Средство от бессонницы

Шумный вздох порезал тишину, царившую в комнате. Сколько сейчас времени? Два часа ночи? А может три? У Даби нет никакого желания смотреть на часы. Он уже прекрасно знает, что это ничего не изменит, поэтому он лежал и просто смотрел в потолок. Он всё равно не сможет уснуть. Грёбанная бессонница. Она уже неделю бессовестно терроризирует злодея. Хотя синяки под глазами Даби не светят, сколько бы бессонных ночей он не провёл, да и для окружающих (с его то обычной неразговорчивостью и пофигизмом) он совсем не изменился, но для самого пирокинета эти мучения вполне ощутимы. Его уже конкретно достала эта усталость, которую за эту неделю он уже был готов окрестить хронической. Скобы и пирсинг тускло поблёскивали из-за света уличного фонаря, находившегося почти у самого окна комнаты Даби. Дверь издала противный скрип, и сквозь небольшую щель выглянула сонная голова с растрёпанными волосами пшеничного цвета. Он осматривается, словно пытаясь понять, не прячется ли за дверью злодей (довольно иронично, учитывая то, в чью комнату он заглянул), готовый вонзить нож ему в спину как только он пройдёт в комнату. Но Ястреб выглядит настолько сонным и помятым, что эта картина скорее напоминает маленького мальчика-птенчика, которому приснился кошмар, и он пришёл плакаться маме на этот счёт. Даби молча наблюдает за ним, не потрудившись даже полностью повернуться в сторону двери. Как только Ястреб убедился, что никого кроме Даби в комнате нет, он зашёл. Взору пирокинета предстал пернатый герой, одетый в свою светло-серую пижаму с голубыми полосками. Он быстро приютился на большой кровати Даби, подвинув его с середины к стене. —Эй, Птица, совсем страх потерял? — с заметным оскалом возмутился обладатель причуды синего пламени. Но Ястреб пропустил его слова мимо ушей и принялся устраиваться на чужой кровати как ему удобно: он лёг на одно из своих крыльев, а вторым накрыл себя, отвернувшись к Даби спиной, но, видимо, крыла ему показалось мало и он сдёрнул с пирокинета одеяло, укрывшись ещё и им. — Пернатый, не слишком ли ты обнаглел? — с недовольством цокнул злодей. Ястреб уже крепко спал. Хотя кровать и была довольно большой, но крыло, которое накрывало героя, касалось и Даби, но тот даже не думал отодвигаться, потому что для него это значило уступить своё место. Что-что, а уж этого брюнет точно делать не собирался. Даби продолжил пялиться в потолок, сцепив руки в замочек и положив их себе на грудь. Синяя пижамная рубашка, которая была застёгнута всего на три средние пуговицы, задралась и открывала живот пирокинета. Уже через пару минут Даби был готов полностью смириться с ситуацией. Принять как факт. Ровно до того момента, пока не получил крылом по лицу. А всё потому что крылатый герой, который мирно спал в своём алом коконе из перьев, решил перевернуться на спину и вместе с этим расправил крылья. — А ну убери, Птица, — зашипел Даби, двумя руками убирая с себя увесистое крыло. Честно признаться, он уже подумывал использовать причуду, чтоб поставить героя на его место. Крематор перевернул Ястреба на бок и упёрся ногой в поясницу номера два, сдвигая к краю кровати всю его пернатую тушу, чтоб поскорее скинуть, но… Тонкие пальцы коснулись пушковых перьев у основания крыла. Они оказались на удивление мягкими и безумно приятными на ощупь, что, собственно, и зацепило внимание Даби. Он даже замер, хотя по-прежнему упирался ногой в поясницу номера два. Чёрт, кто же знал, что эти алые перья такие шёлковые? Горячая рука зарылась в мелкое оперение и принялась перебирать пальцами пушок. Скобы на руках периодически задевали алые перья, что, казалось, должно было доставлять дискомфорт обладателю огненной причуды, но Даби давно уже его не чувствовал, он давно уже не чувствовал боли, ну, или просто слишком с ней свыкся. Какой ответ правильный пирокинет и сам не знает. Перья приятно щекотали бледную кожу и Даби не желал прекращать этого. Сейчас он был больше похож на довольного кота, чем на жестокого убийцу. Его глаза были прищурены, а губы растянулись в довольной улыбке-ухмылке. Крематор расслабился и просто ни о чём не думал. Никаких назойливых мыслей. Пирокинет и сам не заметил, как его глаза стали слипаться. Он наконец-то смог уснуть.