Всего лишь пыль.

      Пыль ровными волнами ложилась вслед мчащейся по просёлочной дороге машине. Казалось, что этот чёртов песок был везде: в одежде, глазах, носу, да и на зубах скрипел, раздражая и так не особо крепкие нервы.       Полуразвалившийся ангар показался на краю поросшего сорняками поля. Длинные ряды опор покосились, лишь напоминая о том, что когда-то здесь был ухоженный, богатый виноградник. Гордость отца и вечная головная боль матери. Жрало это семейное дело столько денег, что в один прекрасный момент мать поставила вопрос ребром: либо виноградники, либо она. Отец, подумав неделю, переписал всё хозяйство на единственное чадо и, взяв вещи, укатил вместе с женой на родину, в солнечную Италию.       Остановив машину у ангара, Брок вылез наружу. Размяв плечи, он с тоской подумал о том, что, скорее всего, в доме запустение, жрать нечего, а крысы танцуют сальсу на постелях, накрытых, когда-то любимыми матерью, покрывалами. Похлопав себя по карманам, он достал помятую пачку сигарет. Покрутив в руках, взял одну, и, чиркнув колёсиком зажигалки, втянул горький дым.       Сев на капот машины, мужчина сделал ещё пару затяжек, пытаясь убедить свой разум в том, что он не нервничает. Дело было сложным. Привыкший жить в напряжённом графике, организм дал сбой первый раз за много лет. Стресс, недосып, нагрузки, да и травмы сказывались. Оказалось, что молодость заканчивается. Что в свои почти пятьдесят он развалина.       Смотреть на себя в зеркало было тяжело. Обожжённое лицо, искорёженное глубокими рытвинами шрамов, отталкивало. Привыкший к вниманию дамочек и симпатичных парней, Брок понял, что в один миг остался один. Его парни, Альфа-СТРАЙК, разлетелись кто куда, скрываясь от бдительного ока ЩИТа и карающей длани — Кэпа. Тот был тем ещё дерьмом. Слышать ничего не желал, рубил с плеча, неся справедливость в массы, которые её и не просили.       Солнце плавно катилось к закату, а Брок всё сидел на нагретом металле. До небольшого дома осталось всего ничего, но продолжить путь было выше его сил. Всё. Выдохся. Сдох. Закончился Брок Рамлоу. Теперь на мир кошачьими глазами смотрел Лео Бианчи. Глазами усталого, потрёпанного жизнью человека, потерявшего всё.       А так ведь и было. В один миг он потерял всё, что было дорого. Потерял людей, шедших с ним бок о бок не один год. Потерял надежду на возможно счастливую старость рядом с близкими людьми. Хотелось выть от безысходности, но привычка скрывать чувства, въевшаяся в сознание, не позволяла даже показать намёк на то, что с ним что-то не так. Особенно самому себе.       Сейчас бы на солнечный берег, понежиться в лучах заката, выпить молодого вина и вместе с шумной роднёй поужинать за длинным столом, накрытом белой скатертью. Мама потрепала бы его по всклокоченным волосам и поцеловав в макушку, кивнула бы на одну из соседских дочерей, предлагая невесту на выбор.       Да, мама, не дождаться тебе внуков от непутёвого сына. По всем новостным каналам раструбили о его смерти. Заклеймили как террориста, убийцу. Хотя, всё-таки он им и был отчасти, как и они все. Годами по долгу службы лейтенанту приходилось убивать. За его спиной горы трупов и лица людей, которые приходят к нему в кошмарах. Мать переживала, это он знал точно. Успел слетать и посмотреть на родителей издали, стоящих у пустой могилы с надгробным камнем, на котором красовалось его имя.       Прохладный ветер напомнил, что ночь уже близко. Капот остыл и зад начал замерзать. Выбросив очередной окурок в траву, Брок сполз с насиженного места. Нужно было всё же доехать до дома, пожрать того, что он смог раздобыть, и, если есть вода, помыться. Поспать он и так сможет. В машине, если с домом совсем всё печально.       Покосившийся местами забор в начале аллеи сменил ровный, свежеотремонтированный. Удивлённо вздёрнув единственную уцелевшую бровь, Брок заметил чистые обочины, без единого стебля ковыля. Холодок пробежал по спине. Неужели его вычислили? Кто мог?       