Винни-Пух и все-все-все…

- Раздевайся, – раздался шёпот из темноты, и он рванул края рубашки в стороны, не заботясь об отлетающих пуговицах. Он жаждал ощутить на себе грубые руки, которые вскоре беспощадно согнут его, лишат возможности двигаться и дышать. – Какой послушный. Какой нетерпеливый, – прошептал тот же голос и нежно засмеялся. Под спиной спружинила кровать, он протянул руки наверх, вдевая их в приготовленные петли, и затянул, понимая, что сам освободиться уже не сумеет. С него грубо сдёрнули штаны вместе с трусами, мозолистые пальцы проехались по ногам, жёстко процарапывая ногтями дорожки, а потом и на щиколотках появились верёвки, петли, узлы, так туго, что он почти не мог шевельнуться, только ёрзать и вздрагивать. Почти сразу же его член обхватила та же грубая, мозолистая ладонь, потом к ней присоединились губы, и он понял, что готов кончить вот прямо сейчас. Поразительно. Кажется, все эти годы он ошибался насчёт своей асексуальности. - Какой сладкий, но я не дам тебе кончить прямо сейчас. Не так быстро, – руки пропали, а затем гладкая, холодная лента плотно перетянула член у основания. – Идеально. Цзышу вздрогнул и застонал, подкидывая бёдра, пытаясь коснуться чего-то более материального, чем эта скользкая материя. – Лежи тихо. Вот так. Матрас скрипнул, было слышно, как мужчина отошёл куда-то в сторону, затем раздались шорохи, механические звуки, щелчки. Щелчки? Цзышу похолодел, осознавая, что именно так звучит поворот камеры на штативе. В животе скрутился холод, пальцы задрожали. - Пожалуйста, не надо, – прошептал он. - О, какое прекрасное начало. Продолжай умолять. Ты такой красивый, когда уязвимый, ещё эти влажные щёки, блестящие глаза полные слёз. Детка, ты само совершенство. Да, вот так. Я заставлю тебя рыдать на камеру. Начали, – скомандовал мужчина и щёлкнул тумблером. Цзышу взвыл и начал не в шутку вырываться. Верёвки крепко держали, словно сжимаясь с каждым рывком всё туже. - Ты так себе сотрёшь запястья, но всё равно не вырвешься. Успокойся. - Отпусти меня, - прорычал Цзышу и клацнул зубами, на потянувшуюся погладить руку. - Какой агрессивный. Но я знаю, как таких приручать. Не ты первый, не ты последний. Во рту появился пропитанный чем-то пахучим кусок ткани, челюсти больно разжали, надавив пальцами, и протолкнули глубже в глотку. Он почти закашлялся, когда узнал этот запах и закоченел. Афродизиак. Один из самых сильных. Он однажды видел, как ведут себя люди под его воздействием. В них не остаётся ни грамма самоуважения, самоосознания, ничего человеческого. Похотливые и бесстыдные существа, они ползают по полу, валяются в ногах, умоляя взять их грубо, безжалостно и много раз подряд, чтобы очнуться спустя много часов в луже спермы и выделений. Ещё тогда он содрогнулся, в ужасе представив себя на их месте. Уж лучше смерть, чем такое бесчестье. Пожалуйста, лучше убей меня, хотел прошептать он, но лишь плотнее сжал горло, стараясь дышать только носом, медленно и размеренно, и не двигаться, не дать разогнать отравленную кровь по телу. - Ты плачешь? Как это мило. Ну, ты сам напросился. Нужно было всего лишь лежать и получать удовольствие, а ты решил поиграть в своенравную козочку. А затем мужчина опустился к его груди и сжал сосок зубами. Цзышу выгнулся и резко вдохнул, ощущая как быстро горячеет его кожа, подскакивает сердцебиение. Позорное бессилие выжигало всё внутри, ему даже не позволили попытаться пережить этот позор. - М-м-м… - Хочешь что-то сказать? Цзышу вымученно кивнул. - Я уберу кляп, если ты пообещаешь себя хорошо вести и слушаться. Ещё один кивок. Во рту стало пусто и сухо, но он не успел ничего сказать, как прямо до горла в него погрузили пальцы. - Докажи, что ты понял? Цзышу медленно подвигал языком, приноравливаясь к диспозиции, затем влажно прошёлся от кончиков пальцев к их основанию, пососал, сжимая губами, и жарко выдохнул в конце, понимая, что снова слишком сильно возбудился от такой примитивной ласки. Пальцы нежно погладили его нёбо, а затем убрались. - Пожалуйста, больше не надо этого, - прохрипел