Испытание

      Никкаль наклонилась как можно ниже, вжимаясь в спину Куу, прячась от ветра, пытающегося скинуть её вниз. Конь, которому по всей видимости передалась нервозность всадницы, развил сумасшедшую скорость, оставляя далеко позади столицу и Су с ректором.       При мысли о последнем Никкаль почувствовала укол совести, вспоминая сцену «прощания» и грустные глаза своего поручителя. Кажется, в этот раз она всё-таки перегнула палку и сильно обидела его.       Она резко села на кровати, моментально просыпаясь. Сердце билось где-то в районе горла, мешая сделать нормальный глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Никки!       — Искорка?       Ректор и Су бросились к ней, протягивая руки, в попытках то ли поддержать, то ли подхватить, то ли обнять, Никкаль не стала разбираться, яростно замахав руками, отбиваясь и от них, и от их попыток помочь.       — Я в порядке. В порядке…       — Опять кошмар? — Су наклонилась, с тревогой заглядывая подруге в лицо. Никкаль отрицательно помотала головой и, откинув одеяло куда-то за кровать, соскочила с постели, и принялась быстро одеваться, игнорируя встревоженные и вопросительные взгляды своих спутников. — Никки? Никкаль! Что, чёрт возьми, происходит?       Девушка остановилась, держа в одной руке сапоги, а в другой — накидку, и чуть более осмысленным взглядом посмотрела на неё.       — Пока ничего. Но может случиться. Прошу прощения, но я вынуждена вас покинуть на неопределённое время.       — Что? Поче… НИККАЛЬ!       — Ну что? — девушка перевела раздражённый взгляд с предметов в руках на такого же раздражённого ректора, — Этана хотят казнить через две недели? — дождавшись неуверенного кивка, сопровождающегося лёгким пожатием плеч, словно ректор говорил: «Возможно», подняла глаза к потолку, высчитывая необходимое ей количество времени, — должна успеть.       — Куда. Ты. Собралась?!       — За Кингу.       — ЧТО?!       Никкаль с раздражением посмотрела на них.       — Ну что опять?       — В смысле «что»? Ты издеваешься?! Твоего брата собираются казнить со дня на день, а ты хочешь уйти спасать какого-то…       — Одного из Пяти, единственного, кто может противостоять остальным? — с доброжелательной улыбкой акулы подсказала Никкаль, — или ты хочешь оспорить решение Энки? Или предлагаешь это мне сделать?       — И именно потому, что он может противостоять остальным, он сейчас пленён ими где-то? — улыбка у ректора ехидная и горькая.       Никкаль с непроницаемым лицом взмахнула рукой, отметая его сарказм, издёвку и аргументы.       — Мы нашли его жемчужину. У меня есть амулет. В этот раз всё получится.       — А если нет?       Никкаль бросила быстрый взгляд на напряжённого мужчину.       — А если нет, нас так и так казнят, как бунтовщиков.       Они замерли напротив друг друга, сверля оппонента гневным взглядом, Су молча сидела на кровати, заламывая руки и с тревогой переводя взгляд с одного на другого. Но не вмешивалась, вопреки всем ожиданиям Никкаль, за что та ей была безмерно благодарна.       — Ты настолько ему веришь, что готова рисковать собой и братом?       — Он не сделал ничего, чтобы я в нём усомнилась — и прежде, чем ректор смог ей возразить, она продолжила, — послушай, я понимаю, ты волнуешься за меня. Но и ты пойми меня, если есть хоть малейший шанс, что Кингу сможет помочь Этану, я это сделаю. Ты же меня знаешь, Ни… — она честно пыталась назвать его по имени, но горло привычно сдавило спазмом, мешая, не давая произнести ни звука, поэтому ей в очередной раз пришлось выкручиваться, чтобы эта заминка не была столь явной, — не могу иначе, не могу не попытаться.       Мужчина бросил на неё тоскливый взгляд. Разумеется, он не мог не заметить, что с того дня, как он выгнал её из академии, она ни разу не назвала его имя.       