royalty

      В частную школу Ванкувера берут не всех. Детей с золотыми ложками во рту, родители которых могут с лёгкостью выписать шестизначный чек на вечер. Детей из поистине королевских семей. У них одежда из самых модных бутиков, во дворе стоит личный самолёт, а на выходных они могут слетать в Лондон и вернуться обратно.       У богатых детишек из развлечений — самые роскошные клубы города, которые принадлежат их родителям. Туда они зовут своих «друзей» (сомневаюсь, что у таких людей могут быть друзья, ведь они все как змеи, хвастающиеся деньгами родителей). А самая главная игра, которую они ведут изо дня в день — чей же папочка богаче?       И Виктория-Диана гребанная Бэкхем определённо лидирует. Чтоб её переехало новой машиной отца. Кажется, последний роллс-ройс?       Я сжимаю ложку до посинения, заметив, как она вошла в кафетерий… ресторан. Как такое шикарное помещение в северном крыле школы повернётся назвать кафетерием? Простите мне мой моветон.       Меня зовут Финн Вулфард, и я не один из них. Я сам по себе в этой чертовой школе богачей.       Мои родители — врачи. Они зарабатывают прилично, чтобы обеспечить меня всем, но недостаточно, чтобы я мог сравнивать себя с детишками непотизма. Актёры, певцы, певицы и актрисы, которым и навыки особые не нужны — у них всех есть влиятельные родственники, а главное — деньги.       И это самый яркий пример того, что всё можно купить. И всех.       Вон, например, Бонни Честейн, дальняя родственница Джессики Честейн, подкупила профессора философии, чтобы остаться в школе. Она бы, конечно, в любом случае не вылетела, папочка тщательно следит за этим. А может, эта идиотка с крашенными волосами просто надела юбку покороче и посвятила своими длинными ногами перед стариком Риквудом.       Тот и за красивые глазки поставил бы ей пропуск. Слишком яркие. Слишком голубые. Тошнит от них. Но всем нравится.       Кроме меня.       Я не знаю никого здесь, кто бы не мог похвастаться деньгами своих родителей. Казалось, один лишь я в школе из-за того, что мои родители упорно работают. У остальных все происходит по щелчку пальцев.       Признаюсь, может, я капельку завидовал. Они с детства получали всё, что хотели, а меня держали в узде, потому что денег поначалу не хватало. Но больше зависти я ощущал отвращение.       Я ненавидел это место. Три этажа, на которых лишь хватит взгляда, чтобы понять, чьи дети здесь учатся.       Поправляю чёрную рубашку, пока глаза цепляются за одежду других в сто… кафе. Пусть это будет кафе. Да, именно.       Глаза мазнули по широкоплечему футболисту Марку Грэгори, по блондинке Эмме Купер с каре, по Лиззи Олсен, названной в честь тёти, по Алисии, чей отец один из основателей учебного заведения…       …и застыли на главной стерве школы. Города. Гребанной страны.       Виктория сидела на мягком кресле и пила мохито. Длинные бордовые ногти стучали по столу, выслушивая щебет Лиззи, которая распиналась о… кажется, новом доме в Испании.       Бэкхем расплылась в привычной ядовитой улыбке и ответила, погладив щеку Олсен:       — Папуля вчера купил три поместья. Одно в Лондоне, второе во Франции, третье… — она задумалась, словно это какой-то пустяк… Извините, забыл, о ком говорим. — …в Италии. Сказал, что я могу лишь сказать, и пилот отвезёт меня туда.       Девушка напротив чуть сгорбилась, но слушала внимательно, глаза её выдавали — они блестели, казались слегка лихорадочными. Я фыркнул. Но меня, конечно, никто не заметил — Бэкхем сидит в самой середине помещения, а я всегда выбираю места ближе к окну.       Кафетерий расположен на первом этаже, но это никак не разочаровывает меня: отсюда открывается поистине чудесный вид на территорию школы, и лишь из-за этого я ненавижу данное место чуть меньше. Ладно, может, свою роль сыграла и библиотека — такого богатого сочинения книг, наверное, не сыскать во всей Канаде.       — Вулфард, кажется, ты не знаешь, чьё это место, — рыкнул кто-то, и я поднял взгляд.       Ну, конечно. Брэд Келлерт. Его папаша финансирует школу и под его крылом пара роскошных ресторанов нашего города.       Я склоняю голову вбок, наблюдая за самоуверенным лицом парня.       — Неа, — легко соглашаюсь, ощущая на своей спине заинтересованные взгляды.       — Свали, — ухмыльнувшись, через пару мгновений наконец говорит он. Мне становится отчего-то так смешно и весело, что я почти смеюсь, но вовремя сдерживаюсь и одёргиваю себя. Встаю и наклоняюсь к нему через разделяющий нас дубовый стол.       — А то что? Побьешь меня? Папочка не устал выписывать чеки школе? — Боги, я говорю как Бэкхем. Яд и ненависть в моём голосе неприкрытые, слишком явственные, отчего хочется встать и свернуть себе шею. Я скоро уподоблюсь им, и это самое страшное.       — В стенах школы тебе ничего не будет, — ехидно подмечает Брэд. Я усмехаюсь.       — Будешь догонять автобус, на котором я езжу домой?       В таких перепалках я всегда выигрываю. У тупоголового Келлерта ни единого шанса.       — Прекратите, — доносится до меня, и боковым зрением я замечаю Бэкхем. Господи, она и сюда свои гребанные ручки запустила, тупая стерва.       Интересно, я могу использовать грязные словечки в одном предложении со словом Господи?       — Кажется, тебя никто не спрашивал, — мгновенно устав и потеряв всякое удовлетворение, заявляю я, поворачиваясь корпусом к девушке. Викки (так её зовут подружки) ядовито улыбается, оглядывая меня. Морщусь от этого взгляда. Как же она раздражает меня.       — Финни, успокойся. А ты, Брэд, — Бэкхем поворачивается к блондину и переходит на шипение, чтобы остальные вокруг ничего не услышали, — не позорься. Иди, займи другой столик, — она до сих пор улыбается, поэтому со стороны и не скажешь, что сейчас она осадила парня под метр восемьдесят.       Келлерт вздыхает, натягивая улыбку (продолжает спектакль), и уходит в сторону. Кажется, подсаживается к парням из команды.       На меня мгновенно наваливается усталость. И так каждый раз. Идиотка Бэкхем появляется, едва ли я ощущаю удовлетворение, чтобы тут же развеять иллюзию победы.       — Классная рубашка, — бросает она, — но ты был в ней на прошлой неделе. Хочешь, отправлю новую? — смеётся, замечая моё выражение лица. — Расслабься, Финн. Мне плевать.       — Перешла на защиту бедных? Возомнила себя Робин Гудом? Я не нуждаюсь в этих постоянных Брэд-Калеб-Уайт-Алекс-прекрати, уже взрослый мальчик и могу справиться сам, — на последнем преложении я наклоняюсь слишком близко, наши глаза теперь на одном уровне. Виктория не разрывает зрительный контакт, даже не скрещивает руки на груди. Слишком уверенная.       Я стою, ожидая ответа. Руки у меня в карманах, кудри чуть лезут в глаза, но я слишком поглощен ситуацией. Ненавижу это. Во мне всегда просыпается азарт.       Диана ничего не говорит. Она всё ещё молчит, вглядываясь в мои глаза. Ответ, что-ли, ищет?       — Знаешь, — улыбается вновь, — хорошо. Посмотрим, как долго ты проживёшь без моего покровительства.       — Покровительства? Не смеши меня, Бэкхем, — почти выплёвываю я, — у тебя свои цели, и только попробуй сказать, что я ошибаюсь. Чтобы ты помогала просто так?       — Взрослый мальчик, — яд возвращается, — а простых вещей не понимаешь. Я президент школы, мне не нужны внутриученические конфликты.       Удивительно, как она легко не употребляла никакие оскорбления, но каждый ответ был будто бы наполнен унижением. Я усмехаюсь такой мысли.       — Увидимся, Финн. Помнишь, у нас скоро осенний бал? Надеюсь, у тебя уже есть пара? — вместо прощания бросает девчонка и выходит из кафетерия. Её свита тут же бросается за шатенкой.       Я опускаюсь на стул. Вздыхаю. Слишком много сил уходит на пререкания с этой идиоткой. Вынырнуть когда-то не получится, и я точно утону в этом омуте злости и ярости.