он, едва язык ощутил свободу. - Ну вот, ну вот, и стоило оно того? Так ты согласен сделать это на камеру? - Да. - Какой же ты ласковый, когда покорный, – рука погладила, помяла живот, прошлась по соскам, поднялась к шее. Шершавая ладонь легла под подбородок и резко сжала, затем также резко отпустила, не давая, тем не менее вдохнуть полной грудью. Это чертовски возбуждало, Цзышу закинул голову назад, давая лучший доступ, и унизительно попросил: - Поцелуй меня. Пожалуйста. - И ты сделаешь всё, как я захочу? Что угодно? Как угодно? - Да. - Какой ты милый. Ребята, заходите, он согласился на групповуху, ¬ прокричал мужчина куда-то в сторону, и в помещении стало очень людно. Цзышу сжал веки и попытался перестать думать. Отравы в крови, кажется, было достаточно, чтоб лишить его сопротивления и разжечь неудержимую похоть вопреки желанию, но недостаточно, чтоб сознание отключилось. Хуже некуда, подумал он, ощутив внутри себя холодные пальцы, и слушая, как эти похотливые самцы обсуждают между собой, кто после кого, кто сверху, кто снизу. Некоторые, кажется, даже планировали сделать это сразу вдвоём, а потом завыла полицейская сирена.

* * *

Вырвал его из чудовищно возбуждающего кошмара надрывный звонок с мелодией полицейской сирены, который он поставил на самого эффективного посредника. - Винни-Пух? - Слушаю, – ответил он ещё хриплым от возбуждения голосом, второй рукой пытаясь получить разрядку. - Прими заказ. Владелец «Мёда из Долины». Чжоу Цзышу застыл. Знавал он такие разборки. Бизнес стартует, основатель знает все техпроцессы досконально, следит за качеством, любит своё детище, а потому рвёт всех конкурентов и отжимает нехилую долю рынка. А потому что качество, потому что понятно, когда сделано с любовью. А потом приходит вот такой вот умник и всеми правдами и неправдами – он мог бы много рассказать про эти методы – отбирает, покупает, переуступает – вставить нужное – становится во главе и все качество становится на отъебись. Техпроцессы летят в жопу. Повсюду появляются новые люди – не специалисты, а свои, чтоб обеспечить лояльность. Потребитель ещё какое-то время по инерции покупает товар, памятуя о золотых временах, а спустя время он становится просто одним из таких же безликих наименований, и вуаля. Это был любимый мёд Цзышу, и он очень, очень не хотел, чтоб его качество испортилось. По уму следовало отказаться, чтоб не заработать шизу, разрываясь между работой и личной симпатией. - Я знаю, заказ сложный, - раздалось в трубке в ответ на молчание, – платят тройную цены. Ну, разве что за очень большие деньги. - А в чём проблема с владельцем? Кому эти пчёлки помешали? – Цзышу осторожно задал тот вопрос, который отнюдь не входил в перечень благопристойных, но посредник лишь обречённо вздохнул и начал жаловаться. Один раз они побеседовали по душам, Цзышу подкинул ему пару дельных советов по реорганизации административных функций, так что тот даже проникся реальным уважением, и перестал относиться как к всего лишь безликому голосу из трубки. - Мы даже не знаем кто он, как зовут, как выглядит, откуда… Совершенно тёмная лошадка. А ещё один из этих, глав Пятиозёрья попросил выяснить кто такой. Я ещё и для них посредником работаю. Досье вышлю, но там крохи. Попробуйте его связи с Пятиозёрьем поковырять. Может что и выгорит. А нет, так нет. У нас есть и вариант поболезненнее… Цзышу знал эти «варианты поболезненнее», в этом городе только один отморозок занимался подобным. Се Ван – глава членистоногих, с которыми у Цзышу с недавних пор появились свои счёты. - Скорпионы? - Они самые, – печально выдохнули на том конце, и на этом беседа закончилась. Цзышу натянул трусы, вытряхнул сигарету из пачки, прикурил, затянулся, бессмысленно глядя перед собой, закашлялся и в очередной раз понял – не вкусно. Вэнь Кэсин запретил ему курить во время выздоровления, и он как-то сам легко отвык от табака. Даже курить не тянуло. И материться. Да что этот извращенец себе позволяет! - Эх, Вэнь Кэсин, Вэнь Кэсин, – пробормотал мужчина, подошёл к окну и посмотрел на