Достав из бардачка пистолет, он положил его на соседнее сиденье. Стоило убедиться в безопасности, спрятать оружие он успеет всегда.       Упавшие на поля сумерки дали ему возможность осознать, что дом, который был его наследством и единственным оставшимся убежищем, обитаем. На веранде сверкали желтыми огоньками гирлянды из лампочек, в гараже горел свет, а из-под старого отцовского грузовика торчали чьи-то ноги.       Машина скрипнула тормозами и Брок поморщился. Почти бесшумно, ага. Хлопнув дверцей, он решил пойти единственным правильным путём в этот момент.       — Эй, уважаемый? Не найдется ли у вас местечка для меня на ночь? — с ярко выраженным итальянским акцентом крикнул он в тишине двора.       Послышался скрип тележки, шарканье ног по бетону, и в тусклый свет уличного освещения вышел высокий мужчина. Лицо выгодно скрывалось от света гаражной лампы, которая светила ему в затылок.       — Странное время вы выбрали, уважаемый, для путешествия. Не сидится в безопасности? — хмыкнул он.       — Да вот, хотел навестить родню, но оказалось, что их тоже нет, — пожал плечами Брок.       Вытирая руки о промасленную тряпку, здоровяк направился к веранде. Молча поднялся по скрипучим ступеням и только потом оглянулся на незваного гостя:       — Идёшь? Нет?       Сердце предательски пропустило удар, а ноги сами пошли в нужном направлении. Брок пытался подавить вопль радости, от встречи со знакомым человеком.       — Я — Джек, — протянул руку здоровяк, чуть приподняв правую бровь.       — Лео. Лео Бианчи, — протянул дрожащую руку для пожатия Брок.       Хотя с настолько изуродованным лицом его и родная мать не узнала бы, если бы была жива. В этом чёртовом мире злодеев и супергероев появление космической напасти уже ни у кого не вызвало удивления. Щелчок, и половину населения развеяло в пыль, а Брок вот вернулся из небытия. Из вечного ада, в который его отправила Алая Ведьма. Его успели оплакать и забыть. Лично для него только вчера утром был сытный завтрак, поездка на задание и смерть в красном коконе. Всё это было, но без Джека, который не встречался с ним после побега из рушащегося Трискелеона. Брок лично послал его спасать семью и приказал не возвращаться ни при каких обстоятельствах.       — Место есть, — кивнул своим мыслям Джек, пропуская гостя в дом. — Но бельё сменишь сам. На втором этаже уже сто лет никто не прибирался. Сплю я чутко. Если захочешь обчистить, то не советую. Бегаю я тоже быстро, а стреляю ещё лучше.       Брок шел следом, рассматривая с болезненной нежностью широкую спину, рыжеватые кудри на затылке и тонкий шрам на шее. Как же он скучал, оказывается, по этому засранцу! Да и не только по нему. По всем своим ребятам. Безумно скучал.       — Душ в конце коридора. Вода не особо теплая, но, если поспешишь, то ещё успеешь искупаться. Полотенца в шкафу. Ужин скромный. Жду через полчаса.       — Вам бы гидом работать, — хмыкнул Брок. — Очень хорошо получается проводить экскурсии. Коротко и по смыслу.       — Это привычка. Не думаю, что в места, где я работал, кто-то захотел бы съездить на экскурсию вместе со мной, — состроил каменную рожу Роллинс.       — Без проблем. Буду внизу через полчаса, — кивнул Рамлоу, протискиваясь в двери мимо бывшего зама.       Его комната была всё такой же. Все мелочи стояли на своих местах, даже пожелтевшие плакаты рок-группы гордо красовались на стене за изголовьем кровати. Несмотря на уверения Джека, что второй этаж был необитаем, на полках и письменном столе не было ни пылинки. На подоконнике стоял небольшой горшок с кактусом, а рядом муравьиная ферма. Странно, раньше он не замечал за Роллинсом такой сентиментальности.       В шкафу нашлось чистое белье и сменка одежды. Старенькие треники и растянутая футболка. Горка полотенец лежала на краю постели…       В уголках глаз скопилась предательская влага, заволакивая окружающий мир мутной пеленой. Он был дома. Дома, где его ждали. Независимо от того, появится он или нет. Здесь жила надежда.