Никкаль мысленно поджала губы. Ректор не мог ни помнить её первые месяцы в академии, когда она так же не могла произнести слова «мама», «папа», «родители». Потребовалось немало времени, чтобы она смирилась с произошедшим и вновь смогла называть так людей, предавших её в детстве. Но сейчас всё было гораздо хуже: она даже мысленно не могла произнести его имя, ограничиваясь холодно-нейтральным «ректор».       Возможно, она вела себя по-детски, но по сравнению с тем же Кингу, она и есть ребёнок. Да и сам ректор своим снисходительно-покровительственным отношением к ней не способствовал её эмоциональному взрослению.       Она отвернулась, ставя тем самым точку в их бесполезном споре, и вновь принялась быстро собираться. Жемчужина, спрятанная вместе с амулетом в мешочке, висящем на шее, еле заметно пульсировала, поторапливая и подгоняя. Покидав кое-как вещи в сумку и закинув её на плечо, она повернулась к остальным, окинула их взглядом, запоминая и безмолвно прося прощения, кивнула и выбежала за дверь.       Она не сразу сообразила, как надо ориентироваться по жемчужине, и корила себя за бездарно потраченное время. Стараясь не думать о том, что за эти часы Этана могли несколько раз казнить, а Кингу… Никкаль тряхнула головой, запрещая себе думать об этом. О распятом мужчине, что ждал на крошечном островке посреди проклятой реки, когда она уснёт и придёт к нему.       Сбившись несколько раз, она всё же сумела определить, путь её лежал на запад, не так далеко от столицы, но и не столь близко, как она рассчитывала. Она даже успела задремать, несмотря на всю нервозность, адреналин и предвкушение огромных проблем.       Поэтому столкновение с землёй стало для неё полнейшей неожиданностью. Скатившись с Куу, она осмотрела местность. Они стояли на границе довольно большого пустыря, однако на все попытки Никкаль сдвинуть коня с места, тот лишь упирался всеми ногами и раздражённо дёргал мордой, уворачиваясь от её рук. Плюнув на его выкрутасы, девушка подхватила сумку с водой, провизией, лекарствами и предметами первой необходимости, оставив большую часть вещей Куу, привязала его к деревцу недалеко от чахлого ручейка, потрепала по холке и бодрым шагом направилась к центру пустыря, куда её тянула жемчужина.       Однако не успела она пройти и десяток шагов, как почувствовала, что плотность воздуха постепенно сгущается, словно она пытается пройти сквозь толщу воды, только вместо воды желе. Никкаль судорожно вдохнула, чувствуя, что ей не хватает воздуха, но тут же об этом пожалела, когда лёгкие изнутри словно наполнила вата, состоящая из тысячи маленьких лезвий, покрытых ядом. Маленьких, но очень и очень острых. Никкаль рефлекторно попыталась задержать дыхание, но уже через несколько шагов лёгкие стало разрывать от нехватки воздуха. Тогда она решила дышать неглубоко, однако из-за этого у неё возникло ощущение, что в нос и гортань залили кислоту, и она разъедает слизистую. Кроме всего прочего она передвигалась практически на ощупь потому, что глаза горели так, будто в них насыпали песок пополам с красным перцем.       Но она упрямо продолжала идти вперёд, ведомая жемчужиной. Шаг. Ещё шаг. Голова кружилась. Кислорода катастрофически не хватало. Перед глазами темнело. Когда боль казалось захватила всё её тело, Никкаль, сделав последнее поистине титанический усилие над собой, вывалилась с другой стороны воздушного барьера.       Обессиленная, упав на четвереньки, она тут же взвыла от боли в коленях и ладонях. Неверяще посмотрела на землю, на которой остался кровавый отпечаток. И которую толстым слоем покрывало битое стекло. И где-то вдалеке виднелся тёмный вход в пещеру.       Оттолкнувшись ладонями от стекла, от чего маленькие осколки вонзились в кожу ещё сильнее, она встала на ноги и вновь вскрикнула от боли. Осмотрев себя внимательнее, Никкаль с ужасом обнаружила, её одежда прожжена в некоторых местах насквозь, и сквозь дырки виднелась обожжённая кожа; на руках, ничем, не защищённых, ожоги покрывали все оголённые участки; а её новые, недавно купленные сапоги растворились полностью, оставляя её босиком на стеклянном поле. И, как вишенка на торте, она совершенно не чувствовала в себе магии. Будто что-то отрубило всю её магическую силу, как топор палача — голову казнённого.       