Тайная вечеринка: Оливер

Музыка громко играет в наушниках. Я наклоняюсь, чтобы прибавить громкость, но понимаю, что она и так на максимуме. Откидываюсь на спинку кресла и качаю головой в такт. Слышу какой-то звук сзади, но разворачиваться слишком лень. Кто или что бы ни было источником этого звука — надеюсь он исчезнет сам. Кто-то резко одергивает меня за плечо и я испуганно оглядываюсь, боясь наткнуться на недовольный взгляд отца. — А? Что? Ничего не слышу, подожди секунду. Я быстро сдергиваю с себя наушники и полностью разворачиваюсь на своём стуле. Передо мной стоит никто иная как правая рука дьявола — моя сестра Оливия. Она явно очень злится и судя по ее разъярённому виду стоит здесь достаточно давно. — Что тебе опять надо? — недовольным голосом спрашиваю я. — Оливер, почему ты ещё не собран? Ты хочешь, чтобы мы опоздали? Нужно быть пунктуальными, что о нас с тобой подумают другие… Я глупо поднимаюсь со стула и озираюсь по сторонам. Может быть здесь и правда немного грязно, но это, блять, не ее дело! Сначала она мешает моей личной жизни, а теперь ещё и решила учить меня убираться в комнатах. Нет, такого я точно терпеть не стану. — Ты можешь отвалить от меня? — Я приближаюсь к ней, и мое лицо кривиться от закипающего внутри гнева. Да мне плевать на твою вечеринку! И на репутацию! И тем более на пунктуальность! Что ты придумала себе опять? Не можешь жить без постоянного контроля? Ты можешь дергать за ниточки всех в нашей гребаной школе, но не меня! Свали! Оливия странно на меня смотрит. Ярость пылает внутри неё, но она уверенно держит себя в руках. — Как пожелаешь, дорогой братец, но не прибегай ко мне плакаться, когда тебя снова обидят. — Она разворачивается и быстро выходит из комнаты. Я остаюсь стоять около закрытой двери и пытаюсь перевести дыхание. Может выпить, чтобы стало легче? В левом ящике кухни вроде было вино или виски… Не помню. А сколько, кстати, времени? Я перевожу взгляд на часы над моей кроватью и вижу как золотые стрелки показывают 16:30. Усмехаюсь. Вечеринка аж в 8, а она уже завелась. Женщины. Не зря я держусь от них подальше, и посоветовал бы это всем, а то Готье даже не подозревает, во что пытается ввязаться. Мой телефон вибрирует в правом кармане джинс. Я достаю его и смотрю на яркий экран. Новое уведомление Малыш Готи: — Привет, Оливер! Заедешь за мной сегодня? Я быстро набираю ответ: — Приветик! Да, но я буду на такси. Мы с водителем подхватим тебя. Во сколько заехать? — Ближе к шести, но так, чтобы мой брат ничего не заметил. Остановись где-то за милю от дома. — Без проблем. А что, опять ссоры?) — Ничего серьёзного. Так ты заедешь? — Да, жди к шести. Я возвращаю телефон в карман и оглядываюсь. Может быть вокруг меня и правда было грязно, но мою сестру это не касалось. А что я хотел сделать? А, точно, выпить. У отца наверняка остались виски с прошлого корпоратива. Я направился прямиком на кухню. Если отец и пытался что-то от нас спрятать, то ему точно это не удавалось. Зачем все время класть полупустые бутылки на одно и то же место? Я взял недопитые виски, но рядом с ними заметил что-то необычное. На золотой этикетке было написано «Каберне-Совиньон. Лучший сорт.» Интересно. Я отпил сам и отлил немного в свою фляжку. На вечеринке без этого никак, а к алкоголю там меня скорее всего не пропустят.

