Последний день лета

      Ген не мог уснуть. Ему было прохладно и тоскливо несмотря на то, что он обнимал спящего Сенку, при этом натянув одеяло до самого подбородка. На улице было не то, чтобы холодно, но температура по ночам начала опускаться уже достаточно сильно. Последнюю неделю все вокруг предвещало о скором начале осени. Листья на некоторых деревьях уже начали медленно желтеть, по утрам землю окутывал туман. Лето медленно, но верно уходило в небытие. И это заставляло Гена грустить.       Конец лета всегда нагонял на него апатию. Даже когда Ген закончил учебу, и никаких перемен в жизни с приходом осени у него не случалось. Просто само осознание, что с беззаботной теплой порой придется распрощаться на ближайшие девять месяцев, угнетало. Его расстраивали не столько перемены в погоде, сколько сам факт того, что осень пришла, что страница календаря перевернулась, и тридцать первое августа сменилось первым сентября.       В каменном мире календарей не было, но Ген все равно узнал, что сегодня последний день лета. Сенку сказал об этом позавчера, когда зашла речь о заготовке припасов на зиму. Следующие два дня Ген пребывал в печали и сейчас, вечером последнего дня августа, его грусть, кажется, достигла своего предела. Ген прекрасно понимал, что все это — сентиментальные глупости, но поделать ничего не мог. Ему просто было грустно, и все. Настолько грустно, что он совсем не мог уснуть, думая о том, что еще не скоро вновь сможет насладиться летом. Жаркие дни ушли, а впереди ждали дожди и зимние морозы.       В попытке хоть немного поднять настроение, Ген крепче прижал Сенку к себе, не особо заботясь о том, что может разбудить его. Со стороны Сенку донесся недовольный вздох, но он не проснулся, продолжая мирно сопеть у Гена под боком. Ген ему завидовал в какой-то степени, ведь Сенку было абсолютно все равно на смену сезона, подобные вещи оставляли его равнодушным. Ген был куда более эмоциональным, что порой приносило ему неудобства. Хотя и преимущества у излишней эмоциональности находились, но точно не сейчас.       Ген сомкнул глаза, пытаясь расслабиться и представить что-нибудь приятное, но это не сработало. Все его приятные образы, такие как пляж, цветы и закаты над морем, так или иначе были связаны с летом, и от них становилось еще печальнее. Ген запустил пальцы в непослушные волосы Сенку и погладил его по голове. Без всяких злых намерений, Ген случайно слишком сильно дернул одну прядь, все же заставляя Сенку проснуться. Или не случайно. Вполне возможно, ему хотелось поговорить. Чтобы Сенку сказал, что все это фигня и поводов для грусти точно нет, тем самым успокоив Гена.       — Ну что такое? — хриплым ото сна голосом возмутился Сенку, выбравшись из объятий и отодвинувшись, чтобы посмотреть на Гена.       В хижине было слишком темно, чтобы увидеть выражение лица Сенку, но Ген почувствовал, что тот явно недоволен. Он бы тоже был недоволен, если бы его разбудили, больно дернув за волосы.       — Извини, я не хотел, — поспешил сказать Ген.       Сенку глубоко вздохнул. Вряд ли он злился из-за этого, но все же.       — Чего не спишь? — спросил он, протерев глаза.       Ген резко сел на футоне, окончательно прогоняя сонливость и честно ответил:       — Мне грустно.       — Почему?       В голосе Сенку проскользнула обеспокоенность, что заставило сердце Гена сжаться от переизбытка чувств. Подобная забота со стороны Сенку, наверное, была тем, что нравилось ему больше всего в их отношениях. Сенку никогда не проявлял какой-либо навязчивости, но всегда хотел убедиться, что с Геном все в порядке. А если что-то было не в порядке, Сенку стремился как можно скорее это исправить.       — Ты будешь смеяться, — предупредил Ген.       — Не буду, — заверил Сенку.       Он действительно считал, что то, что заставляет Гена грустить, не может быть несерьезным или, тем более, смешным. Сенку не собирался смеяться, так он, по крайней мере, думал. Однако, стоило Гену озвучить причину своего плохого настроения, с его губ все же сорвалась усмешка.       — Мне грустно, потому что лето сегодня заканчивается.       