Спасибо, что разбил мне сердце

      Наверное у него сейчас то, что называют “глаза-сердечки”. Потому что Галф не может смотреть по-другому на своего самого близкого человека, самого лучшего друга — и уже очень давно.              Сколько лет они уже знакомы?       Очень много, он уже сбился со счета. Но ему кажется, что в его жизни не было периода, когда бы рядом не было Мью. Ведь и в школе они учились в одном классе и даже за одной партой, и поступили в один университет, но на разные факультеты, правда, продолжая жить в соседних общежитиях.              И все было бы прекрасно.       И все было бы в порядке.       Если не бы одно “но”.              Он давно и безнадежно влюблен в своего лучшего друга, невероятно прекрасного и солнечного парня, который даже не замечает его чувств — как и сейчас. Галф только может надеяться, что у него на лице не написаны все его эмоции, потому что сердце заполошно колотится в груди только от одного взгляда на Мью, только от одного касания этой большой ладони к его лицу — тот просто убирает след от мороженного с уголка рта, а он уже готов умереть от любви, что разрывает его грудную клетку.              А Мью словно и не замечает этого, старательно облизывая свое мороженое:              — Ну что, куда дальше пойдем? На американские горки?              Да, они вместе гуляют — это их традиция.       Да, парк аттракционов — это больше развлечение для парочек, но кто им указ?              Если они — друзья, братья, свои “в доску” парни, то могут заниматься вместе какими угодно вещами: рубиться в игры, напиваться полночи пивом, чтобы наутро перемещаться как зомби, и вот так вот проводить вместе время.              И кому какое дело, что для Галфа это — единственный способ чуть-чуть сдыхать от своих чувств каждый раз, когда он так близко к объекту своей любви.              Но озвучивать все это, конечно, он не будет:              — Да, давай туда.              Он не очень любит все эти адреналиновые штуки, ему больше по душе спокойно посидеть с книжкой в теньке или погулять возле водоема, но зато Мью фанат таких развлечений, поэтому Галфу остается лишь улыбаться, пока его тащат к этой чертовой машине смерти. Зато у него есть законный повод изо всех сил сжать друга за руку, потому что от ужаса у него судорогой сводит конечности. А затем — привалиться к надежному плечу, пытаясь отдышаться:              — Больше ни за что…              — Да ладно! — хохочет тот. — Было же круто! Давай еще на “Викинга”!              Галф сглатывает, когда переводит взгляд на огромную имитацию ладьи, что раскачивается с бешенной скоростью вверх и вниз, но покорно кивает:              — Давай.              Все, что хочет Мью.       Лишь бы быть рядом с ним.              После лодки его пошатывает еще больше, но Галф все равно улыбается, глядя на счастливое лицо рядом, и только просит:              — Давай присядем ненадолго?              Да, его трясущимся ногам все тяжелее держать вертикально это тело, поэтому он с радостью плюхается на ближайшую свободную лавочку и присасывается к бутылке с холодной водой: ох, хорошо-то как!              — Мальчики, привет! Отдыхаете?              Галф очень старается, чтобы его лицо не перекосилось от раздражения, когда он слышит этот милый мелодичный голос. Ну конечно, куда без этого.              И у него нет иллюзий: все внимание этой тонкой и изящной девушки направлено исключительно на его друга, потому что по нему скользит взгляд с еле скрываемой неприязнью.              И, вроде бы, он должен был уже привыкнуть к такому отношению окружающих, но все равно это больно. Поэтому Галф натягивает почти до колен безразмерную майку, чтобы скрыть свое тело от всех вокруг, и опускает глаза, пока девушка продолжает бесстыдно флиртовать с Мью.              Он с отчаянием смотрит на свои пухлые руки, на широкие бедра, которые от сидения на лавочке кажутся вообще чудовищно толстыми, и еле сдерживает слезы, потому что понимает, что нет никаких шансов, что такой, как Мью, обратит на него внимание в том смысле, в котором смотрит на это чудо-девушку. Нет, его друг никогда не позволял себе в его адрес какие-то грубые высказывания, никогда не смеялся над тем, что и как Галф ест, но даже презрительных взглядов со стороны других людей было достаточно, чтобы он понимал: где он и где — Мью.              