***

      — Не боишься так легко пускать в дом постороннего? — задал вопрос Брок, спустившись на кухню через полчаса, как и было велено.       В коротко остриженных волосах скопились капельки влаги, тонкими полосками стекавшие за ворот футболки, позаимствованной из шкафа. Окинув его внимательным взглядом, Роллинс вернулся к своему занятию.       Джек резал салат, а в большой кастрюле кипели спагетти. Спокойно посмотрев на гостя, он лишь вопросительно приподнял брови, и, если бы Брок его не знал так хорошо, то не заметил бы этот жест.       — Ну, знаешь, поле вокруг. Пустота. Ни души. Мало ли что у меня в голове, — хмыкнул Рамлоу, усаживаясь на стул. — Или ты из тех злых гениев, которые заманивают к себе путников, а потом съедают их печень?       Закатив глаза, Роллинс пододвинул ему миску с картофелем и нож.       — А я смотрю ты молчун, — осклабился Брок, принимаясь за работу. — А картошка зачем? Макароны же есть?       — Пюре ем я, а ты — спагетти. Почистишь, доделай соус.       Картинно вздохнув, Рамлоу встал и, обойдя стол, занял место рядом с Джеком у разделочной доски. Соус стоило сделать до того, как можно будет слить макароны. Нарезая зелень, Брок ловил себя на безотчетном желании соприкоснуться с другом плечами или руками. Оказывается, по человеческому теплу он соскучился не меньше, чем по общению.       — Давно здесь обитаешь? — решил нарушить он молчание.       — Почти два года. Моя семья пропала, как и другие в тот день, — пожал плечами здоровяк.       Выражение его лица и интонация почти не изменились, но Брок видел, что это не так. Болезненная складка залегла у губ, а голос стал глубже, что говорило о волнении Джека.       — Здесь жил мой друг. Он умер за долго до прихода инопланетян. Его родители были не против, когда я выкупил этот дом и перебрался вместе с семьёй.       Нож замедлил движение всего на мгновение, а сердце снова предательски сжалось. Его мама и папа. Их отношения не были лёгкими. Отец был жёстким, волевым человеком. Редко принимал возражения со стороны единственного сына. Даже выбор профессии не одобрил. Будучи сам отставным военным, ветераном, он не хотел такой жизни для сына. Мама же его любила и опекала как могла. Всегда поддерживала. В их последнюю встречу произошла ссора, о которой Брок жалел до сих пор. После они уже не виделись и извиниться он так и не смог.       — Моя семья тоже рассыпалась пеплом, как другие, — проговорил Рамлоу. — Теперь вот путешествую в поисках выживших родственников. За всё время повезло только раз.       Повисшее молчание не тяготило. В этой тишине каждый думал о своём, продолжая делать свою работу. Соус был готов, как и салат, картофель кипел, а Брок вдруг понял, что не стоило ему сюда приезжать. Он надеялся пожить здесь в одиночестве, а вот судьба решила всё иначе. Встретить Джека было неожиданным сюрпризом, а побыть с ним хоть немного, скрываясь под чужим именем, было сродни украденному кусочку чужой жизни.       — Я переночую и уеду, — произнёс он, посмотрев на Джека.       — Твоё дело, — едва заметно пожал плечами тот, — но лишние руки мне не помешают. Там на соседнем поле изгородь совсем развалилась, а одному, как понимаешь, сложновато её отремонтировать.       Похоже одиночество тяготило не только Рамлоу. Не удивительно, впрочем. Спустя два года планета ещё не отошла от столь больших перемен. Растерянные, потерявшие надежду, близких и любимых, люди порой творили настоящий хаос. Хотя, спроси кто у Брока, что бы он сделал просто так, не думая, он только загадочно улыбнулся бы.       Он успел это сделать не один раз. Порывисто отпускал того, кого любил не меньше, чем родителей. Отпускал, чтобы точно знать, что тот счастлив и жив. Умирая в Лагосе, Брок был рад тому, что Джек не видел его таким: разбитым, изуродованным уже не только изнутри, но и снаружи.       — Ну, если ты не против, я останусь на пару дней тогда, — усмехнулся нахально Рамлоу. — А у тебя есть что выпить? Стоит отметить это знаменательное событие.       Джек хмыкнул, но, потянувшись, извлёк с верхней полки шкафа пару стаканов и початую бутылку виски. Налив на одну треть, он протянул бокал Броку.       — За твоё здоровье, — проговорил он, внимательно глядя в глаза гостя.       — За твоё здоровье, — кивнул Рамлоу, чуть улыбнувшись уголками губ.       Ведя неспешную беседу ни о чём, они просидели до поздней ночи на веранде под светом ламп. Неосознанно Брок следил за каждым движением Джека, отмечая редкую седину на висках, смешливые морщинки вокруг глаз, но потухший взгляд. Не так легко далась Роллинсу одинокая жизнь на ферме. Тихое, размеренное существование с прорвой тяжёлой работы, которая одному не всегда была под силу.       Как оказалось, виноградники пропали ещё до переезда Джека и его семьи. Опустевшие поля он не спешил засевать чем-то другим. Его вполне устраивал огромный пустырь, позволявший оглядывать окрестности. Дом, обветшавший после долгого простоя, требовал ремонта, который был важнее. Жена Джека — Мелинда — помогала, чем могла, только требовавшие внимания дети тоже отнимали массу времени.       Потихоньку восстанавливая усадьбу, семья Роллинсов прожила чуть больше полугода, а потом в один прекрасный день, всё рассыпалось пеплом. Мелинда, дети, немногие работники, ещё приходившие на усадьбу по старой памяти за небольшую плату. Джек остался один. Сначала он ещё надеялся, что это обратимо и они вернутся, но, посмотрев новости, понял, что планета опустела.       Всё та же работа не позволяла скатиться в пучину безумия. Монотонные действия не давали времени на размышления, а просто запускались мозгом в режиме нон-стоп. Раз в неделю он ездил в соседний городок, узнавал новости, которых, впрочем, было не особо много. Закупался продуктами и снова запирался на ферме до следующей поездки.       Криво усмехнувшись, Джек, глядя невидящим взглядом в темноту, проговорил:       — Хуже всего понимать, что от твоих близких осталась всего лишь пыль, которую развеяло ветром. Уже никто из них не появится, наполняя твой день радостью. Знаешь, Лео, — он чуть наклонил голову набок, чтобы видеть собеседника, — хуже всего осознавать, что ты снова теряешь без возможности что-либо исправить.       И Брок знал. Прекрасно знал и понимал, как это — терять всё в один миг. Желание провести пальцами по шее, потрепать отросшие волосы на затылке собеседника, успокаивая, возрастало с каждой секундой. Затолкав эту мысль поглубже, он решил сменить тему:       — Так, большой парень, нам пора отдыхать. Ты сам сказал, что завтра много работы. Поэтому советую забраться в кроватку.       На том и разошлись по комнатам, каждый думая о своём.

***

      Утро наступило слишком быстро. Как ни странно, Брок чувствовал себя отдохнувшим несмотря на выпитый алкоголь и короткий сон. Умывшись, он с удовольствием спустился на первый этаж, на ходу натягивая футболку       В доме было тихо. На столе парили две чашки кофе, а Джек отсутствовал. Взяв одну, Брок вышел на веранду и вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух. Солнце едва поднялось, окрашивая розовым цветом верхушки деревьев. Лёгкий ветерок раскачивал выключенные гирлянды, а на дереве у дома щебетали птицы.       Сев в кресло, Рамлоу с наслаждением сделал глоток чёрного кофе, без сахара, как он любил. Улыбнувшись воспоминаниям замелькавшим в голове, связанных с этим напитком, заметил хозяина дома у дальнего сарая.       Голый по пояс, Роллинс умывался, окунаясь в большую дубовую бочку. Раньше в таких хранили вино, а Джек собирал дождевую воду. Ширина плеч никуда не делась, а мышечная масса, наработанная когда-то в зале, ушла. Жилистое тело, казавшееся худым под ворохом одежды, было так же притягательно, как много лет назад. Брок проглотил скопившуюся во рту слюну и отвернулся, чувствуя новую волну горечи. Нужно было уезжать. Оставить Джека в прошлом и дать ему возможность жить дальше, а не засматриваться на влажную кожу спины, покрытую шрамами от ножевых и пулевых ранений, время и место появление которых он мог назвать даже спросонья.       — А ты ранняя птичка, как я посмотрю, — приподняв бровь, констатировал Роллинс, поднявшийся на крыльцо.       Вот те раз! Оперативник хренов. Пропустил его приближение, витая в облаках. Пожав плечами, Брок покачал головой:       — Нет, это просто место такое. Здесь легко. Голова мыслит чётче, что-ли.       — Давай завтракать, и, если ты всё ещё готов помочь, то поедем на дальнее поле, — кивнул Роллинс на приоткрытую дверь дома.