Ген совсем не осуждал Сенку за его реакцию. Сам прекрасно понимал, насколько нелепо звучат его слова со стороны. Только дети могут грустить из-за такой ерунды. Дети, и Асагири Ген, который, видимо, где-то глубоко внутри по-прежнему отчасти оставался ребенком.       — Я все еще не понимаю, в чем проблема, — сказал Сенку, взяв себя в руки. — Какая разница, какой месяц на дворе? Наоборот радуйся, осенью меньше работы будет… Начиная с октября!       Едва ли это было способно успокоить Гена. Разумеется, уменьшение количества работы не могло не радовать его, но не в таком контексте. Гену нравилось лето, несмотря ни на какую работу. Он ценил его за неповторимую атмосферу некого беззаботного веселья.       — Дело не в этом, — покачал головой Ген, — но… но твоя неромантичная натура не поймет, почему я грущу.       — Тут ты прав, — был вынужден согласиться Сенку.       Однако Ген зачем-то все равно попытался донести до него свои чувства:       — Это так печально, что в этом году больше не будет теплых дней, а даже если будут это все равно не то. Летнее тепло отличается от осеннего своей эм… атмосферой. Мы больше не будем ходить на свидания ночью, лежать на траве и смотреть на звезды и…       — Стоп, это были свидания? — перебил Сенку.       Настала очередь Гена усмехаться.       — Ага, — подтвердил он. — Было классно, согласись. А помнишь, как в самый первый день лета я тебя разбудил и мы пошли купаться?       — Припоминаю, вода была ужасно холодная.       — Но все равно было весело! А теперь этого не будет до следующего лета. Правда…       Ген задумался. Он вдруг понял, что следующее лето не будет таким, как это. К следующему лету они достроят корабль и поплывут в Америку навстречу пугающей неизвестности. Это значит, что они с Сенку больше никогда не будут смотреть на ночное небо со своей излюбленной лесной поляны, не сходят на знакомый пляж и вообще, ничего уже не будет, как прежде. Ген опустил голову. Его состояние стало еще более апатичным.       Несмотря на темноту, Сенку это заметил. Он сел рядом с Геном и потянулся к нему рукой, коснувшись щеки кончиками пальцев.       — Что такое? — мягко спросил он.       — Мне было грустно из-за того, что лето закончилось, а теперь еще хуже, потому что я подумал о том, что следующее лето не будет таким же хорошим, как это.       — Мы не знаем, каким оно будет. Ничего обещать не могу, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы будущее лето оказалось ничуть не хуже. Представь, мы отправимся в путешествие. У нас будет самый настоящий круиз на отличном корабле, разве это не волнительно? — постарался успокоить Гена Сенку.       Это даже сработало. Гену стало немного легче, пусть он и не разделял оптимизма Сенку. Успокоила его не перспектива, как Сенку сказал, настоящего круиза на отличном корабле, а то, что они будут там вместе. Ген верил, что они будут. Если за ближайшие девять месяцев с их отношениями что и произойдет, то они станут лишь крепче.       — Может быть, — пожал плечами Ген, — но… Но мне все равно грустно!       — Ведешь себя, как ребенок, — по-доброму усмехнулся Сенку.       Ген был с этим согласен. Ему хотелось, чтобы Сенку утешил его, раз он все равно уже проснулся. Желательно как-нибудь не по-детски.       — Сделай так, чтобы мое настроение стало лучше, иначе я не усну, — попросил Ген, позже добавив: — Пожалуйста.       Даже в темноте Ген увидел, что Сенку умилительно улыбается. Он и сам улыбнулся, понимая, что Сенку обязательно придумает, как ему помочь. Это же Сенку, он способен найти выход из любой ситуации.       — И чем же мне тебе помочь? — с наигранной задумчивостью произнес Сенку. — Может колу сделать? Но это будет только завтра, а значит, не поможет. Или на прогулку сходить? Но там пасмурно, звезд не видно, тоже невесело. Но что же тогда придумать? Ах да, может вот это…       Сенку зарылся пальцами в волосы Гена, другой рукой обнимая его за плечи, а потом поцеловал в губы. Очень тепло и желанно, так, как умел только он. Ген, крепко обхватив Сенку руками, с радостью ответил на поцелуй. В принципе, это подняло его настроение. Стоило губам Сенку коснуться его собственных, как Ген тут же позабыл о всякой печали. Такая мелочь, всего лишь поцелуй, но его вполне хватило. Гену требовалось не так-то много, главное, чтобы Сенку был рядом.       