***

      Заглядываю в зеркало в фойе, поправляя куртку. Осень в Ванкувере до безумия красива. Листья окрасились в приятные тёплые тона, некоторые уже опали, отчего под ногами оказывается яркий, приятный глазу ковёр.       Выйдя на улицу, вдыхаю слегка морозный воздух. Время близится к четырём.       Спускаюсь по лестнице, когда меня окрикивают:       — Вулфард! — я разворачиваюсь, когда на меня чуть ли не налетает неизвестная мне девушка. Ей приходится вздёрнуть подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза. Поправляет распушившиеся блондинистые волосы. — Ты что, не идёшь на бал?       — Нет. — незамедлительно отвечаю. Найду занятие на вечер получше.       — Это обязательное мероприятие. Клэр Блэр, — она протягивает руку. Пожимаю, не понимая, что от меня хотят. — Я занимаюсь балом. И вообще, — она прикусывает губу, — ты уже нашёл себе пару?       — Я же сказал, я не…       — Это не обсуждается. Тебе нужно пойти, — оглядывается на мгновение, тут же возвращаясь цепким взглядом голубых глаз ко мне. — Директриса будет не в восторге, если кого-то из старшеклассников не будет. Я подаю ей список всех, кто присутствует на балу. Приходи хотя бы на первые полчаса. — сдаётся она под моим взглядом. Я вопросительно склоняю голову вбок. Клэр поясняет, — На входе будет стоять охрана. Они проверяют по списку, пришёл ли ты. Так бы я могла просто внести тебя в список, но мы же говорим о Присс-хай, — улыбается, — здесь всё всегда проверяют.       — Окей, — я сдаюсь. Капитуляция — единственный вариант в данной ситуации.       — Найди себе пару, — говорит Блэр, кивая.       — Это тоже обязательно? — бровь у меня взлетает сама по себе. Усмешку из голоса убрать не успеваю.       — Нет, но…       — Пойдём на бал вместе?       — …да, с удовольствием, — улыбается Клэр и исчезает в дверях школы.       Вот ради чего был этот спектакль.       Не то, чтобы я был самой подходящей партией в школе. Но в отличии от идиотов по типу Келлерта, я учился. Думаю, это сыграло свою роль. И, чего греха таить, многие мне говорили, что я красив.       Я звучу как эти придурки, да? Обреченно вздохнув, спускаюсь по лестнице и направляюсь домой.

***

      — Финн, — ко мне подходит Клэр, — привет.       Киваю, останавливаясь. В коридоре сейчас не слишком много учеников — по пятницам мало кто появляется — поэтому мы стоим прямо посреди прохода.       — Вот, — она протягивает два приглашения. Выжидает. Я усмехаюсь — ну конечно.       — Мисс Блэр, примите моё приглашение, — со всей проникновенностью в голосе произношу я. Ресницы у Клэр чуть подрагивают, она растворяется в улыбке, выполняя реверанс. Берёт своё приглашение.       — Благодарю, мистер Вулфард. Увидимся, — я киваю, и она уходит.       — Мило, — произносит кто-то сзади и я прикусываю язык, вздыхая. Разворачиваюсь с выражением Вселенской усталости. В малахитово-шоколадных глазах напротив пляшут дьяволята.       — Чего тебе, Бэкхем? — уточняю, не желая терять своё мнение.       — Как грубо, Финн! Где твои манеры? — насмешливо проходится по плечам, мазнув цепким взглядом. — Значит, дурочка Блэр? Хорошая партия, ничего не скажешь.       — Мне стоило пригласить тебя? — я даже не могу вложить в тон всю ненависть. Желчь душит изнутри. Я бы с силой и огромным удовлетворением размозжил её голову о каменную стену подвала школы.       — О, нет, ты что, — притворно удивляется она от такой реплики, — меня пригласили ещё в начале сентября. Знаешь, эти поклонники, — скучающе обводит взглядом коридор. — А вот Клэр недавно рассталась с парнем, идиот изменил бедняжке… И она решила позвать тебя. Я её не обвиняю, — стерва Бэкхем кладёт ладонь на моё плечо, а я думаю о том, что выброшу этот пиджак, едва переступлю порог дома, — ты красив и умён, тех же качков из команды по баскетболу ты обгоняешь ещё на самом старте по всем параметрам. Кроме спортивного, конечно, — смеётся. — Удачи, Финн. Будь осторожен, когда идёшь домой. А лучше езжай на такси.       — Не слышал, что у нас завелся маньяк или серийный убийца, — глумлюсь я, всё ещё стоя в напряжении из-за скользящей к предплечью руки.       — А у меня уши во всей школе, — улыбается Виктория и уходит.       Стерва. Идиотка. Ненавижу её.       Вдыхаю воздух сквозь сжатые зубы.

