In vino veritas

После первого бокала Полуденной смерти появился туман перед глазами. После второго - уже в голове. А после третьего добавилось самое неприятное для Кэйи последствие похмелья - излишняя эмоциональность. За приятным вкусом напитка крайне легко было потерять меру, особенно когда пьешь много лет почти каждый день. Хозяин таверны появился лишь поздно вечером, а после был занят делами и другими посетителями, посему в бокале рыцаря всегда появлялось именно вино, а не виноградный сок. Кэйя слишком поздно понял, что перепил. Такое случалось редко, и в таком виде попадаться Дилюку на глаза хотелось меньше всего, по той, конечно, причине, что его снова отчитают и прогонят, даже если он не ведёт себя неподобающе. Но сильнее всего потому что он снова увидит на лице Дилюка его фирменное выражение чистого и всепоглощающего презрения, которым он едва ли часто одаривает даже своих врагов. Вероятно, никто из Фатуи или магов Бездны не удостаивался такого взгляда даже дважды. Чаще всего потому что не переживал первый, разумеется. Быть может у взгляда хозяина было "второе дно", но Кэйя, всегда верно подмечающий чужие скрытые эмоции, в такие моменты был слишком пьян даже для того, чтобы ровно стоять. У полуденной смерти чудесный вкус, вот только то, что он делает с его самоконтролем, до жути пугало Кэйю, но остановиться он уже не мог. Иногда, в тишине и одиночестве своей комнаты в штабе он, будто боясь, что кто-то услышит, смотрел на себя в зеркало и шёпотом произносил: "Ты спиваешься, сэр Кэйя". У капитана кавалерии было много слабостей. Пожалуй, даже слишком для такого поста. И каждый раз, когда он перебарщивал с вином, а голова с утра отказывалась соображать, он собирал себя заново, оттирал красные глаза и высохшие дорожки слез со щёк и шёл на работу, будто ничего не было. Будто это был какой-то другой человек, ужасный, гнусный и слабый, а не сэр Кэйя, уважаемый рыцарь Ордо Фавониус. - Иди домой, тебе уже хватит. Кэйя с трудом оторвал голову со сложенных на столешнице рук. Хозяин голоса, привычно тихого и, как всегда, полного презрения к пьянице, скрестил руки в перчатках на груди и уставился на рыцаря. Ждёт, что уйду, не доставив проблем, подумал Кэйя. А ведь он действительно задерживает всех. Если Полночный герой сегодня не выйдет на защиту Мондштата, винокурня находится далеко, а в её окресностях много служителей бездны. Вот уже точно проблема. Кэйя поднялся слегка шатаясь, и, даже не взглянув на Дилюка, ничего не возразив и не адресовав ему никакую колкость, поплелся к выходу. Где-то внутри теплилась надежда, что его предложат проводить. Но такое было лишь раз, когда день был особенно паршивым, а алкоголь - особенно крепким, и хозяину Доли ангелов пришлось тащить засидевшегося пьяницу до дома. По той лишь причине, уверен был Кэйя, что было слишком неприлично бросать капитана кавалерии Ордо Фавониус посреди улицы. С тех пор Кэйя зарекся доставлять Дилюку проблемы. Хозяин винокурни не был безгрешен, и Кэйя злился на него за многое. Но за годы раздора злость притупилась, уступая место тупому отчаянию, сопровождаемому чувством вины. Этот человек всё ещё бесконечно дорог капитану кавалерии, и если есть хотя бы какой-то повод общаться с ним почти каждый день, Кэйя готов напиваться до чёртиков и просыпаться в канаве. Главное успеть собрать себя и свои кости в кучу до следующего рабочего дня, чтобы не подпортить себе репутацию. Но такая жизнь