Чем дольше они целовались, тем быстрее апатия отпускала Гена. В один момент на душе стало так легко и спокойно, будто лето только начиналось. Головой Ген, правда, все еще понимал, что оно наоборот заканчивается, но больше его это не волновало.       Поцелуй длился долго и Сенку, кажется, не собирался останавливаться. А Ген не собирался его останавливать, пусть первое время он и ожидал, что ничего, кроме поцелуя, не получит. Последние дни работы выдалось слишком много, они оба ужасно уставали, так что секс, к сожалению, пришлось отложить до лучших времен. Ген нехотя, но смирился с этим. Однако сейчас все, по его ощущениям, шло именно к близости. Он совсем не был против.       Сенку просунул язык между губ Гена, заставляя того инстинктивно открыть рот, и углубил поцелуй. По телу Гена прошелся разряд, его пальцы сильнее сжали одежду Сенку. Ген жадно отвечал на поцелуй, чувствуя, как голова начинает кружиться то ли от нехватки кислорода, то ли от переизбытка эмоций. Больше не было холодно и грустно. Стало по-настоящему хорошо.       Первым отстранился Сенку. Он разорвал поцелуй, но только для того, чтобы припасть влажными горячими губами к шее Гена. Последний выпустил Сенку из объятий и уперся руками в футон, цепляясь за простынь, чтобы найти точку опоры. Сенку оставил несколько мокрых поцелуев там, где на шее Гена билась жилка, потом спустился ниже и, дойдя до места, где начинался воротник, прикусил кожу губами. Ген вздрогнул, шумно выдохнув.       Столь интимные поцелуи Сенку и долгое, по меркам его молодого организма, отсутствие секса делали свое дело. Внизу живота начал завязываться узел нарастающего возбуждения. Дыхание сбилось, на лице выступили капельки пота. Сенку продолжал целовать его шею, периодически несильно кусая. Синяков не останется, но приятно.       Свободной рукой Сенку потянулся к застежкам ночной рубашки Гена и расстегнул одну из них, касаясь кожи пальцами. Ген неосознанно выгнулся навстречу. Расправившись со следующей застежкой, Сенку спустил ткань с одного плеча и провел языком вдоль ключицы. Мысли Гена путались, возбуждение становилось все сильнее и сильнее. Он чувствовал, как кровь перемещается куда-то вниз, и уже твердый член приподнимает ткань рубашки. Он инстинктивно развел колени в стороны, как бы намекая Сенку, что делать дальше. Но он, полностью расстегнув чужую одежду, вдруг остановился и отодвинулся от Гена на несколько десятков сантиметров.       — Тебе уже лучше или мне продолжать?       Ген возмущенно посмотрел на него, пусть этот взгляд и не был различим в темноте. Подобное издевательство он стерпеть никак не мог, требовательно попросив:       — Продолжай.       Сенку помедлил какое-то время, словно думая, стоит ли. Но Ген не сомневался, что он продолжит. Он слишком хорошо знал Сенку и с уверенностью мог сказать, что тот никогда не поступит столь ужасно, оставив Гена без желанного удовольствия. И Сенку не оставил. Он плюнул на собственную ладонь и обхватил ей член Гена.       Сдержать сдавленный крик Гену не удалось. Шуметь можно было, но не слишком громко. Стены в хижине тонкие, и мало ли кому из жителей деревни не спится. Ген прикусил губу.       — Так уж и быть, — согласился Сенку, — но быстро.       Сказав это, он вернулся к шее Гена, целуя ее. Он начал лениво двигать рукой, вынуждая Гена прилагать огромное множество усилий к тому, чтобы не стонать и не кричать. Вот теперь стало по-настоящему жарко. Ген предпочел бы избавиться от рубашки, но сейчас было слишком не до этого. Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь процессу.       Дорожкой поцелуев Сенку спустился к груди Гена, а после наклонился ниже. Ген ощутил горячее дыхание на головке члена. Предвкушение того, что сейчас будет, выкрутило возбуждение на максимум. Теперь для Гена точно все перестало существовать. Он был совсем не в состоянии вспомнить, что еще несколько минут назад грустил из-за начала осени.       