***

      Домой я добрался, на удивление, с папой. Тот закончил раньше и ждал меня на парковке школы, отчего первое, что он увидел — выражение шока на моём лице.       — Да ладно, — рассмеялся отец, — неужели я так редко подвожу сына домой?       — Ну, знаешь, — поджимаю губы, сам себе не отдавая отчёта, — вообще-то…       — Я понял, — примирительно кивает отец, рассматривая моё уставшее лицо. Тру глаза и вновь прикрываю их, пытаясь не уснуть, но получается ужасно, — сам понимаешь…       — …чтобы обеспечить семью, нужно упорно работать. Знаю, пап, — я столько раз слышал эту реплику, что выучил её наизусть ещё в одиннадцать. — А мама уже дома?       — Нет. Она сегодня задержится, — осторожно подмечает мужчина, проходясь ладонью по волосам, — закажем китайскую еду?       — Ага, — бросаю я, мгновенно теряя интерес к разговору.

***

      Осенний бал.       Мерзкое место, кишащее змеями. Будь мы в Хогвартсе, всех золотых детишек отправили бы в Слизерин.       Главная змея вечера — как вы догадались, о ком я? — стоит у стенки и общается со своей свитой личных змей, держа в руке бокал шампанского.       Где-то вдалеке, на балкончике, я замечаю парней, достающих сигареты.       Ну конечно. Всем плевать, забыли?       Прохожу внутрь, оглядывая помещение. Клэр постаралась на славу. Пытаюсь найти её взглядом, чтобы высказать это лично, но девушки нигде нет.       Блэр появляется спустя пару минут, когда я опустошаю второй бокал шампанского. Виновато улыбается:       — Я была за сценой, проверяла микрофоны, — опускает глаза на мой смокинг, — замечательно выглядишь.       — Нужно же выглядеть в угоду своей паре, — хмыкаю и подаю блондинке бокал. Клэр хихикает, пригубив напиток. Медленно уточняет:       — Сбежишь после двенадцати? — намекает на моё получасовое пребывание, отчего я усмехаюсь и качаю головой. Кудри лезут в лицо, отчаянно пытаясь закрыть светлое лицо.       — На Золушку из нас двоих больше походишь ты, — улыбается, удовлетворенно кивая. — Потанцуем?       Музыка сменяется чем-то лёгким, пока мы направляемся ближе к толпе. Несколько пар уже давно танцуют, тихо переговариваясь и изредка оглядывая других.       Я аккуратно кладу руки на талию Клэр, пока та тянется к моим плечам. Прячет лицо, наклоняясь к правому плечу, пока я начинаю вести нас. Аккуратные каблучки Блэр отбивают ритм танца. Мои глаза мазнули по другим парам, мысленно произнося имя каждого. В Присс-хай все знают друг друга.       А потом я спиной ощущаю прожигающий взгляд, который, умей человек испепелять глазами, тут бы превратил меня в горстку пепла.       Аккуратно разворачиваю Блэр, оказываясь на её месте. Прохожусь глазами по всем, кто мог бы смотреть на меня, но уже знаю, у кого такой взгляд. Вот стерва.       Редкие аплодисменты заставляют оторваться от Клэр. Та улыбается и отходит на шаг назад.       — Клэр, насчёт речи директрисы… — к нам подходит темнокожий парень, который поправляет на ходу очки. Он тут же бросает взгляд на меня. — Майкл.       — Финн, — мы пожимаем друг другу руки. Блэр виновато смотрит на меня и удаляется с Майклом, что-то объясняя.       Проскользнув из огромного зала, я прохожу по коридору, который, если честно, напоминает анфилады во дворцах.       — Золушка сбегает? — уточняет ядовитой голосок, когда я разворачиваюсь и вздыхаю.       — Ты так меня достала, — честно признаюсь, когда та заходится смехом.       — Ты меня оскорбил, — деланно поражено вскидывает руки девушка, поправляя волосы.       — Что тебе от меня нужно? — от вспыхнувшей злости я приближаюсь к невысокой фигуре, тут же прикрывая глаза. Ярость захлёстывает с головой, лютая ненависть поглощает. В нос так некстати ударяет едва ощутимый запах шоколада и чего-то более лёгкого, но я никак не могу понять, чего именно.       Голова кружится. Я отвожу взгляд на секунду, проходясь по баснословно дорогим золотым серёжкам с камнями изумруда (в угоду её чертовым очам), возвращаясь к малахитовым глазам. Гребанная ведьма.       — Ничего, — пожимает плечами, смотря прямо в глаза.       Она опирается плечом о стену, поглядывая на меня, пока я резко разворачиваюсь и собираюсь найти мужскую уборную, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, чтобы эта неконтролируемая злость притупилась, чтобы ярость ушла хоть на час, чтобы…       — Тебе они так противны, — кивает в сторону зала. Я проглатываю смех. Про себя забыла? — но ты продолжаешь здесь учиться. И я ни за что не поверю, что это из-за знаний. Тебя держит что-то.       — Родители меня держат, — сдерживаюсь, чтобы не назвать её глупой идиоткой, — они, в отличие от твоих, работают и губят своё здоровье, чтобы я мог учиться здесь.       Бэкхем прикусывает губу. Опускает голову.       — Хорошего вечера, Финн. Не пей много и будь вежлив с Клэр, — слетает с её накрашенных губ, пока девушка удаляется. Я провожаю её взглядом.