А жемчужина упорно тянула её вперёд.       Она сделала решительный шаг вперёд и тут же замерла, сжавшись, запрещая себе шевелиться, чтобы не усугублять ситуацию, и впилась зубами в предплечье, давя в себе не крик, вой боли. Слёзы брызнули из глаз, раздражая и без того травмированную кожу лица. Как бы она не старалась, тонкий скулёж всё же вырвался из неё. Ей потребовалось немало времени, чтобы убедить себя в необходимости идти вперёд.Сквозь слёзы и боль мелькнула горькая мысль о тщетности задуманного ею плана. И не лучше бы отступить, пока не поздно. Но перед мысленным взором тут же встали лица друзей: насмешливо-понимающее ректора, сочувствующее Су, разочарованное Ияра, ласковое Этана и бесстрастное Кингу.       Сжав зубы и стараясь не шевелить повреждёнными руками, дыша медленно и глубоко, Никкаль не торопясь пошла к своей цели. Мелкие осколки впивались в и без того травмированные ступни, пока она старалась отвлечься на подсчёт шагов, что отделяли её от цели, не отводя пристального взгляда слезящихся глаз от медленно, как же медленно, приближающегося входа.       Ей казалось, она шла вечность, отрешившись от всего, хотя прошла она четыреста пятьдесят два шага прежде, чем вошла в полумрак пещеры. И тут же, словно она была марионеткой, кто-то обрезал ей ниточки, и она рухнула без сил на пол, покрытый чем-то мягким. Некоторое время она сидела, как упала, не меняя позы, приходя в себя от пережитого, потом медленно начала шевелиться: вытерла залитое слезами, а оттого ещё более раздражённое, лицо и, медленно вытянув ноги вперёд, со страхом взглянула на свои ступни. Из горла вырвался непроизвольный всхлип, и Никкаль зажала рот рукой, чтобы не сорваться на вой отчаяния и ужаса, на её бедных ногах живого места не было, одни сплошные раны, оставленные осколками, и осколки, забившиеся в раны.       Она не знала, сколько она просидела, тихо всхлипывая и с ужасом глядя на ноги. Она бы просидела ещё дольше, если бы не жемчужина, что раскалилась так, что обожгла её грудь сквозь мешочек и остатки защитной куртки.       — Точно, — еле слышно прошептала Никкаль, — Кингу… Он ждёт.       С трудом встав, она по привычке отряхнулась и удивленно замерла, глядя на свои руки покрытые серым пеплом. Хмыкнула, аккуратно стряхнула его с ладоней и медленно, хромая на обе ноги, держась за каменную стену, чтобы не упасть, и оставляя за собой кровавый след, пошла вперёд на звук падающих в воду капель.       И вот она вновь стоит на берегу реки из её снов и смотрит на распятого на цепях Кингу. Мужчина поднял голову, моргнул, его изумление и испуг от её внешнего вида выдали лишь слегка расширившиеся глаза.       — Госпожа? Почему ты в таком виде?       Никкаль не стала себя утруждать ни приветствием, ни тем более ответом. Хромая, она отошла от берега на максимальное расстояние, предусмотренное архитектурой пещеры, и, закусив кровоточащую губу, чтобы не завыть от боли, собрав всю волю в кулак, она молча разбежалась и прыгнула в воду, стараясь преодолеть как можно большее расстояние. Приземлилась, пошатнулась на скользких камнях, но удержала равновесие. Её стон облегчения и отчаянный крик мужчины слились в один. Холод обжёг её до костей. Мимолётная радость от омытых водой ног сменилась отчаянием от понимания, что ей предстоит ещё одно, возможно, самое тяжёлое испытание.       — Госпожа? Почему ты здесь? — Кингу, неверяще смотря на неё, неуклюже, точно забыл, как это правильно делается, поднялся на ноги и двинулся навстречу ей.       — Я же сказала, что вытащу тебя, — Никкаль бледно ему улыбнулась и продолжила путь, аккуратно ощупывая ступнями дно, чтобы не упасть, — а твоя жемчужина указала мне путь.       — Госпожа, ты… Ты одна сюда пришла?       