my love for you (always forever)

      Осеннее солнце всё реже поднималось на небо, и чаще всего было закрыто серыми тучами. Дожди лили каждодневно, словно кто-то на небесах был расстроен так сильно, что не мог сдержать поток своих искренних слёз, несущих людям холод и апатию.       Небольшая, но уютно обустроенная квартира с видом на реку Ханган согревала и дарила неповторимый комфорт, окунувшись в который, покидать совсем не хотелось. И снова ледяные капли жемчужного дождя грозно стучали по стёклам и крышам, разбивались вдребезги и тонкими дорожками мёрзлой влаги скатывались вниз, всё ближе к земле. Ветер, бушуя, качал высокие деревья и озорливо выдёргивал из рук прохожих их зонты, проказливо ломал металлические спицы и мочил людей всё сильнее. В комнате стоял полумрак.       Тёплый желтоватый свет разливался по помещению редким туманом и оглаживал силуэт сопящего в кровати молодого человека, чей партнёр еле слышно открыл входную дверь и вошёл внутрь, снимая промокшие насквозь кроссовки. Смена в круглосуточном магазине окончилась совсем недавно, но парень достаточно быстро добрался до родного района и теперь тихо пробирался в ванную комнату, чтобы достаточно бесшумно сменить мокрую одежду на домашнюю пижаму и высушить волосы.       Ли Минхо, не спящий нормально несколько часов подряд, аккуратной поступью прошёл в глубь квартиры и шмыгнул в кровать. Тепло горячего тела Хан Джисона разнеслось под всем пространством одеяла, поэтому, оказавшись в постели, Минхо окончательно расслабился. Джисон беспокойно зашевелился, уловив не до конца смытый аромат вечернего дождя, и слегка поморщился, почувствовав холод сквозь ткань домашней футболки — Ли попытался аккуратно приобнять молодого человека, искренне не желая разбудить.       — Хён, — едва доносящийся до ушей шёпот вынудил еле заметно улыбнуться и уткнуться в копну мягких волос, прижимая молодого человека ближе к своему телу.       Минхо почувствовал, как вечно холодные руки самого близкого человека во всём мире неторопливо забрались под плотную рубашку пижамы и очертили бока, наслаждаясь теплом любимого тела. Джисон прижался ближе, позволяя Минхо зацепить руки замком за его спиной, и поднял голову, ударяясь губами о подбородок ухмыльнувшегося Ли.       — Ты пришёл? — словно не он сейчас сплетал их ноги воедино, забавно поинтересовался ещё достаточно сонный молодой человек, который так и не открыл глаза и лишь наощупь изучал своего парня.       Минхо чувствовал приятный аромат горячего какао от заспанного младшего и лёгкий шлейф его любимых мускусных духов, поэтому снова чуть улыбнулся, оставляя аккуратный поцелуй на лбу молодого человека.       — Я тебя ждал.       Хриплый после наверняка долгого сна, в который так хотелось окунуться и Минхо, голос ласкал слух и вынуждал сердце биться всё медленнее от той нежной любви, что зародилась глубоко в груди и согревала всё тело. Джисон, обычно работающий над своей музыкой по ночам, любил вот так просыпаться под вечер после уютного сна, сладко потягиваться и вот так жаться в объятья Минхо, который отдавал всё своё тепло. Его руки всегда мёрзли, и Минхо всегда их согревал.       Поглаживая подушечками пальцев тыльные стороны мёрзлых ладоней, нежно переплетая в медленном танце пальцы, сравнивая их длину соединёнными вместе ладонями, посмеиваясь над тем, что пальцы Джисона всегда оказывались длиннее, Минхо с удовольствием делился теплом своего тела, внимательно вглядываясь в яркую улыбку возлюбленного и даря ему всю любовь, что сформировалась в юном теле. Шепча нежные слова о своих чувствах, Джисон всегда принимал каждый жест заботы и внимания от молодого человека, чья манера речи не была столь красноречива и лирична, как у того, кто по ночам писал песни о любви на заказ, но в каждом символе видел лишь своего хёна.       