***

      Два месяца пролетели, словно один день. Скоро Рождество.       Ванкувер превратился в снежную сказку. Казалось, что мы живём внутри одного из тех шаров, которые становятся культовыми зимой и продаются на каждом углу. Словно проказливый волшебник поместил город в этот шар и поставил у себя на столе, чтобы наблюдать за заснеженными дорогами и торопящимися людьми каждый вечер.       Я неспешно брёл по улице, едва переставляя ноги, когда заметил компанию подростков. Они играли в снежки в глуби парка.       Подхожу чуть ближе и узнаю их. Богатые детишки, разбрасывающиеся снегом. Сколько мне заплатят папарацци за такие снимки?       Эта мысль кажется такой неправильной и как раз таки в духе детей непотизма, но отчего-то именно она приходит первой в голову.       — Эй, Вулфард! — мне в спину прилетает снежок. Развернувшись, вижу победно улыбающуюся Бэкхем, которая подбрасывает второй снежок. Я мотаю головой, кудри лезут в лицо, а потом ощущаю, что она попала в район груди.       — Максимально нечестно, Бэкхем, — проговариваю я, протирая глаза от снега, который шёл уже пятый час.       — Зато как эффективно!       Она собирается вернуться к своим друзьям, когда я подхватываю снег и, наскоро слепив шар, кидаю в девушку. Та словно знала, что я так сделаю. В последний момент Викки отпрыгивает и заходится звонким смехом. Разворачивается и я замечаю вздёрнутые наверх брови, мол, серьёзно думал, что попадёшь?       Азарт накрывает с головой. Я даже не замечаю, как на губах появляется улыбка.       Леплю очередной снежок, и ещё, ещё…       В какой-то момент мы оказываемся слишком близко друг к другу. Я даже могу разглядеть слипнувшиеся от снежинок ресницы девушки. И тогда нерациональная и, наверное, даже глупая мысль приходит в голову. Но весёлая.       Сгребаю Бэкхем в охапку и толкаю в снег. Та тонет в белоснежном покрывале и визжит, в последний момент цепляя мою руку и опрокидывая на себя. Мы перекатываемся из-за неровности поверхности вниз. Из-за широких улыбок снег попадает в рот, под куртки, в ботинки и путается в волосах.       У Викки короткая юбка чуть задирается, длинные вязаные гольфы оказываются промокшими, баснословно дорогая короткая шуба оказывается в снегу и мех у неё мокрый, но она ни слова не говорит, не пытается исправить ситуацию. Лишь звонко смеётся, подняв руки вверх.       Я пытаюсь встать, когда Бэкхем утягивает меня назад и начинает засыпать снегом. Действую скорее по инерции, хватая шатенку за талию и заваливая в снег обратно. Наша перепалка длится недолго — в какой-то момент лица оказываются слишком близко.       Виктория лукаво улыбается, наклоняясь ближе. Ладонь у неё оказывается на моей груди. Я внимательно смотрю за её эмоциями и пропускаю момент, когда она опускается и…       …засыпает мне снег за воротник.       Смеётся ещё громче, привлекая внимание.       — Я собиралась засыпать его на лицо, но мне стало тебя жалко, Финни, — всё ещё посмеиваясь, подаёт руку.       И я думаю, тогда всё и началось. С того самого момента, когда я принял её руку.

