рыжего, теперь слонявшегося по разрушенной части Хогвартса, бессмысленно разгребая завалы, в попытках навести порядок в собственных мыслях. — Гарри, скажи им: мы победили — нельзя унижать нас подобными процедурами, — в комнату ворвалась взбешенная Джинни. — Мисс Уизли, мы никоим образом не хотели Вас унизить подобным требованием, но любая попытка применения темной магии, даже правой стороной должна быть зафиксирована и рассмотрена специальной комиссией вне зависимости от заслуг применившего это заклятие. В прошлый раз Министерство сделало послабление слишком многим, что вылилось в том числе в эту битву. Мы должны быть уверены, что подобное вновь не повторится, — недовольно произнес «серый» колдун средних лет. — Брось Джинни, мы же не Пожиратели, чтобы применять темную магию. Можете проверить мою палочку, — протянул он палочку волшебнику. Хотя меры Министерства и казались Поттеру чрезмерными он все же предпочитал подобные проверки возможному невмешательству Министерства и отпуск на волю Пожирателей. — Все кроме Гермионы, — еле слышно фыркнула рыжая, — Использовать легименцию, так как она использовала ее на Лейстрендж запрещено — это практически темная магия. — Относительно случая мисс Грейнджер, хотя разбирательство еще не закончилось и ее саму не расспросили, уже установлено, что мадам Лейстрендж использовала заклятие Адского пламени, что в свою очередь делает оправданными действия мисс Грейнджер, ее вины в гибели Поджигательницы от последствий необдуманной легименции нет, — сухо кивнул чуть более молодой напарник работника министерства, — Мисс Уизли а у Вас мы хотели бы кое-что уточнить. Мисс Лавгуд сказала, что когда вы столкнулись с мистером Лестрейнджем кто-то посторонний кинул в него заклинание, лишившее его сознания. Вы не видели кто это мог бы сделать? — Нет, мы тогда кинулись на помощь к Гермионе, но задержались столкнувшись с Пожирателем. Поблизости не было тех кого знакомых, кто мог бы помочь. Может кто-то из родителей пришедших на помощь ученикам или внутренние Пожирательские разборки. — А мисс Грейнджер, она могла бы помочь Вам? — глаза молодого сотрудника министерства загорелись как у гончей взявшей след. — Нет, она с трудом боролась с этой дрянью. Не знаю, видела ли она, что мы спешили к ней на помощь, — помотала головой девушка, — Проверьте сразу палочку. — Лейстренджа вырубили темным проклятием? — удивился Гарри. — Да, темное. У него не самое страшное действие, но плохо то, что оно довольно редкое и требует практики в темных чарах. Простой школьник, каким-то чудом, вычитавший его в книге не смог бы повторить его, — пояснил более старший работник. — Все хорошо мисс Уизли. Вы не использовали темную магию, — вернули палочку Джинни. — Мисс Уизли, мистер Поттер, мы порасспрашиваем ваших товарищей. Министерство не хочет пропустить реальную опасность, а не хочет попугать школьников, защитивших мир от Пожирателей, — вежливо кивнул старший коллега, — Как мисс Грейнджер очнется у нас к ней будет пара вопросов.

***

Волшебник с потускневшим лицом раздраженно пнул часть разрушенной колонны, в этом зале, где раньше проводила теоретические лекции мадам Стебель не осталось ни одного целого предмета мебели: четверо пятикурсников-хаффлпаффцев дорого продали свои жизни отчаянно сопротивляясь оборотням Сивого. Их тела нашел Рон, осматривая следы битвы в отчаянной надежде найти хоть кого-то выжившего и заглушить ту безнадежную пустоту, что поселилось у него в душе, после осознания цены победы. Нет, он, конечно, был рад, что этот ублюдок сдох, но он не мог праздновать победу в кругу своих друзей равно, как и не мог уснуть. Он все время задавался вопросом, что он мог бы сделать, смог ли спасти кого-нибудь, если бы был более смелым, как Гарри, Гермиона или Невилл. Смелый, на грани безумия поступок, которого уничтожил последний якорь Того-кто-давно-должен-был-сдохнуть, а после убедившись, что друзья в порядке отправился на помощь Слизнорту, собирая быстро исчезающие запасы для зелий. Рыжеволосый парень, неловко повернувшись выронил палочку и задумался, стоит ли возвращаться к другим или он может поспать пару часов, где-нибудь здесь среди разрушенных обломков, похожих на те, во что превратилась его жизнь. — Знаешь, когда погибли Джеймс и Лили я тоже не мог найти себе места, — к Рону неспешно подошел Ремус, удерживающий небольшой поднос с яйцнеце с чуть подгоревшим беконом, — Все спрашивал, что я могу сделать. Винил себя в произошедшем. — Это пройдет? — безжизненные голубые глаза уставились на оборотня. — Со временем. После я винил себя в том, что поддался слабости и оплакивал друзей, а пытался выяснить, почему Сириус предал их, как мы все тогда думали. Что забыл про малютку Гарри и не нашел в себе силы настоять в споре с Альбусом об опеке над ним, — выдохнул Люпин, — Тебе нужно поесть. Немного подгорела, но домовики все заняты. — Я все думаю, что там в подземелье, если бы мы не задержались, Гермиона могла бы быть в порядке. А теперь, я чувствую такую беспомощность, — парень горько усмехнулся, — Хорош друг, сначала бросил их одних в палатке в минуту отчаянья, а финальной битве, хоть и дрался, но совершенно не пострадал. Гарри еще раз умер, а Миона, если верить Джинни, это хуже смерти — остаться инвалидом, неспособным к магии. А что сделал я? — Порой остаться в стороне сложнее всего. А Гермиона, увидишь, обязательно поправится. Аластор говорит, что ее прогнозы хорошие. Пока она не сможет колдовать, но постепенно восстановит свои резерв. Варить зелья она сможет, когда очнется — единственное, что сдать все экзамены она не сможет: Кингсли договорился, что пока не восстановится, она побудет штатным зельеваром в Аврорате. — Работа, экзамены. Он рехнулся: неизвестно еще когда она очнется, — сквозь пелену безразличия в душе Рона вспыхнуло возмущение. — Вчера очнулась, ее сразу же погрузили в лечебный сон. Ей сейчас будет нелегко: легимент всегда немного эмпат, естественный щит помогает не чувствовать чужую боль, но если он разрушен… — Поэтому Грюм забрал ее из большого зала, — побледнел Рон, — Когда мы сможем увидеть ее. — Сегодня вечером. Министерство устраивает поминальную церемонию на закате у Озера. — Гермиона там будет? Это безопасно для нее? — обеспокоился Рон. — У нас нет выбора. Она должна была очнуться сегодня, будет лучше, чтобы никто не узнал, что у нее было время остановиться, — выразительно посмотрел на парня оборотень. — Гарри тоже? — донеслось до него, потерянное Рона. — Пока, да. Ее хотят допросить, как она очнется. Аластор не хочет давать лишнего время Отделу Тайн, — пояснил остановившийся мужчина.

