отдам тебе свою душу

      Это один из тех вечеров, когда после работы можно расслабиться, зная, что пока всё идёт по задуманному плану.       Услужливо подав Га Ону стакан с виски, Ё Хан удобно устроился в кресле, ненадолго прикрыв глаза.       — Что, если Сон А поймёт, что мы её используем? — Завороженно разглядывая тёмную жидкость, Га Он осторожно наклонял стакан из стороны в сторону.       — Иди ко мне, — похлопав по коленям, серьёзно позвал Ё Хан, отставив алкоголь на столик. Он всегда замечал перемены в эмоциях Га Она, будь то страх или сомнения. Это было преимуществом старшего, как его мужчины, знать, когда заземлить его, не дав сломаться.       Достаточно было временами вспоминать беспомощные крики Га Она, когда Ё Хан слишком сильно желал показать ему правду, ранив этим.       Подняв смущенный взгляд, Га Он нерешительно вжал пальцы в прохладное стекло, так и не сделав ни одного глотка. Он действительно выглядел встревожено.       — Га Он-а, — смягчился Ё Хан, одарив его лёгкой улыбкой, кивком головы повторив свою просьбу.       Всего два раза Га Он оказывался на коленях старшего: как, когда через несколько дней после посещения тюрьмы ему стало хуже, и в порыве истерики, он захотел спрятаться, вжавшись в его тело; и, как когда много выпил, почувствовав, что все вокруг против него, он нашел спасение, оказавшись в кольце крепких рук, сидя на коленях Ё Хана.       Оба момента были крайне эмоциональны, вспоминая которые Га Он чувствовал себя таким слабым и нуждающимся только в Ё Хане.       Однако, даже, если Га Он не ломался так, как в прошлые разы, он всё равно хотел быть ближе. И, поставив свой стакан рядом со стаканом Ё Хана, он медленно подошёл к нему, на несколько секунд замирая прямо перед ним.       Приняв протянутую руку, Га Он сел на колени Ё Хана, удобно опёршись на плечи, нарочно оставив большие пальцы рук на оголенной части кожи мужчины, не прикрытой клетчатым халатом.       — Расслабься, — также мягко напутствовал Ё Хан, ласковыми движениями коснувшись его спины, чувствуя напрягшиеся мышцы.       Тихо выдыхая, Га Он опустил голову на его грудь, невольно прислушиваясь к сердцебиению. Ё Хан продолжал водить круговыми движениями по спине, незаметно улыбаясь, когда дыхание младшего постепенно выравнивалось.       — Я боюсь, что что-то пойдёт не так, — негромко признался Га Он, отстранившись от тела Ё Хана так, чтобы можно было взглянуть в его глаза.       — Это неизбежно произойдёт, — не предприняв никаких попыток сгладить естественное беспокойство, произнёс Ё Хан, легко подцепив пальцами подбородок младшего, поглаживая большим пальцем бледную кожу, — только мы будем готовы к этому.       — Пообещай, что, если что-то выйдет из-под контроля, ты обязательно скажешь мне, не пытаясь самостоятельно исправить ситуацию, — сжав губы в тонкую линию, упрямо потребовал Га Он, глядя в глубокие тёмные глаза, которые так сильно притягивали. Он знал, что Ё Хан осознанно не подвергнет его опасности, но всё равно отчаянно нуждался быть полезным в его мести, не просто тем, кого прятали подальше, как слабое место.       — Га Он-а, — всё ещё удерживая его лицо за подбородок, Ё Хан слегка наклонил голову, — я не начинаю игру, если не уверен в победе.       — Ё Хан, пообещай мне, — настаивал Га Он, сильнее сжимая губы, когда почувствовал неприятную пустоту на коже. Ё Хан отпустил его подбородок, оставив остывающий след от пальцев, который так хотелось сохранить.       — Если я сейчас дам обещание, чтобы успокоить тебя, оленёнок, но потом не выполню его — тебе это устроит? — Рассудительно уточнил Ё Хан, заметив промелькнувшую тоску в глазах младшего, но не дав ему окунуться в свои мысли, сразу продолжил, — Га Он-а, я сделаю всё, чтобы ничего плохого не произошло.       