***

      — Я живу недалеко. Пошли, ты заболеешь, — предлагает Виктория, когда все начинают расходиться. Бровь у меня сама по себе взлетает наверх, мол, серьёзно? — Что такого? Ты живёшь далеко, я в документах видела.       — Я уж думал, ты сталкерша, — усмехаюсь, всё ещё не сдвигаясь с места.       — Да ладно, Финни, — на мгновение поворачивается Бэкхем, уже уверенная в своей победе, — ты же вежливый мальчик и знаешь, что отказываться от приглашения нельзя. Это моветон, сладкий.       Её ехидство выводит из себя, разжигает пожар, заставляет покачать головой, но мы оба знаем, что кубок в её руках. Изначально.       И я не знаю, как она это делает.       — Ладно. Окей, — сдаюсь медленно, но злости от поражения не ощущаю.       — Я знала, что ты согласишься. Пошли!       Виктория идёт чуть впереди, но я быстро её догоняю. Она то и дело поправляет юбку, стряхивая с неё снег, а когда мы доходим, вздыхает и ищет ключи в небольшой сумочке.       Достаёт два ключа на связке с розовым брелком и хочет вставить один в скважину, когда вдруг резко останавливается. Я наблюдаю за её движениями с нескрываемым интересом. Девушка тянет ручку на себя, сначала приложив большой палец к специальному экрану. А потом приглашает меня. Чуть постояв, захожу в прихожую. Аккуратно снимаю ботинки, вешаю куртку…       — Мисс Бэкхем, добрый вечер! Мне накрыть на стол? — женщина, подошедшая к нам, сначала не замечает меня — я стою за аркой, и человек из дома не увидит меня, но её глаза цепляются за ботинки. — Здравствуйте. — я здороваюсь в ответ.       — Привет, Мэри. Это Финн, — машет в мою сторону, — накрой на двоих, пожалуйста.       — У вас есть какие-то предпочтения в еде? Аллергия? — уточняет женщина, рассматривая меня.       — На орехи, — спустя мгновение выдаю я. Мэри улыбается и кивает, удаляясь в сторону, наверное, кухни.       — Серьёзно? Я то думала, ты такой умный, потому что грызёшь грецкий орех днями напролёт, — проходя в гостиную, смеётся Бэкхем.       — Я грызу только гранит науки.       Отмахиваюсь по привычке, но ощущения злости нет. И это так странно.       Викки показывает мне ванную, я мою руки. Она удаляется на второй этаж, чтобы переодеться, пока в сижу в гостиной и разглядываю картины, книги…       — Мэри, сделай мне кофе, — мужской голос ударяет в моё сознание молотком, который, кажется, раздробил череп. — А где… — мужчина заходит в гостиную и резко останавливается, увидев меня.       — Здравствуйте, — я встаю. С меня не спускают взгляда, и в какой-то момент мне кажется, что сейчас он достанет пистолет и застрелит меня. Я бы не удивился.       — Здравствуй, — мы пожимаем друг другу руки, и напряжение начинает иголками вонзаться в каждый открытый участок тела.       — Финн, ты с кем… Привет, папуль, — Виктория улыбается, поправляя рубашку.       — Привет… Финн, значит, — мистер Бэкхем кивает, потом вдруг спрашивает, — вы учитесь вместе?       — Да, мистер Бэкхем, — отвечаю я быстро, не желая слушать то, что выдаст его дочурка.       Во мне сгущается неприятное ощущение. Нужно было уйти ещё тогда, в парке. Пройти мимо, не поддаваться…       — Мисс Бэкхем, обед готов! Здравствуйте, мистер Бэкхем! Мне накрыть стол на Вас?       — Да, Мэри, будь добра… — слегка рассеянно отвечает мужчина, надавливая пальцами на виски.       Замечаю, как Викки вдруг хмурится. Но ничего не говорит.       — Чем занимаешься, Финн? — начинает диалог её отец, поправляя баснословно дорогие часы. Я раздумываю над ответом пару мгновений.       — Я думаю пойти на филолога. Мне всегда было интересно…       — А твоя фамилия?       — Вулфард.       — Хм…       — Папуль, — Виктория принимается массажировать плечи отца, — что за допрос? Не то чтобы Финн пришёл просить моей руки. Просто дружеский обед.       От одной лишь мысли о такой жене я усмехаюсь. Конечно, про себя.       Пока мистер Бэкхем что-то говорит своей дочери, я отмечаю их схожесть.       Вот от кого у королевы школы такие проницательные глаза.       — Пойдём, Финни, — доля яда соскальзывает с девичьего языка.       — Хорошо, Викки, — кидаю в ответ, не задумываясь. Она тут же поворачивается, бросая на меня испепеляющий взгляд.       — Мэри, я отобедаю в кабинете, — чуть громче произносит отец девушки и поднимается на второй этаж. — Приятно аппетита, молодые люди.       — Спасибо, — в унисон говорим мы.       Я захожу вслед за Викторией в просторную кухню. Она садится на отодвинутый стул и смотрит в окно. На голые деревья, на светлое небо и на огромные сугробы, которые принесла с собой вчерашняя метель.       Обед проходит молча. Отчего-то Бэкхем не отпускает ехидные шутки, не прожигает своим взглядом, даже не делает ничего провокационного! Я иногда замираю как вкопанный, с вилкой у открытого рта, когда глаза цепляются за её спокойное лицо.       Закончив с блюдом, я хочу сказать, что мне уже пора, но…       — Вы будете чай или кофе?       Мэри стоит слева от меня, по-матерински улыбаясь. Руки её сложены на животе, а тёмные глаза разглядывают моё лицо.       Я не теряюсь:       — Кофе, пожалуйста…       Кивнув, женщина удаляется. И тогда Викки-чёрт-её-побери-Бэкхем хихикает.       Я раздраженно бросаю:       — Что?!       — О, нет, я не такой! — передразнивает чересчур эмоционально, — слишком уж ты быстро привык к тому, что тебе кофе заваривают, Финни.       — Прекрати меня так называть, — мотаю головой я.       — А про остальное ты умолчал. Значит, я права.       — Просто замолчи.       — Ты такой грубый, — наклонившись ближе, заговорщически шепчет Виктория. Я хочу отстраниться, но она тут же ловит меня в плен зелёных глаз. А потом, спустя пару секунд, смеётся и отстраняется сама. — Расслабься.       — Я…       — Нет, ты очень напряжен. Мне позвонить массажисту?       — Иди ты, — я пытаюсь скрыть улыбку.       — Неужели, сам Финн Вулфард улыбается?! Нет-нет, мне никто не поверит!       — Я ухожу.