***

      — Здесь, наверное, красиво зимой? — вытирая пот со лба, спросил Брок, глядя на простирающуюся вдали реку.       Крутой обрыв, которым заканчивалось поле, порос ковылём и репейником. Кое-где виднелись вымытые во время дождя рытвины, острыми «зубами» выгрызшие себе самые аппетитные места.       — Не хуже, чем летом, — отмахнулся Джек, забивая последний гвоздь. — Там есть тропинка. Если хочешь — можешь сходить искупаться. Вода ещё тёплая.       Бросив мимолётный взгляд на Джека, Рамлоу дёрнул уголком губ. Он бы сходил искупаться, вот только не один. Ой не один. Спина бывшего зама блестела от пота, волосы слиплись, облепив лоб. Джинсы покрытые толстым слоем пыли, сползли, держась на честном слове и тазовых косточках.       — А ты пойдешь? Боюсь, что меня течением унесёт, — хмыкнул Брок.       — Бойся лучше холодной воды и насморка, — фыркнул Джек, покачав головой. — Вы, итальяшки, настоящие неженки!       — И много у тебя было итальяшек, здоровяк? Что, есть с кем сравнивать? — хохотнул Рамлоу, чувствуя, как неведомое ему томление раскатывается по всему телу.       — Поверь, ты явно проигрываешь, — закатил глаза Джек.       — Неужто рожей не вышел? — чуть поменялся в лице Брок, насколько позволяла мимика малоподвижных мышц.       Бросив молоток в короб для инструментов, Роллинс посмотрел на случайного помощника и устало повел плечами.       — Скорее, характером. Такого говнистого ни у кого нет. Уж поверь мне. Так что, пойдём?       Окинув свою грязную одежду критичным взглядом, Брок жалобно, как мог, посмотрел на Джека:       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…       — Тоже мне, котик из Шрека, — улыбнулся тот, закинув инструменты в кузов пикапа.       — Скорее уж Шрек, — прошептал Брок себе под нос.       Вода действительно была тёплой. Спустившись по дорожке на берег, Джек с разбегу прыгнул в мутный поток. Немного постояв на деревянных мостках, Рамлоу с завистью посмотрел на него. Довольно отплевываясь, мужчина нырял в воду, отплывая всё дальше и дальше.       — Лео, залазь. Вода как молоко. Тебе понравится. Твой итальянский зад точно не отмёрзнет, — хохотнул бывший зам, подмигнув Броку.       Вот только сам Рамлоу сомневался, что Роллинс спокойно воспримет его кошмарные шрамы по всему телу. Оставшиеся после падения Трискелеона «подарочки» навсегда закрыли ему путь на общественные пляжи. Теперь его максимум — это вот такие заводи подальше от людских глаз. Чуть помедлив, он снял кроссовки и, как был, в футболке и трениках, сиганул в воду.       Вода действительно была теплой. Жмурясь от удовольствия, Брок замер на поверхности раскинув руки и ноги, как морская звезда. Мерное покачивание убаюкивало, принося воспоминания из детства, когда он, двенадцатилетний, убегал с соседскими ребятами сюда в жаркие летние дни. Как давно это было? Что стало с теми детьми? Почему-то именно в этот момент он понял, что хотел бы им лучшей доли, чем себе.       Ему в лицо полетела горсть воды и, не удержавшись на плаву, Брок пошёл ко дну. Вынырнув, Рамлоу недовольно зыркнул в сторону Джека, довольно улыбающегося на нахмуренное лицо «помощника».       — Пойдём, — махнул Роллинс в сторону берега. — Обедать пора.       Долго сердиться на это великовозрастное дитя у Брока не получалось. Вот был у него такой грешок: тупое попустительство любых шалостей зама. Тот очень редко позволял себе расслабиться, но если уж начинал чудить, то делал это по полной.       