Лампочка светильника, оставленного в углу комнаты, опасно мигала каждый раз, когда за окном посреди темнеющего неба ярко сверкала длинная молния, а за ней оглушительным грохотом взрывался где-то вдалеке гром. Соседи сверху, вернувшиеся с работы, невежливо топали и нарушали идиллию небольшой квартирки, а пожилая пара снизу снова слушала какое-то классическое произведение, транслируемое по радио.       Джисон воодушевленно рассказывал устало засыпающему Минхо о своей новой песне, обязательно обещая дать как-нибудь её послушать, и делился планами на выходные старшего — ему хотелось посетить недавно открывшуюся неподалёку от дома кофейню и попробовать какой-нибудь вкусный милшейк, закупиться в супермаркете всякой едой и сходить на вечерний показ ужастика, и на всё Минхо молчаливо соглашался, сонливо путаясь пальцами в пушистых волосах младшего и отстранённо кивая на каждое предложение Хана, однако внимательно его слушая и запоминая каждую мелочь, сказанную им.       Лёгкую шепелявость, растягивание гласных на конце слов, каждый любопытный взгляд, проверяющий, не заснул ли старший, пока всё внимал, и каждое мягкое прикосновение, оставленное возлюбленным, — какие-то причудливые узоры на животе, аккуратные пощипывания боков, лёгкие сжатия бёдер: Джисон словно не мог насладиться телом Минхо, ощупывая каждый сантиметр, и уложил голову на его плечо.       Минхо проснулся от лёгкого шипения на кухне — Джисон явно готовил завтрак, аромат которого разнёсся по всей квартире с негромким напеванием Хана.       За окном стало значительно светлее, но солнце отказывалось показываться на небосклоне, пейзаж состоял лишь из постепенно просыпающегося города и плывущих мимо туч. Иногда по окну постукивал дождь, но стук был куда мягче и аккуратнее, нежели вчерашним вечером.       Джисон что-то бубнил себе под нос, когда успевший умыться, но не сумевший до конца проснуться Минхо вошёл в кухню. Он неторопливо подошёл к пожелавшему доброго утра молодому человеку и, устроив на его худом плече голову, блаженно прикрыл глаза. Его руки без всякой похоти и лишь с невероятной заботой гуляли под футболкой готовящего омлет парня, который специально наклонил голову вбок, чтобы дать старшему возможность оставить мокрый поцелуй на длинной шее. Поцелуи, ленивые от раннего утра, не заканчивались и россыпью появлялись на плечах и шее молодого человека, который слабо улыбался и старался не терять самообладание, посматривая на ароматный завтрак, чтобы тот не подгорел.       — Хён, я обожгусь.       — Только моей любовью.       — Говоришь, как герой какого-нибудь дешёвого романа для подростков, — смех прозвучал до того уютно и мягко, что внутри всё перевернулось и моментально сжалось, будто Минхо впервые слышал этот насмешливый тон и негромкие смешки. — Ну, правда, отстань. Я обожгусь, — он театрально закатил глаза и специально дёрнулся, дабы скинуть с себя руки старшего, но тот лишь крепче сжал молодого человека в своих объятьях и поцеловал в уголок губ.       — Всё готово, — повернув уровень датчика газа, Минхо помог завтраку не оказаться в мусорном ведре, а затем аккуратно повернул к себе Джисона.       Заставляя опереться поясницей о столешницу, молодой человек наклонился к лицу младшего за поцелуем. Мягкие неполные губы столкнулись с его; со всей нежностью Хан отвечал на действия старшего, аккуратно пробираясь холодными пальцами под ткань домашнего свитера и пуская по всему телу Ли крупные мурашки.       — Опять холодные, — скорее, просто констатировал факт, чем предъявил недовольство между поцелуями старший. Его пальцы снова сцепились в замок за спиной молодого человека. В руках — только он, и в душе, как и в сердце.       — Пожалуйста, — нуждающимся полушёпотом сквозь тишину утренней кухни, глядя прямо в тёмные глаза цвета сладкого шоколада, — согрей их.       Его руки всегда мёрзли, и Минхо всегда их согревал.