расстилавшиеся до горизонта многоэтажки. Он ненавидел этот город. Двадцать пять миллионов человек. Не каждая страна может похвастаться таким населением, а тут всего лишь город. Большинство жили в своих кварталах, ни разу в жизни не выбираясь не то что на другой конец, а и просто в соседний кондоминиум. В каждом квартале теснились свои локальные магазины, центры досуга, предприятия общепита, делая какие-либо телодвижения вовне бессмысленными. Так что он и сам не мог похвастаться знанием территории, поэтому каждый раз выглядывая в своё окно, он вспоминал такой же вид из квартиры Вэнь Кэсина, пытаясь сопоставить рельеф домов и название квартала, но снова и снова упирался в тысячи похожих на него безликих бетонных блоков. Порой ему казалось, что где-то в пределах города совершенно спокойно могут существовать улицы с одинаковыми названиями, с одинаковыми домами, подъездами и даже квартирами, не говоря уже о безликих замках, врезанных в типовые двери. Прям сюжет для комедийной истории можно сочинить. Как бы ему ни хотелось это отрицать, но он волновался. Прошёл уже почти месяц, а ни в одной газете, ни в одном репортаже не проскользнуло упоминания об ограблении, либо убийстве бизнесмена. Что с одной стороны успокаивало, с другой стороны ни о чём не говорило. Цзышу лично знал как минимум десяток способов незаметно избавиться от тела, заставив поверить окружающих, что жертва просто внезапно уехала по делам. Так что он ежеутрене нервно просматривал новости, выискивая там заветное имя. Поиск с автозаполнение на всех новостных порталах уже знал куда и в каких комбинациях нужно вставлять «Вэнь Кэсин». Он даже заказы стал брать вразброс, чтоб получше оглядеться в отдалённых районах и может быть – чем чёрт не шутит – случайно натолкнуться на этого озабоченного. Поостыв и обсудив всё с Бэйюанем, он нашел множество нестыковок в их с Вэнь Кэсином истории, и теперь хотел уже не немедленно убить его при встрече, как месяц назад, а лишь поговорить. Ну, может не только поговорить. Ночь любви так и не случилась, а быть должным он не любил. Иногда он напивался и даже признавался себе, что да, скучает, да, хочет видеть, да, невыносимо, настолько, что хочется выть на луну. Очень скучает по его улыбке и дурацким шуткам, по его готовке, по их разговорам, по его рукам, которые обнимали его незаметно во сне. Рядом с Вэнь Кэсином даже его регулярные кошмары переживались легче, накричавшись, мокрый от пота он просыпался в чужих руках и снова засыпал, уткнувшись в тёплое плечо, а утром не оставалось и следа, что кто-то кроме него осмеливался лечь в его постель без разрешения. - Что-то я расклеился. У меня интересное дело, опасные связи и любимый «Мёд из Долины», – подбодрил себя Цзышу и решил окунуться в расследование по уши, всё лучше, чем страдать по ночам от великовозрастного недотраха. Уже месяц, уже чёртов целый месяц. Тридцать дней кряду его терроризируют подобные сны, разной степени непристойности. Уж лучше бы как обычно, кровавые кошмары из его прошлой жизни. Но нет, после знакомства с сексуально озабоченным бизнесменом, ночные видения резко поменяли свою тональность. Каждый раз это его знакомый голос, потеря контроля, возбуждение и полное отсутствие разрядки. Порой он даже мечтал, чтоб эти поганые персонажи из сна всё-таки трахнули его всеми доступными способами, лишь бы больше не просыпаться каждое утро с подростковыми проблемами. Жил, блядь, себе фригидным и счастливым, и тут на тебе — оргазм. Ëбанный Вэнь Кэсин! И самое обидное, ни в одном сне он не видел его лица, ни в одном сне тот не целовал его, только безликий голос и грубые ладони. Как же этого мало. Ничтожно мало. А он хочет большего, намного большего, чем поцелуи. Хотя бы поцелуи. Для начала хватит поцелуев. Для самого начала. Цзышу ощущал себя нимфоманом со странной навязчивой идеей, то есть он может и набросился бы на первого попавшегося мужика, сходил в бордель, но с любым, кто не Вэнь Кэсин, он снова становился неловким асексуалом. Ему не нужен тот, кто не Вэнь Кэсин. Но где же его искать?

* * *