***

— Что-то ты долго, — недовольно кинул я Готье, стоя рядом с чёрной машиной. Водитель был внутри. — Ага, битва с ветками была не на жизнь, а на смерть. К такому меня не готовили даже видео-игры, — впопыхах ответил Готи, садясь на заднее сидение такси и машинально кивнув водителю в знак уважения. Я прыснул от смеха и протянул Готье фляжку. Я был уже немного пьян, поэтому было бы неплохо, чтобы мы были в одном состоянии. Разговаривать с трезвенниками невозможно — они никогда не понимают то, о чем действительно им говорят. Готье глупо уставился на меня, и я не удержался от возможности съязвить: — Чего ты смотришь? Держи, — я слегка потряс фляжку в руках и повторно протянул ему. — Что это? — Боже. Самый редкий апельсиновый сок на свете. Только здесь и сейчас ты имеешь возможность насладиться данным напитком и отправиться в бескрайнее путешествие со своими вкусовыми рецепторами. Готье осторожно отпил и поморщился. Я на это только усмехнулся. — Слишком насыщенно, — выдавил он, явно борясь с желанием выплюнуть всё на асфальт. — Эх ты, дай сюда фляжку. Сразу видно, какой ты ценитель прекрасного. Это же Каберне Совиньон — винная классика. Не уважать подобное — не уважать целый мир, знаешь ли. — Я попытался бросить на него осуждающий вид и отвернулся к окну. Через некоторое время ехать стало невыносимо скучно. Правда мой спутник по-моему особо не страдал от скуки, так что среди двух зол мне пришлось выбрать меньшее. Я перевёл взгляд на спинку кресла водителя и протянул: — Знаете, все женщины — воплощение зла. Готье осторожно перевёл на меня взгляд, явно пытаясь понять, разговаривают с ним или у меня уже начался бред. Я отмахнулся от него и похлопал по спинке кресла водителя. — Не выношу их. Почему все вокруг так восхищаются ими? Женственные, прекрасные — их называют ангелами. Но это, блять, полная чушь! Они мстительны. Мстительны, а ещё злы. Очень злы. И наглые до невозможности. Тошнит от них. Прям буквально! — Я изобразил глупый жест, надувая щеки и придерживая их правой рукой. Готье тихо усмехнулся, но тут же прикрыл рот и попытался принять невозмутимый вид. — Смешно тебе? А мне нихрена. Всю жизнь живу под женским контролем и видимо буду жить ещё долго. Да и вообще я не с тобой разговариваю. — А вы что думаете, сэр? — Я поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида. Он удивлённо посмотрел на меня, видимо осознавая, что я решил обсудить эту острую тему с ним, но потом собрался и осторожно ответил: — Господин, не могу не согласиться с вами, но всё-таки женщины не худшее зло из всех на этой планете, есть много других… Классно. Не хватало мне ещё слушать лекции, особенно, когда ко мне обращались в таком снисходительном тоне, будто я маленький ребёнок. Я грубо его прервал: — И каких же? Глобальное потепление? Перенаселение? Это конечно все серьезно, но не так опасно, как моя сестра Оливия. Она исчадие ада! Женщины — все они такие! Умные люди это знали ещё в средневековье, но их мало кто слушал. А зря, скажу я вам. Водитель не нашел, что ответить, явно сделав вывод, что спорить со мной бесполезно. В общем-то он был прав. Я откинул голову на спинку и уставился в окно, отхлебнув из фляжки. А вино всё-таки вкусное. Готье просто ничего не понимает. Как и водитель. Ну ничего, когда-нибудь и к ним придёт осознание и они вспомнят Оливера Брума, который дошел до этого быстрее всех. Мы ехали дальше.

***

Я попрощался с водителем и уже открывал дверцу машины, когда Готи почему-то замер и над чем-то задумался. — Ну, ты чего? Пойдем, мы приехали. Готье немного шатало и я мысленно усмехнулся. Неужели это все алкоголь? Видимо я перевыполнил свою первоначальную цель. Я хотел было помочь, но не мог не подшутить над ним: — Ну и быстро же тебя алкоголь взял, мистер Ценитель Прекрасного. — Ой да иди ты. Просто ногу пересидел. — Вижу, вижу Я оглянулся и осмотрел Готи. Он держался за столб и по-моему его лицо приобрело бледно-зеленый оттенок. Солнце прогрело асфальт парковки, на которой мы остановились, и воздух казался тяжелым и душным. Может поэтому Готье плохо себя чувствовал? Я облокотился спиной на столб, откинул голову и осторожно усмехнулся. — Так Гедеон теперь наставник Скэриэла? Готье странно посмотрел на меня, как будто только отошёл ото сна, но когда понимание пришло к нему, он грустно улыбнулся и сказал: — Видимо да. Не знаю зачем ему это. Может мстит мне. — За что? — А ты не знаешь. За все хорошее. Например за то, что не выбрал наставником его. — Не знал, что они со Скэриэлом такие хорошие друзья. Мог бы взять себе в ученики другого чистокровного, Леона, например. — Они и не друзья. Я даже не уверен, что Скэриэл в курсе о произошедшем. Я давно его не видел, а на смски он не отвечает. Пропал куда-то. — немного расстроено ответил Готье и добавил — Снова. — Ясно — протянул я, пытаясь как-то остановить неловкое молчание, которое вот-вот повиснет между нами. — А кто твой наставник? — Люмьер. — осторожно произнёс Готье, сам не до конца понимая, смысл этих слов. — Круто. А кто это? Кто-то из круга Гедеона? — Я старался лихорадочно вспомнить друзей его брата, но на ум приходил только какой-то странный парень, имя которого начиналось на букву «О». Или «А». Даже это я забыл. — Типа того. — Готье развернулся полубоком ко мне. Солнце упало на его лицо, и он показался мне немного расстроенным. — Он военный. Был им по крайней мере. Перевёлся из Пажеского корпуса. — Здорово. — ответил я, хотя не совсем понимал, о чем он говорит. — А вот у нас с Олив… — начал было я, но тут послышался громкий хлопок двери от машины где-то слева от нас и раздражённый крик — ГОТЬЕ? Я испуганно обернулся, но расплылся в ухмылке, когда увидел кудрявую светлую голову и тёмные глаза, смотрящие на нас с другой стороны парковки. Гедеону хватило секунды, чтобы достигнуть нас, и, к моему удивлению, Готье пошёл ему навстречу. Я отошёл в сторону, чтобы было удобнее наблюдать за этой сцены. Ах, сложные братские отношения. Бедняжки. Я отпил из фляжки и даже не поморщился: алкоголь перестал жечь горло и чувствовался очень приятным и терпким на языке. Облокотившись на колонну, я наблюдал за этой чудесной сценой, но слова Готье почти не было слышно — то ли он так тихо мямлил, то ли я отошёл слишком далеко. Впрочем очень скоро мне это наскучило и я двинулся к резиденции, в которой проходила тайная вечеринка.