казалась Кэйе лучше той, другой, длиной в три года, когда Мондштат лишился своего главного защитника, а ему, бывшему брату, остался только его Глаз Бога. Одному Архонту Ветров известно, с каким страхом рыцарь каждый вечер находил его в архиве, и как обрывалось сердце каждый раз, стоило яркому камню мигнуть в его руке. Может, Кэйя убедил всех, что слёг тогда от простуды, но это была самая страшная лихорадка на его памяти, когда он обнаружил Глаз Бога едва мерцающим, почти потухшим. Он взял с Барбары обещание никому не говорить, что тогда звал Дилюка в приступах и готов был хоть разорваться на тысячу частей и бежать ему на помощь на все стороны света. Это была самая сильная и самая ненавистая слабость, потому что на неё Альберих обрёк себя сам. В таверне, между тем, было действительно пусто. Только его шаркающие шаги и презренный взгляд, прожигающий спину. Главное выйти наружу, и станет легче. Свежий воздух поможет протрезветь. А до штаба рукой подать. Не впервой, в конце концов, бывало и хуже. Дверь скрипнула, и в лицо ударил свежий лёгкий ветер. Сильный запах вина ушёл, и в голове прояснилось достаточно, чтобы дойти до кровати и не упасть по дороге. Отчего-то вспомнилось лето. Не на Архипелаге, а то, далёкое, когда было так же тепло, дул такой же свежий ветерок, а на берегу было так много ракушек. Они были такие острые, но такие прекрасные. Если порежешься, не расстроишься, ведь собирать их с любимым братом так хорошо. Тогда, казалось, мир заканчивался на этом пляже, и они вдвоём могли навечно остаться детьми без взрослых проблем и сожалений. Где же тот Кэйя? Наверное, давно погребён под ворохом ошибок своей взрослой неудачливой версии... Кэйя остановился. Это всё вино, будь оно неладно. Это оно ударило в голову, и теперь вогнало в меланхолию. Не хватало расплакаться посреди площади. Интересно, а Дилюк когда-нибудь так напивался? Да, он ненавидит алкоголь, но Кэйя надеялся, что будет тем, кто напоит его в первый раз, когда они подрастут. Просто для того, чтобы пооткровенничать, а потом в безопасности донести его до дома. И чтобы Дилюк никогда больше даже и не думал пить. Сколько же их общих "первых раз" Кэйя упустил из-за своего длинного языка. Сейчас он стал вторым оружием рыцаря после меча, но иногда хотелось отрезать его под корень. Иногда Кэйя думал, что не всё потеряно. И думал, что же Дилюк может ждать от него? В те редкие моменты их хрупкого единения Альбериху казалось, словно он просто ещё не сделал того, что нужно, чтобы примирение наконец произошло. Но когда Дилюк снова натягивал на лицо это хмурое выражение, внутри Кэйю словно окатывало холодной водой. Однажды, он уверен, Дилюк снова сможет радоваться и смеяться. Но уже не с ним. Чтобы тебя выслушали, нужно доверие. А они теперь просто хорошо работают вместе, по старой привычке. Что бы ни сказал Кэйя, саркастичные слова будто вылетают сами собой. Как вторая кожа, которая почти заменила первую. А Дилюк... А он не верит. И на самом деле наверняка не ждёт ничего. Как можно ждать искренности от того, кто постоянно лжёт? Может, он уже и не надеется услышать правду, а даже если услышит - не поверит. Или же, что более вероятно, ему просто плевать на того, кем Кэйя стал - ненавистым членом ненавистного ордена, так ещё и лжецом и пьяницей, которых Дилюк тоже на дух не переносил. Квинтессенция всего ненавистного для некоронованного короля этого города. Так почему же его всё ещё не