Сенку невесомо, почти нежно, поцеловал головку. Набрав в легкие побольше воздуха, он провел по ней языком, а после взял в рот. Гену все же не удалось сдержать крик. На этот раз он закричал громче, но было все равно. Если кто-то услышит, то пускай.       Ген выдохнул, расслабляясь, и всецело отдался ощущениям. А они были невероятными. У Сенку хорошо получались многие вещи и, как ни странно, минет входил в этот список. Понятное дело, у него начало получаться не сразу, но со временем он довел технику почти до идеала. Или нет. Ген дернулся, когда Сенку случайно задел его зубами. Но тут же забыл об этом, когда Сенку, будто бы извиняясь, взял глубже.       Ген положил руку на его затылок, сжав пальцами волосы. Сделал он это осторожно и совсем ненавязчиво, позволяя Сенку сохранять комфортный для себя темп. Сенку умело двигал головой и языком, сводя Гена с ума. Ему явно нравилось то, что он делал. И Гену это тоже ужасно нравилось. Едва ли могло быть иначе.       Ген тяжело дышал. Было слишком хорошо и приятно. Так мокро и горячо. И пошло. И, одновременно с этим, чувственно. Единственное, о чем Ген мог жалеть, это о том, что он не видит Сенку сейчас. Наверняка, тот выглядел очень красиво и сексуально.       Ген терялся в чувствах, с каждой секундой все больше и больше приближаясь к финалу. Сенку сильнее сжал его член рукой и облизал головку, надавливая на нее языком, а потом резко наклонил голову, взяв особенно глубоко.       — Я… я сейчас, — только и смог прошептать Ген.       Сенку не успел или не захотел отстраниться. Ген почувствовал, как оргазм накрывает его с головой. Он протяжно застонал, откидывая голову назад, и окончательно провалился в бездну невероятного наслаждения. Было настолько хорошо, что ему даже показалось, будто он на мгновение распрощался с сознанием. Вернулось оно к нему достаточно быстро, но Гену понадобилось определенное количество времени, чтобы прийти в себя. Он смотрел в одну точку и часто дышал, пытаясь отойти от пережитого.       Сенку поднялся и, запрокинув голову, проглотил сперму. Ген заметил.       — Знаешь, ты мог этого не делать, — тихо сказал он, более-менее вернувшись в реальность.       — Почему? — удивился Сенку.       Ген ничего не ответил. На самом деле, ему было очень приятно, что Сенку поступил именно так. Было в этом что-то очень глубокое и личное, доказывающее их безграничное доверие друг к другу.       Ген вздохнул и убрал влажную челку со лба. По телу разливалось приятное тепло, от которого, правда, очень хотелось спать, но он считал, что обязан отблагодарить Сенку. Найдя в себе силы, Ген пододвинулся к нему и положил руку на колено, намереваясь медленно переместить ее чуть повыше, однако, Сенку, взяв его за запястье, легонько оттолкнул.       — Отстань, — устало улыбнулся он, — я спать хочу.       Здесь Ген был с ним полностью солидарен, но все равно хотел сделать Сенку приятно.       — Хорошо, но тогда завтра, — сказал он.       — Идет, — согласился Сенку. — Рюсуй предупреждал, что завтра дождь будет, значит меньше работы.       Узнай Ген про дождь немного раньше, он бы непременно загрустил еще больше, но теперь Гену совсем не хотелось грустить. Он устало свалился на подушку, даже не потрудившись застегнуть рубашку, и натянул на себя одеяло. Сенку отошел к бочке с водой, стоящей в углу комнаты, чтобы умыться и попить, но очень скоро вернулся и забрался в постель. Ген притянул его к себе, заключая в нежные объятия.       Он закрыл глаза, понимая, что сейчас точно уснет. Чувствовал себя Ген просто великолепно, ему давно не было так хорошо, тепло и спокойно.       — Ну как? Не грустишь больше? — спросил Сенку.       — Не грущу. Спасибо тебе. Я говорил, что ты лучший?       — Говорил, — подтвердил Сенку.       — А то, что я люблю тебя? — поинтересовался Ген.       — Тоже.       Больше Сенку ничего не говорил, но, почти уснув, Ген услышал, как он прошептал:       — И я тебя люблю.       Ген улыбнулся. Наступление осени больше не печалило его. Какая разница, какая сейчас пора года, если Сенку рядом? Правильно, совершенно никакой.