***

— Мне правда пора, — оправдываюсь       я перед Мэри, которая стоит над душой и вновь и вновь выставляет новые десерты на столе. Кидаю беспомощный, почти умоляющий взгляд на эту стерву, которая согнулась пополам от хохота.       — Доешьте и идите!       — Нет, я уже… Мэри, пожалуйста…       Виктория встаёт первая и я подлетаю, вставая рядом с ней.       — Спасибо, правда! Было очень вкусно!       — Я положу тебе с собой!       — Финни, ты такой смешной, — всё ещё смеясь, подмечает Виктория. Я закатываю глаза и легонько пихаю её, неспособный ни на что более. — Мне вызвать водителя для вашей персоны, мистер Вулфард?       — Сам дойду, — натягивая шапку, завалявшуюся в кармане куртки, отвечаю я.       — Смотри, не завались в сугроб, — хихикает вновь. Я поражаюсь: как она не устал смеяться? — Крутая шапочка. Ты в ней лапочка, Финник. — Тут же крадёт её и надевает. Я вздыхаю, обуваясь.       — Оставь себе, — бросаю на прощание. Хочу уйти, когда меня догоняет сердобольная Мэри и передаёт в руки огромный пакет. У меня вырывается стон. — Спасибо, Мэри, но…я думал… максимум два… Их здесь десять? Почему так тяжело?       — Они быстро съедаются! Удачи!       Мэри выпорхнула из прихожей и мы опять остались вдвоём. Я вымученно улыбаюсь и машу на прощание. Виктория опирается о косяк и шепчет:       — Сладких снов. С Наступающим, Финн.       — С Наступающим.       Я шёл домой со странным чувством, въевшимся куда-то в район рёбер, или, может, выше… Этот странный зуд неприятно напоминал о себе каждый пару минут, заставляя нервничать. Что это?       Но на теле не было никаких признаков болезни. Значит, она внутри?       Думаю, тогда я догадывался, просто не хотел себе признаваться.