вышвырнули за ворота? Кэйя, до этого шедший прямо и даже почти не шатаясь, резко встал на месте. Плевать. Алкоголь сегодня особенно сильно ударил в голову. Дилюк сам виноват, что не отбил у него желание пить этим чертовым виноградным соком. Будь проклята Полуденная Смерть, будь проклят Кэйя... Хотя, наверное, Крио Глаз Бога уже означает, что он действительно проклят. В голове вдруг что-то перещелкнуло. Как выключатели в механизмах подземелий. Он попытается. Как никогда до этого. Просто скажет. Дилюк сам примет решение, верить или нет. Кэйя скажет лично всё, что хотел. Не в письме, а глаза в глаза. И если уж его сожгут в пламени феникса, то он хотя бы умрёт пьяным и счастливым. Может, если сильно повезёт, и без проклятущего булыжника на душе. Решительно развернувшись на сто восемьдесят, Кэйя устремился обратно в таверну. Сейчас или никогда. Надоели эти игры во взрослых. Можно ему хоть раз побыть наивным и честным, как ребёнку? Все ведь пьяницы такие, правда? Дверь таверны распахнулись как-то слишком громко. Дилюк остался совершенно один за стойкой. Признаться честно, Кэйя совсем не подумал, что было бы, будь здесь до сих пор кто-то ещё из работников. Дилюк просверлил в Кэйе дырку своим взглядом. Конечно, он хочет домой отоспаться, а не выпроваживать его во второй раз. Но сегодня, возможно, Кэйя хоть немного возместит проблемы, нанесённые за вечер. При взгляде глаза в глаза решимости заметно поубавилось. Слава Архонтам, он ещё не успел до конца протрезветь. - Дилюк, - объявил он. Получилось слишком пафосно. Откуда эта спесь? Ему ведь снова не поверят. - Если ты что-то потерял, приходи завтра, - отрезал Рагнвидр. Время я потерял, пронеслось в хмельной голове. Архонты, только бы язык не заплелся. Кэйя подошёл вплотную к стойке и произнёс более спокойно: - Дилюк. Я пришёл, чтобы... С чего начать? Что он должен сказать, чтобы не ранить и не оттолкнуть? Какие слова покажутся достаточно искренними? Дилюк молчал, продолжая протирать стакан. Кэйя уже успел пожалеть об этом порыве. Оставалось надеяться, что на следующее утро он ничего не вспомнит, а Дилюк притворится, что ничего не было. Такого позора Альберих не переживёт. Впрочем, он ведь действительно когда-то доверял брату все секреты. И в опасных совместных миссиях они и сейчас полагаются друг на друга. По старой привычке, разумеется, но... Должно же здесь быть что-то ещё, да? - Дилюк, прости меня. Кэйя уже достаточно протрезвел, чтобы уловить секундное сильное удивление, отразившиеся на родном лице напротив. Так Дилюк удивлялся, когда в детстве они вместе совершали новое открытие. А ещё когда Кэйя сказал, что помнит, как они собирали ракушки, когда были детьми. - За что? - сухо отозвался тот. - За все, - коротко выпалил Альберих. Вот так просто. Не будь он сейчас так пьян, был бы более красноречив, но не решился был заговорить. Дилюк застыл, держа в руках стакан. Кэйя моргнул. Он ждёт, что рыцарь продолжит. Но что ещё сказать? Кэйя прочистил горло. - Я должен был подождать. Не ранить тебя ещё сильнее. Может, ты был бы сильнее взбешён, что всё это время тебя утешал мерзкий предатель, но, может быть, тебе сейчас не было бы так больно. Дилюк нахмурился. Черт, что он не так сказал? Нужно продолжить, не дать Дилюку вставить ни слова, иначе всё коту под хвост. - Ты ненавидишь всё, что связано со мной - Ордо Фавониус, алкоголь и ложь. Ты прав, я лжец. - Кэйя перевёл дух. - Ты помнишь того, другого