Никкаль никогда не видела Кингу таким поражённым. Девушка кивнула, напрягаясь изо всех сил, чтобы сделать малюсенький шаг вперёд. Ей повезло, она сумела преодолеть, перепрыгнуть, самое глубокое место реки, и от Кингу её отделял буквально десяток шагов. Но холод воды, сильное течение, отсутствие магии, раны, оставленные предыдущими барьерами, превратили эти несколько метров в километры. Никкаль видела Кингу, он был так близко, протяни руку и коснёшься его, и то же время так далеко, отделённый от неё половиной русла. И она шла к нему, также как шла по стеклу, отрешившись от всего, механически переставляя деревенеющие от лютого холода ноги и не отрывая взгляда от мужчины, что также пристально смотрел на неё, подойдя вплотную к воде, но не делая дальше ни шагу, словно понимая, как важно ей самой дойти до него, и казалось не дышал.       На последних шагах силы покинули её окончательно, она поторопилась, поскользнулась, споткнулась и упала, зажмурившись и ожидая неминуемого удара о дно, новых травм и, возможно, чего хуже. Но вместо боли и камней почувствовала тёплое мужское плечо под щекой.       Девушка вскинула голову и уставилась на Кингу, стоявшего вплотную к ней, поддерживающего её, даже без возможности коснуться. Она облегчённо всхлипнула, крепко обхватила его за талию и прижалась как можно ближе, потираясь щекой о его плечо, изо всех сил стараясь не заплакать. Дошла. Она дошла до него.       — Госпожа?       Никкаль крепко зажмурилась, досчитала до пяти, выдохнула и отстранилась, не разрывая объятий.       — Ты пришла сюда одна? — повторил он вопрос, девушка кивнула и мягко отвела от его лица прядь волос, мужчина проследил за её скованными из-за боли движениями, слегка прищурив глаза, — зря ты это сделала. Неужели забыла, что я говорил про Хубур?       — Это река, превращающая Хаос в порядок, — чётко отрапортовала Никкаль, — и тебе здесь плохо.       — Здесь не действует магия, — кивнул он, — как ты собираешься снять эти цепи?       Никкаль лишь хмыкнула. Эта идея ей пришла, когда Кингу сказал, что его силы на этом острове не действуют. Она ни в коем случае не считала себя умнее Пятерых, но иногда…. Маги бывали столь предсказуемы.       Не отходя от мужчины, стараясь всё время касаться его, она скинула прожжённую в нескольких местах сумку, и, покопавшись в ней, выудила на свет инструмент, отдалённо напоминавший видавшие виды кузнечные клещи.       — Госпожа…? — Кингу посматривал на неё с опаской.       — Сядь и не мешай.       Выбрав наиболее симпатичное на её взгляд звено цепи, она вставила в него короткую часть инструмента и принялась раскрывать вторую, используя её в качестве рычага. Выругалась сквозь зубы, поняв, что её сил не хватает, она упёрлась в одну ручку ногой, а во вторую вцепилась обеими руками и изо всех сил потянула на себя. Вздулись вены на лбу, взбугрились не столь развитые мышцы, тело заломило от неудобной позы, а из потревоженной ноги вновь потекла кровь, но главное, мало-помалу звено поддавалось, раскрываясь!       Одобрительное изумление Кингу выдавали лишь его расширившиеся глаза и изогнутые в лёгкой улыбке губы, но он молча, стараясь не шевелиться, смотрел на матерящуюся сквозь зубы девушку, что яростным движением вырвала раскрытое звено из цепи, отчего его рука, больше ничем не удерживаемая, безвольно повисла вдоль тела.       Мужчина аккуратно пошевелил затёкшей конечностью, возвращая ей чувствительность, пока Никкаль сражалась со второй цепью.       Ему необходимо было обдумать происходящее, решил он, подхватывая на руки окончательно потерявшую силы девушку, крепко прижимая её к себе, и делая шаг в реку.       — Госпожа, ты… — он не находил слов, чтобы выразить все свои чувства: и счастье, и беспокойство, и нежность, и ужас, и радость, и гордость…. Он тонул в этом водовороте, вызванным её поступком. И ею самой.       — Я пришла к тебе по воде и пеплу, — прошептала Никкаль, устало прикрыв глаза, положив голову на его плечо и обхватив его руками за шею, — я пришла к тебе по осколкам стёкол.