***

Джинни разражено выдохнула с не ободрением покосившись на воющую Лаванду, только что снявшую повязки и посмотревшую в зеркало. Она никогда не считала себя бесчувственной, но после победы все, казалось, сошли с ума оплакивая погибших вместо того, чтобы продолжать жить дальше, разбираясь в навалившимся проблемами. Конечно, ей было грустно от гибели брата и было жалко Джорджа, который казалось лишился части себя, но она была готова смотреть вперед не отравляя собственное существование бесполезной горечью. — Ты очень красива и так, Лаванда, — мягко обняла ее Флер, успокаивая девушку, — Говорят шрамы украшают мужчин, а чем мы женщины хуже, — подмигнула она ей. — Нно… оборотень… — слабо пробормотала блондинка, шмыгнув носом. — Ты не станешь оборотнем полноценно, тебе повезло, что было не полнолуние, — погладила ее по волосам полувейла, — Билла тоже поцарапал Сивый, но не стал оборотнем. Так небольшие беспокойства в полную луну, да улучшенное обоняние. — Но если не полнолуние, почему… — Сивый уже давно стал животным. Все будет хорошо, — твердо проговорила Флер посмотрев в глаза плачущей девушке, убеждая ее в этом. — Да, Лаванда, прекращай плакать. Ты жива и относительно цела. Мы победили, радуйся! — недовольно буркнула Джинни, в попытке заглушить этот плач. — Ты права, наверное, — слабо пробормотала плачущая девушка, — Все могло бы быть и хуже, если бы не Гермиона. Мы никогда не ладили, а она спасла меня. Нужно поблагодарить ее, сейчас же, — она решительно вскочила, утираяя слезы. — Не получится сейчас. Твоя спасительница выжгла себе магическое ядро и неизвестно, когда очнётся, — настроение Джинни резко ухудшилось. — Как ты можешь говорить так о своей подруге, — вскочила Лаванда, пока Флер подозрительно прищурившись что-то искала в выражении глаз рыжей. — Успокойся, моя дорогая, — мягко обняла вскочившую девушку француженка и утянула ее обратно на диван, — Джинни, Гермиона как бы ты не хотела этого все равно останется лучшим другом твоего Гарри, смирись, — жестким тоном произнесла она прямо смотря в лицо рыжей, — Ревность, отравляет даже лучшие сердца, — добавила она мягким тоном. — Но, она… Я как-нибудь помочь ей, — рассеяно заморгала Лаванда, отвлекшаяся от своих шрамов. — Ну, успокоилась? — мягко уточнила Флер. — Да, могу чем-нибудь помочь? — выдохнула одноклассница Гермионы. — Надеюсь — нытья больше не будет, — донеслось до них, прежде громкого удара закрывающейся двери. — Пока ей ничем, — огонек надежды в глазах Лаванды померк, — Хотя можешь помочь всем остальным, и Гермионе в том числе. Профессор Слизнорт варит сейчас лечебные зелья, которых не хватает. Невилл уже собирает ингредиенты для них, но нужно их еще подготовить, — мягко подтолкнула Лаванду к безопасному занятию Флер, отправляя патронуса профессору. — Я тогда, переоденусь и пойду, ладно, — неуверенно улыбнулась Лаванда.