Кэйю, твоего брата, готового всегда встать на твою сторону? Это не изменилось, Дилюк. Но ты видишь вместо меня чужого человека, двуличного, подлого, мерзкого, и я тебя не виню. Если думаешь, что вру, что ж... Много времени ушло, и это тоже моя ошибка. Ты не веришь мне, когда я трезв, и как я могу надеяться, что поверишь, когда я пьян? - Кэйя усмехнулся, так горько, словно проглотил кислый закатник целиком. - Но я не вставал на место того Кэйи. Не украл его тело, не сожрал его душу. Я не монстр, Дилюк. Посмотри на меня! Я всё ещё здесь, и я всегда буду на твоей стороне! Руки, которые он прижал к груди, дрожали. А тишина была такой долгой, такой оглушающей. И этот звон в ушах, он от алкоголя или от этой ужасной тишины? Рагнвидр смотрел на Альбериха. И этот взгляд был... чем-то новым, но как будто смутно знакомым. Слов не будет достаточно, но Кэйя надеялся, что это могло бы стать первым шагом. Дилюк с громким звоном поставил стакан на стол. Кэйя вздрогнул. Проклятие. Не сработало? Он не верит? Сбежать сейчас было бы самым идиотским решением, но так хотелось это сделать. Дилюк встал напротив Кэйи и протянул перед собой руки в перчатках. - Я сниму их, а ты сними повязку. Кэйю словно молнией ударило. Отчего-то стало очень страшно. Предательски дрожащей рукой он потянулся к лицу. А кто говорил, что примирение пройдёт просто? С тихим шуршанием повязка слетела с лица, обнажая миру плохо видящий глаз и шрам. Следом за ней обнажились и руки человека напротив. Все ладони были усыпаны шрамами, оставленными в том бою. Кэйя поднял глаза и увидел, с каким ужасом на него смотрит Дилюк. Вернее, смотрел он на его покалеченный глаз. - Уродство, я знаю. Ты почти вытравил из меня мою чужую кровь. - Я не думал, что всё так серьёзно, - ломающимся голосом произнёс Дилюк. Он что, сожалеет? Кэйя был соврал, если б сказал, что ему не приятно, но заставлять близкого чувствовать вину он никогда не хотел. - Всё нормально, я и одним справляюсь, - усмехнулся рыцарь, но не слишком радостно. Иначе это снова будет похоже на ложь. Шрамы на его руках. У Кэйи ком в горле встал. Это он его так? - Прости меня, я не рассчитал силу. Я не хотел... - Кэйя запнулся. Многократное повторение извинения ничего не исправит. Представшая картина ужасала. Дилюк не просто так снял перчатки. Этот жест - наверняка обвинение. Как же звенит в голове... - Нет, это я на тебя напал. Я должен был остановиться. Поговорить. Ты ведь ничего не сделал. А я едва не убил тебя. Архонты, что я наделал? Меньше всего Кэйя ожидал и хотел увидеть на его лице эту всепоглощающую вину. Каким-то едва уловимым порывом он поднял руки и опустил их на плечи Дилюка. Глаза начало предательски щипать, звон усилился. - Я сам виноват. Всё нормально, Дилюк. Я так хотел бы исправить всё, что сделал. - Ты уже всё исправил. Давно. Я просто... Эй, ты как? Кэйя опустил голову. Только сейчас пришло осознание, как сильно его потряс этот разговор. А он давно нормально не спал. Какой сон может быть в состоянии опьянения? В какой же неудачный момент его тело решило дать слабину. - Всё в порядке, я только присяду... Тело не слушалось и вмиг отяжелело. Он сфокусировал взгляд здорового глаза на Дилюке. Нельзя, только не сейчас. Что же Дилюк подумает? Дилюк кинулся за стойку за стаканом воды. Кэйя тем временем уже полностью лежал на столе, мелко дрожа и будто засыпая. На самом деле он понимал, что теряет сознание. *** Кэйя, пожалуй, не