Последний, видимо, замечает его подавленное состояние, потому что обеспокоенно кладет руку на плечо:              — Галф, с тобой все в порядке? Роуз предложила прогуляться, тут рядом есть красивый сад.              Роуз.       Ее еще и зовут как цветок.       И вся она такая красивая, цветущая, яркая — подстать парню рядом с ним.              Поэтому Галф лишь выдавливает напряженную улыбку:              — Нет, ребята, в этот раз без меня — надо кое-что доделать по учебе.              Мью растерян:              — Но мы же договаривались тусить вместе до ночи! Ты говорил, что свободен.              Вот именно, Мью.       Свободен для тебя, а не для того, чтобы держать вам свечку, пока вы флиртуете друг с другом.              Поэтому Галф демонстративно разочарованно разводит руками:              — Прости, я совсем забыл про этот доклад! Как-нибудь в другой раз туда сходим, а ты пока… развлекайся.              Он не хочет смотреть на довольный взгляд этой девушки, которая явно рада остаться наедине с таким шикарным парнем без его страшного друга, но вынужден ей вежливо кивнуть:              — Было приятно познакомиться, Роуз. Может, еще увидимся.              Нет, не было.       И не хочет он никого видеть, но это останется только для личного пользования.              А пока он ковыляет к выходу из парка не обращая внимания на то, что стекла его очков запотевают, закрывая обзор. И не важно, от пота ли или от слез, которые вот-вот покатятся по пухлым щекам, которые Галф ненавидит всей душой.              А теперь еще один этап его стыда: традиционное посещение магазина после того, как в очередной раз расстраивается. Он, не глядя ни на кого, берет корзинку для товаров и идет к тем полкам, которые встречают его как родные: давно не виделись, Галф, проходи!              Рука привычно тянется к тому, что заставит боль уйти на какое-то время, а это уже для него достижение: шоколадная паста, багет, печенье, чипсы.              Что еще взять?       Чем еще себя утешить?              На глаза попадается еще одно искушение: свежайшие эклеры, которые так и манят его ванильным ароматом и нежным белковым кремом.              Возьми нас.       Съешь нас.       Мы прогоним твои печали.       Ты будешь с нами счастлив, Галф.              Он окидывает взглядом содержимое корзины, и стыд накатывает на него удушливой волной: и так очень много всего набрал. Но уже перед самой кассой Галф обнаруживает у себя ту самую упаковку пирожных, что так соблазняли его.              Привычно не поднимает глаза, чтобы не увидеть осуждение в глазах кассира.              Да, он толстый и он собирается все это съесть, чтобы стать еще толще и безобразнее, чтобы даже Мью на него смотрел с жалостью и брезгливостью. Но это потом, сейчас это не важно.              Галф расплачивается картой, все так же не глядя, и вылетает из магазина с заветным пакетом, чтобы пробраться в свою комнату и без сил растянуться на кровати: наконец-то он один и может позволить себе расслабиться. У него даже нет сил, чтобы вымыть руки, а коробка с эклерами так манит, так манит…              Он давится слезами и пирожным, но ест его, запихивая в рот почти целиком за один укус. Стон нельзя ничем приглушить, потому что его рецепторы ощущают вожделенную сладость, которая приносит ему радость и успокоение.              Пусть на короткое время.       Но он счастлив.              Галф не замечает, как заканчиваются эклеры, поэтому лезет за банкой шоколадной пасты. Приходится вставать за ложкой, чтобы извлекать сладкую и божественно вкусную массу, но оно того стоит: в сочетании со свежим хлебом это — пища богов. Он снова не может сдержать стон, потому что он так мечтал об этом с той самой минуты, когда перед ним с Мью появилась эта девушка и испортила совместный отдых.              Его желудок уже полон, да и, в принципе, Галф не был голоден, потому что пообедал вместе с Мью в парке, но его поглощает голод иного толка: дикая тоска, почти звериная, которая успокаивается только когда ее забивают чем-то таким вредным и вкусным.              Чипсы после шоколада?       О да!       Полпачки улетают за несколько минут.              Но потом Галф бледнеет, зажимает рот и бежит к туалету, чтобы оставить там содержимое своего желудка.              Он сидит возле унитаза и рыдает, потому что ненавидит себя за эту слабость.       Ненавидит себя за то, что является собой.       Ненавидит, что живет.