***

В зале шумела музыка. Здесь не было мрачно, помещение было большим и светлым, но почему-то я все равно чувствовал какую-то тяжесть в груди. Это помещение что-то скрывало. Я не знал что. И возможно я не хотел знать. Летняя резиденция, тайная вечеринка — это все, что мне сказали. Но здесь было что-то ещё. Это не просто заброшенный дом, это чей-то заброшенный дом. А мы — незваные гости в нем. Откуда нам знать, что здесь вообще жаловали чистокровных? Вдруг это было тайным местом для собраний мятежников? А может это резиденция погибшей семьи Берко? Может по этому полу когда-то бегали маленькие королевские дети, а теперь здесь стою я. Вот какого позора стоило бояться Оливии, а не выдуманного ею опоздания и неубранной комнаты. Кстати, а где она? Я оглянулся, пытаясь выхватить ее взглядом, но здесь хватало хрупких девочек-блондинок, которые не на шутку меня пугали. Да и где все мои друзья? Готье то понятно, но где например Леон? Неужели не пришёл? Я ещё раз оглянулся и осознав, что никого я здесь на данный момент не найду, отпил из фляжки и прошёл вдоль по залу. Светлые головы мелькали одна за другой, пока я не разглядел в толпе Бернарда. Сука, подумал про себя я, и попытался быстро развернуться, но к сожалению он успел меня заметить и двинулся вперёд. Я осторожно попятился назад, но осознав, что один его шаг — два моих, развернулся и принялся бежать. А ведь Оливия меня предупреждала. Она бы сейчас могла помочь мне. И что я буду делать, когда он всё-таки меня догонит? Может, стоило остаться в зале? Там всё-таки много людей. Я старался бежать быстро и не оглядываться. За эти несколько минут я успел выдохнуться и оказаться на балконе второго этажа. Я подошёл к перилам и попытался перевести дыхание. Боже. Дверь сзади меня открылась, и я испуганно вздохнул, но не развернулся. Пусть он не думает, что я его боюсь. — Отвали от меня. — раздраженно выплюнул я и уставился перед собой. — Здравствуй, Оливер. — Я, блять, не собираюсь с тобой разговаривать. Отвали. От. Меня. Бернард подошёл и встал рядом. Он не выглядел злым или агрессивным, скорее скучающим и немного расстроенным. На секунду мне стало жаль его, но потом я заставил себя вспомнить все, что между нами произошло и подавил это в себе. Вот ещё. Пусть он меня жалеет. Больше всех пострадал тут я. Он достал сигарету и поджег ее. Вынул вторую и протянул мне. Я осторожно покосился на него, но всё-таки взял. Обычно я не курю, но сейчас все происходящее казалось совершенно неправильным, так что сигарета была только кстати. — Мне жаль. — он невесело улыбнулся и посмотрел на меня. Бернард был на полголовы выше и мне пришлось поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с ним. — Прости, Оливер. — Он выдохнул дым и вернул взгляд вперёд. Мы оба стояли на белом мраморном балконе и курили. Снизу — сад, отходящий от летней резиденции. Сверху — звёзды. Удивительно, что они уже начали показываться, хотя сейчас было только девять или десять вечера. Я потерял счёт времени с тех пор, как вышел из машины. Я осторожно повернулся в сторону Бернарда и улыбнулся. Я не понимал, что сейчас происходило, но связь, которая словно вырвалась из-под земли, которая пробила каменную стену, построенную между нами на шантаже и обмане, вновь сцепила руки. Он стоял здесь так близко и в то же время был очень далеко. Наверное это алкоголь или я просто такой жалкий, но после всего, что мы пережили, мне почему-то стало легче от обычного «прости». Думаю, он говорил искренне. По крайней мере я в это верю. Он докурил сигарету, бросил ее вниз, развернулся и пошёл назад. На секунду Остановился около двери и добавил: — Хорошей вечеринки, Оливер. Встретимся в Академии.