удивился бы, если б очнулся на улице в канаве. Откуда-то издалека его звали по имени. Оттуда же пришло осознание, что он лежит на чём-то плоском, вроде пола или стола, но между поверхностью и его телом было что-то мягкое и тёплое. - Кэйя, ты меня слышишь? Кэйя, - тревожный, но тихий голос, несомненно, принадлежал Дилюку. Кэйя медленно разлепил глаза. В правом была привычная дымка. Сколько же он так пролежал? Дилюк напротив вздохнул с облегчением. Настолько рад, что с ним всё хорошо? Может, Кэйя действительно лежить пьяный в канаве, и ему всё это снится? Но тогда почему так тепло и мягко? Рука нащупала густой мех. А одежда на Дилюке была какой-то непривычно светлой. Он что, отдал ему свою накидку? Проклятье, а ему всё ещё так идёт белый цвет. Кэйя попытался подняться. - Не вставай. - Который час? Сколько я здесь? - Несколько минут. Кэйя сделал над собой усилие. В конце концов он ведь столько раз едва не умер, неужели не справится с лёгким головокружением? - Кэйя... - с лёгком упрёком позвал Дилюк. - Всё нормально. Прости, я, кажется, перебрал немного. Некому было разбавлять мне вино виноградным соком, - тихо усмехнулся он. Дилюк надулся: - Если можешь шутить, значит, и идти сможешь. Он поднялся и взял со стойки стакан с водой. Кэйя хрипло посмеялся. - Не волнуйся, я не пролежу тут всю ночь. - Он поднялся, и всё вокруг поплыло. Алкоголь почти выветрился, но на его место пришла сильная усталость. Хотелось скорее вернуться домой, но уйти сейчас означало снова оставить между ними недосказанность. Дилюк присел рядом и протянул стакан воды. Кэйя жадно выпил его. Горло наконец смочилось, и хрипота ушла. Весь разговор начал казаться сном, потому что Дилюк снова хмурился, смотря на него. Кэйя снова попытался подняться. У него ничего бы не вышло, если б Дилюк не подхватил его под руку. - Похоже, у Аделинды прибавится работы, - с лёгкой грустью, но с улыбкой сказал Кэйя, глядя на его накидку, лежащую на грязном полу. - Извини за эти хлопоты. - Кэйя, сейчас же прекрати извиняться за всё это, - строго сказал Дилюк. - Я отведу тебя домой. - Пустяки. Меня всё равно никто там не ждёт. Не утруждай себя. Вечер в таверне был непростой. Дилюк проигнорировал его слова и повёл в сторону выхода. Когда они вышли наружу, спасительный свежий воздух вновь облегчил состояние Кэйи. - Дилюк, я... - Не говори ничего. Береги силы. - Я знаю, это слишком дерзко. Но скажи...ты сможешь меня простить? Я знаю, я много боли тебе причинил. И эти шрамы... Если есть шанс... - Кэйя, не разговаривай. Идём. До квартиры Кэйи они дошли в молчании. Это сводило рыцаря с ума сильнее, чем тот факт, что его ноги всё ещё не до конца слушались его. Архонты, какой позор он обрёк на себя. И зачем Дилюк помогает ему? Комната, ставшая родной за последние пять лет, встретила гостей темнотой и одиночеством. Что ж, сегодня его длинный язык довёл его до этого. Кэйя никак не мог отделаться от мысли, что лучше бы лежал в канаве. Но на душе было странно легко. - Ляг и отдохни. Как только голова коснулась подушки, Кэйя ощутил неимоверную усталость. - Чем я заслужил эту заботу от господина Дилюка? - тихо спросил Кэйя. Рагнвидр, судя по всему, подумал, что это должен был быть сарказм. Но глядя в глаза Альбериха, он понял, что тот действительно не понимает. - Кэйя, ты не представляешь, как долго я ждал этих слов от тебя. Я давно тебя за всё простил. Надеюсь, и ты когда-нибудь сможешь. Мне всё ещё так