смотрите,видите звезду?

Утро в Санкт-Петербурге наступало медленно и неохотно, словно сам город не желал просыпаться после короткой осенней ночи. Низкие тяжёлые облака нависли над старинными домами, окрашивая всё вокруг в бесконечные оттенки серого, а мелкий моросящий дождь, который, казалось, никогда не прекращался окончательно, покрывал улицы тонкой влажной плёнкой. Люди торопливо прятались под зонтами, автобусы с шипением останавливались на переполненных остановках, а холодный ветер бесцеремонно забирался под куртки прохожих. Город жил своей привычной жизнью, совершенно не замечая чужих проблем, чужих переживаний и чужой усталости. Проснулся Антон спустя около часа от неприятного ощущения затёкшей шеи и первых лучей бледного рассветного солнца, пробивавшихся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Несколько секунд он растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где находится, а затем вспомнил события прошедшей ночи. Убедившись, что хозяин квартиры всё ещё спит, парень тихо поднялся с кровати, наскоро привёл себя в порядок и, стараясь не шуметь, покинул квартиру. Дорога домой прошла словно в тумане: пустынные улицы только начинали просыпаться, редкие машины рассекали влажный воздух, а над Петербургом медленно разгоралось холодное осеннее утро. Добравшись до дома в целости и сохранности, он убедился сначала что мать и родственники спят, а после прошел в свою спальню. Антон стоял у окна скромной комнаты и молча наблюдал за тем, как по стеклу медленно скатываются дождевые капли, оставляя после себя кривые прозрачные дорожки. В квартире через примерно полчаса-час начинала постепенно кипеть жизнь жизнь: на кухне негромко разговаривали родственники, приехавшие несколько дней назад, звенела посуда, работал телевизор, однако всё это воспринималось лишь неприятным фоновым шумом. Последние несколько месяцев он всё чаще чувствовал себя чужим даже в собственном доме. С каждым днём становилось сложнее находить силы для самых обычных вещей — просыпаться, собираться в школу, поддерживать разговоры с друзьями, делать вид, что всё в порядке. Никто ничего не замечал, а если и замечал, то предпочитал не задавать лишних вопросов. Возможно, так было проще всем. Тяжело вздохнув, парень отвернулся от окна и машинально поправил рукава только что надетой школьной рубашки. Это движение давно вошло в привычку. Даже дома он редко поднимал рукава выше запястий, а в школе и вовсе следил за этим особенно внимательно. Смотреть на себя в зеркало не хотелось. В последние недели ему вообще не нравилось собственное отражение: слишком бледное лицо, слишком уставший взгляд и ощущение, будто внутри постепенно образуется какая-то неприятная пустота, которую невозможно ничем заполнить. — Антон! — донёсся голос матери. — Ты опоздаешь! — Уже выхожу! — отозвался он. На самом деле выходить не хотелось совершенно. Однако выбора всё равно не было. Дорога до школы заняла чуть больше двадцати минут. Всё это время дождь не прекращался ни на секунду. Капли барабанили по капюшону куртки, прохладный ветер заставлял прятать руки в карманы, а лужи на тротуарах отражали тусклое небо и старые фасады домов. Несмотря на раннее утро, возле школы уже собралось множество учеников. Кто-то смеялся, кто-то торопливо дописывал домашнее задание, кто-то спорил о предстоящих контрольных. — Живой! — радостно объявил Дима, заметив друга возле входа. — Пока что да. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь заставляли разгружать вагоны. — Очень смешно. — А я серьёзно. Антон лишь пожал плечами. Дима внимательно посмотрел на него, однако продолжать тему не стал. Именно за это Шастун иногда был благодарен друзьям больше всего. Они могли задавать много глупых вопросов, шуметь, спорить и действовать на нервы, но в нужный момент умели остановиться. Первые два урока прошли относительно спокойно. Класс лениво втягивался в учебный процесс после выходных, учителя пытались добиться хотя бы минимального внимания, а за окнами продолжал идти бесконечный дождь. Всё изменилось перед третьим уроком, когда в кабинет вошла завуч. Шум моментально стих. — Доброе утро, класс. — Доброе утро, — нехотя ответили ученики. — У меня для вас важная новость. С сегодняшнего дня у вас новый классный руководитель и новый преподаватель английского языка. По кабинету тут же пробежал заинтересованный шёпот. Антон поднял голову лишь в тот момент, когда вслед за завучем в класс вошёл высокий темноволосый мужчина. И замер. Несколько секунд парень просто смотрел перед собой, не веря собственным глазам. Тот самый незнакомец с крыши. Тот самый Арсений. Аккуратная тёмная рубашка, спокойный взгляд, уверенная осанка — сейчас он выглядел совсем иначе, чем ночью. Намного серьёзнее. Намного взрослее. — Знакомьтесь, Арсений Сергеевич Попов, — продолжала завуч. — Прошу любить и жаловать. — Доброе утро, — спокойно произнёс мужчина. Класс оживился моментально. — Молодой какой. Повезло нам. — Главное, чтобы не задавал много. Антон же продолжал молча смотреть на нового учителя, пытаясь осознать происходящее. Из всех людей в этом городе именно случайный знакомый с ночной прогулки оказался его преподавателем. Арсений на мгновение встретился с ним взглядом, однако никак не показал, что узнал его. Это почему-то немного успокоило. Урок начался. Арсений быстро познакомился с классом, рассказал несколько слов о себе, после чего неожиданно сумел заинтересовать даже самых ленивых учеников. Вместо скучного пересказа правил он задавал вопросы, шутил и постоянно вовлекал класс в обсуждение. Даже Антон поймал себя на мысли, что впервые за долгое время действительно слушает урок английского. Во время большой перемены Антон вместе с Димой направился к лестнице, собираясь спуститься в столовую. Настроение и без того было отвратительным: бессонная ночь, шум дома, новый учитель, оказавшийся тем самым незнакомцем с крыши, и постоянная тревога, которая не отпускала ни на минуту. Казалось, ещё немного — и нервы окончательно сдадут. — Смотри не усни на ходу, Шастун, — усмехнулся кто-то из одиннадцатиклассников, проходя мимо. Обычно Антон просто проигнорировал бы подобную шутку, но сегодня даже безобидные слова действовали на него как наждачная бумага по открытой ране. — Отстань, — коротко бросил он. — Ой, какие мы злые. Опять всю ночь страдал? Дима моментально напрягся. — Захлопнись, Соколов. — А что такого? Я же правду говорю. Антон почувствовал, как внутри неприятно закипает раздражение. Сердце начало биться быстрее, ладони похолодели, а в ушах появился знакомый шум. Он прекрасно понимал, что нужно просто уйти, проигнорировать, промолчать, как делал десятки раз до этого, однако сегодня сил на это почему-то не осталось. — Я сказал, заткнись. — А то что? Следующие несколько секунд Антон помнил плохо. Кажется, Соколов успел сказать что-то ещё. Кажется, Дима окликнул его по имени. Кажется, вокруг начали останавливаться люди. А потом накопившаяся за несколько месяцев злость наконец нашла выход. Толчок. Глухой удар. Чьи-то крики. Шум быстро заполнил школьный коридор, привлекая внимание учеников. Кто-то моментально достал телефон, кто-то начал подбадривать участников драки, а кто-то наоборот попытался их разнять. Сам Антон уже почти ничего не слышал. Перед глазами стояла мутная пелена из раздражения, усталости и обиды, которую он слишком долго держал внутри. — Немедленно прекратили! Громкий голос заставил обоих замереть. Толпа расступилась. К ним быстрым шагом приближался Арсений. Его лицо оставалось спокойным, однако взгляд был настолько холодным и жёстким, что даже самые шумные зрители мгновенно притихли. — Оба ко мне в кабинет. Сейчас же. Только в этот момент Антон понял, что тяжело дышит, а костяшки пальцев неприятно саднят. Внутри же вместо облегчения почему-то осталась лишь ещё большая пустота.