***

      Прошло Рождество. Мы отметили его с родителями. Я получил в подарок гитару, как и хотел.       А потом вновь началась школа.       И всё было также. Я каждый день проводил в роскошном учебном заведении шесть часов тридцать минут, после оставался на экстра-классы, а потом шёл домой.       За исключением одного.       Виктория не появлялась в школе неделю. Мне конечно, плевать, но…       Но. Во всём виновато это грёбанное но. Как бы я не старался отвлечься, мысли цеплялись за ехидный смех и малахитовые глаза. Едва ли я видел похожий затылок в толпе — сразу хотел подойти и заставить обернуться, чтобы увидеть это лицо Дьявола. Но каждый раз это оказывался другой человек.       — Финн? — ко мне подходит… Кажется, Клэр. Я киваю, мыслями пребывая в совершенно другом месте. — Ты в порядке? Последние дни сам не свой…       — Я в норме. Это всё?       — Да, просто…       Ухожу. Меня неимоверно раздражает всё на свете.

***

      — Это, наверное, доставка. Я открою! — Виктория открывает дверь и резко останавливается. — Ты что здесь делаешь?       Взгляд падает на длинные загорелые ноги, на пушистые тапочки и короткие пижамные шорты от Виктории Сикрет. Рубашка расстегнута на первые две пуговицы.       — Нужно поговорить.       Я дышу чаще, чем обычно. Сумасшедший, зачем пришёл сюда?!       Нужно развернуться, пока не поздно. Пусть она меня выгонит. Господи, останови это безумие!       — Пошли.       Разворачивается и ведёт на второй этаж. Я жадно впитываю в себя её лёгкий образ. Виктория молчит. Скажи что-нибудь!       Мы заворачиваем в огромную светлую комнату. Она убрана и, кажется, блестит.       — Что случилось? — спрашивает, садясь на поистине королевскую кровать. Извините, забыл, у кого я в комнате.       — Почему тебя не было в школе? — вопрос вырывается сам, соскальзывает с кончика языка и звучит как обвинение.       — А что, соскучился? — скучающим тоном уточняет Виктория, оглядывая меня.       Я вскипаю.       — Тебе сложно ответить?!       — Успокойся. Решила отдохнуть от школы. А ты чего пришёл? Только ради этого вопроса?       Она встаёт и теперь мы стоим слишком близко. Задирает голову, чтобы заглянуть в мои глаза. Я вздыхаю.       Нужно прекратить это безумие. Просто сделать шаг назад…       Но уже поздно. Я утонул.       Резко наклоняю голову и целую её.       У меня в мыслях сквозит ветер, разгоняя здравый смысл. А когда Виктория оттягивает кудри — я умираю и возрождаюсь заново.       Стон. Я поглаживаю её талию сквозь тонкую ткань ночнушки, пока Бэкхем слегка царапает мою шею своими длинными острыми ногтями.       Нахожу ногой кровать и опускаю её. Даже не отпирается. Стерва.       Кровь вскипает. Вик смеётся и углубляет поцелуй, прижимая меня ближе.       — Я тебя ненавижу, — сбито шепчу, глядя в глаза. Бэкхем смеётся.       — Да-да, я так и поняла, Финни.       Сбитое дыхание в район её шеи. Девушка мягко поглаживает мою спину, пока я нависаю над ней.       — Мне остановиться? — ехидно уточняет.       — Нет…       И я вновь завлекаю её в поцелуй, пока эта стерва победно улыбается.       Признаю, ты победила. Всегда побеждала.

Возможно, эти богатые детишки не так плохи.