Девушка с яблоками

Дождь. Закатное небо. Серые уральские тучи заволокли горизонт. Если взглянуть сверху, то люди похожи на цветастые пятна под своими зонтами, лишь единицы забыли их дома или глупо думают, что успеют добежать до крыльца. Машины передвигаются устало, будто не имея больше сил лихо окатывать прохожих из луж. Одна девушка без зонта шла, то потупляя взгляд, то взмывая им вверх и решая, что же ей больше нравится: мокрый серый асфальт или переливающееся всеми оттенками алого и такого же безнадежно-серого цвета небо. На ней были испачканные краской джинсы, на плече покоился ремень сумки, в которой — удивительно! — были яблоки. Ее прическа была безнадежно растрепана и выражала крайнюю степень разочарованности в дожде, что так безжалостно портил на своем пути все. Она брела так, глядя то вверх, то вниз, множество времени, исчисляемое только оттенками туч и кислыми перекатами плодов в сумке. Девушка встала на остановке, наблюдая за горизонтом — не появится ли трамвай? Капля незаинтересованно и лениво скользнула по лбу, по виску, потом по щеке и, наконец, упала с подбородка. Холодно и мерзко. Девушка с яблоками спряталась под крышей станции, где было чуть суше. Музыку включать смысла не было: ветер старался что-то ей спеть, только выходило так фальшиво, что это не казалось ей музыкой. Да и наушники отрезали бы ее от этого и без того угрюмого мира, к которому она, казалось, не имела никакого отношения. Подъехал трамвай. Нет, не тот, кой был девушке нужен. Она утерла указательным пальцем с металлического бока его слезы и хотела бы отдать ему яблоко, если бы тот не был бесчувственной машиной. Он двинулся дальше, не сказав ей "спасибо", и даже не поймал последний красноречивый взгляд. Когда подошел новый, нужный трамвай, и девушка оказалась по ту сторону его стекол, то дождь попытался достучаться до нее. Он нагло бил кулаками в двери и завывал, думая, что она выйдет и станет его навсегда. В отвратительной истерике он желал затопить город, только лишь достать из трамвая лохматую девушку с яблоками в сумке. Он превращал мир в пятна, но только не ее: она оставалась единственным ясным элементом, таким желанным, таким упрямым и недоступным. Но теперь, когда девушка сидела на теплом кресле с сумкой в обнимку, ощутив себя наконец-то дома, она только показала своему отражению в стекле язык и надкусила кислое зеленое яблоко. Буря отступила.