тяжело доверять кому-то, но тебе я всегда готов был доверить свою жизнь. Мне жаль, что я так сильно покалечил тебя тогда. Кэйя почти физически ощутил, как с груди, будто сдавленной все эти пять лет, спали путы. Стало так легко дышать. Захотелось рассмеяться от счастья. - Это всего лишь глаз. Я ведь мечтал стать пиратом, помнишь? - тихо усмехнулся он. - Помню, конечно, я помню. Кэйя протянул руку к его руке, так удобно лежащей на краю кровати, поднёс её к губам и мягко поцеловал, извиняясь за причиненную боль. Лицо Дилюка, освещаемое яркой луной, стало под цвет его волос. Будто треснула маска холодности и безразличия, и сквозь эти трещины проглядывался настоящий Дилюк, немного другой, но всё тот же, как в детстве. Он резко, но не грубо высвободил руку. - Отдохни. Не стоит столько пить, - коротко ответил он. Перед самым выходом из комнаты он добавил: - Всё нормально. И...я вижу тебя, Кэйя. Ты всё тот же - бесконечно преданный Мондштату благородный смелый рыцарь с добрым сердцем. В этом ты не меняешься, хоть и непохож на себя в детстве - застенчивого и робкого ребёнка. Но, пожалуй, так тебе даже больше идет. Его ярко-красные глаза блеснули в лунном свете, и дверь тихо скрипнула, закрываясь. Кэйя сперва испугался, что спугнул и обидел его. Но что-то внутри подсказывало, что это не так. А ещё он слишком устал, чтобы думать о произошедшем, поэтому сразу же уснул. *** Солнце сегодня светило особенно ярко. И птицы пели особенно заливисто. Первый вздох, сделанный Кэйей после пробуждения, казался первым за эти пять лет. На груди больше не было этой тяжести. А в голове почти не звенело. Если подумать, привкус у той воды, что дал ему Дилюк, был какой-то лекарственный. В памяти отчётливо сохранился вчерашний вечер - пожалуй, лучший за последние пять лет в тумане. В таверне с утра было много народу. И хозяин с утра за стойкой дожидался своего постоянного и любимого гостя. - Доброе утро, Дилюк. С утра за стойкой? - с лёгкой опаской спросил Кэйя, проверяя, не приснилось ли ему. - Прошу, только не пей с самого утра, Кэйя. - Пожалуй, сегодня ты можешь налить мне чего-нибудь безалкогольного. Согласен даже на виноградный сок. Служащий винокурни, всегда стоявший за стойкой вместо Дилюка, услышав этот разговор, едва не выронил из рук особенно дорогую бутылку Полуденной смерти. Выглядел он крайне растерянно. Кэйя рассмеялся. - А может, - протянул Кэйя, наблюдая за его смятением, - всё же отдашь мне ту бутылку, пока она не пропала зря из-за этого бедолаги? - Ну уж нет, - отрезал Дилюк и протянул ему стакан сока. - Спасибо. Сегодня мне легче, хотя пил я много. Что за волшебная вода? - Барбара поделилась. - Только не говори, что держал её специально для меня, Люк, - игриво подмигнул Кэйя. - Ещё чего! Какое мне до тебя дело? После небольшой паузы он добавил: - Кэй. Не пей столько, ладно? Если будут проблемы, обращайся, я помогу. - Забавно слышать это от хозяина таверны. Разве тебе не нужны мои звонкие монеты? Дилюк фыркнул. - Как будто ты всегда платишь. Кэйя рассмеялся. Поблизости раздался звон - дорогая бутылка всё же полетела на пол. Теперь это было больше похоже на их детские сценки в воображаемом театре на заднем дворе дома, а не на прыжки по взрывным бочкам в бою с хилличурлами. И оба наслаждались этой маленькой игрой. Накануне ночью Дилюк перечитал все сохранённые письма от Кэйи. И наконец признался себе, что ни за что не расстанется с этой уродливой вазой.