Понимая, что лучшего ответа не дождётся, и что Ё Хан и так шёл на многие уступки ради него, Га Он смирился.       Когда Га Он собрался встать с его колен, Ё Хан осторожно перехватил его за запястье, не позволив сделать это, всё также пронзительно глядя в глаза.       — Ты знаешь, мне плевать, если человечество падёт, пока у меня есть ты и Эллия, вы двое, — медленно проговорил Ё Хан, отчётливо слыша, как шумно вдохнул Га Он, парализовано замерев от его столь искреннего и неожиданного признания.       Если бы Га Он попытался произнести хоть слово, он бы не смог, испытывая неописуемое поражение, как пойманный в ловушку, глядя на едва заметную улыбку на любимых губах, видя в бездонных глазах любовь. Ё Хан любил его.       — Ты — мой маяк, который вытягивает меня из тьмы, когда я готов целиком утонуть в ней, — Ё Хан понизил голос, и, расстегнув на своей руке цепочку с крестом, поднёс к руке Га Она.       Больше ничего не говоря, лишь аккуратно обмотав запястье младшего, Ё Хан прижал прохладный крест к его коже, тем самым вверяя ему всего себя. В глазах Га Она застыли слёзы, и всё тело невольно бросило в дрожь. Он не мог представить, что Ё Хан когда-нибудь передаст ему то, что для него имело жизненно необходимое значение, как кислород. И теперь, глядя на своё запястье, которое выглядело немного тоньше, чем у старшего, Га Он чувствовал тепло в области сердца, лишь так растерянно приоткрыв рот.       Отслеживая каждую эмоцию на лице своего мальчика, Ё Хан не торопил его, едва касаясь чувствительной кожи, намеренно задевая пальцем крест.       Отдать свою душу Га Ону, не было чем-то спонтанным. Это было то, о чём давно думал Ё Хан, каждое утро встречаясь с солнечной улыбкой младшего, вместе завтракая и отправляясь на работу. Все будничные действия, разделённые с Га Оном, его понимание и открытость, совершенно детская наивность и отчаянная преданность — всё это привело к любви к нему.       — Ё Хан, — с придыханием вымолвил Га Он, едва ли справившись с дрожащими губами, крепко обвив его шею, мягко столкнувшись телами.       — Спасибо, что выбрал мою сторону, оленёнок, — прошептал Ё Хан, ласково коснувшись губами его уха, вызвав ещё одну дрожь.       ***       Едва лучи солнца коснулись лица, Га Он неохотно заёрзал. Приподняв руку, пытаясь спрятаться от света, он сразу зацепился взглядом за свисающий крест с его запястья. Воспоминания о прошлой ночи накрыли его с головой, не дав усомниться в реальности случившегося.       Осторожно присев на кровати, не желая разбудить Ё Хана, Га Он бережно провёл кончиками пальцев по гладкой поверхности креста. Он знал историю этой бесценной вещи для старшего, и поэтому испытывал более трепетное чувство.       Га Он не заметил, как долго любовался, и невольно вздрогнул, почувствовав широкую ладонь на спине.       — Ты рано проснулся, — немного хрипло заметил Ё Хан, опустив руку на талию, притянув его к себе в объятия, так щекотно столкнувшись носами, поймав улыбки друг друга.       — Ё Хан, — тихо позвал Га Он, крепче обхватив его руками, прижимаясь к голому телу.       Наверное, Га Он становился совсем сентиментальным, но потребность признаться не давала нормально дышать. Чувствуя цепочку с крестом на своём запястье, он слишком сильно хотел передать свою любовь, которой поделился с ним Ё Хан. Набираясь храбрости, Га Он выдохнул:       — Ты — мой мир.       И Ё Хан прижался губами к запястью младшего, улыбаясь шире от ощущения его участившегося пульса. Его оленёнок так волновался.       ***       Невозможно было описать лицо Сон Ы, когда она заметила столь любимый крест на запястье Га Она. Столкнувшись взглядом с Ё Ханом, она едва ли подавила злость, отразившуюся на лице, когда мужчина самодовольно ухмыльнулся, видя её насквозь, собственнически возвращаясь к младшему, чтобы продолжить дотошную фотосессию, угрожающе оберегая Га Она.