Влажная одежда неприятно липла к телу. Чуть помедлив, лейтенант стянул футболку, обнажая торс. Кожа быстро обсыхала, нагреваясь на полуденном солнце, а сам Брок вдруг понял, что это один из тех моментов, которые не хочется забывать: они с Джеком, как малолетки в промокшей насквозь одежде, пытаются забраться в авто, не намочив сидений.       — А ты совсем расписной, — констатировал Роллинс, едва касаясь чужого предплечья.       Проследив взглядом за его рукой, Рамлоу неопределённо пожал плечами, отведя взгляд:       — Было дело. Всё, что осталось, это контуры. Остальное сгорело.       И это было чистой правдой. После того, как рухнул Трискелеон, обломки здания загорелись и Брок получил около пятидесяти процентов ожогов. Кожа выглядела как оплывшая пластмасса, неровными буграми покрывая когда-то подтянутое, тренированное тело. Было неприятно смотреть на себя в зеркало, особенно зная, что было до и стало после. А главное не хотелось смотреть в глаза людей, которым выпала возможность увидеть это.       — Татушки жаль. Но по новой бить не буду. Этот цирк уродов не перенесёт новую клоунаду, — проглотив горький ком, Брок отвернулся к окну.       — Как по мне — это не страшно, — тепло в голосе Джека окутывало как одеялом. — Главное, что жив, а всё остальное не важно.

***

      Неделя прошла в блаженной тишине. Редкие разговоры с Джеком скорее навевали ностальгию. Сам Брок нет-нет, да и вспоминал те времена, когда они всей группой могли завалиться в кабак и гулять до утра, чтобы все выходные ловить отголоски прошедшего веселья. Роллинс больше настороженно поглядывал на гостя, иногда отвечая односложно на вопросы.       Они продолжали вместе готовить, молча есть и только вечером, после пары бокалов спиртного, Джек немного расслаблялся. Он мог говорить долго, вдумчиво подбирая слова, давая узнать себя с другой стороны. Брок был поражен, насколько этот новый Джек отличался от того, прежнего. Иногда Рамлоу казалось, что он просто попал в другой мир где и он также отличался от оригинальной версии себя.       — Гроза надвигается, — констатировал Роллинс, глядя на горизонт.       Небо было чистым, светило солнце, ветер не шевелил не единый листик на деревьях. Задумчиво почесав отросшую клочковатую бороду, Брок удивлённо приподнял бровь:       — С чего вдруг? Нормальная погода.       — Голова болит. Скулы сводит, — спокойно произнёс Роллинс, ставя на небольшой столик чашку из-под кофе.       Эту особенность чувствовать перемены не хуже синоптиков появились у него после полученных травм и дополнительных аксессуаров в голове в виде пары титановых пластин. Верить «чуйке» Джека было привычным делом.       — Сидим дома? — решил уточнить Брок, повторяя его действия.       — Нет. Успеем. Дождь пойдет только вечером, — покачал головой тот, направляясь к машине.       На сегодня они планировали закончить с изгородью на дальнем поле, край которого упирался в пологий берег реки. Просто из вредности Рамлоу остался бы дома, но проснувшаяся с недавних пор совесть не позволила сделать такой демарш.       Не успели. Оставшиеся два пролета над самой пропастью были почти заменены, когда на плечи упали первые капли. Недовольно поджав губы, Джек с удвоенной скоростью принялся забивать гвозди, торопя и Брока. Полоса дождя всё приближалась, шумя за спиной. Открыв было рот, чтобы предложить бросить всё, Рамлоу быстро его захлопнул под сердитым взглядом бывшего зама.       Поток воды усилился, застя глаза. Стерев влагу с лица предплечьем, Брок подтянул очередную доску, устанавливая её на нужной высоте. Грязь вперемешку с сухой травой тонкими струями потекла с поля в овраг, пробивая новые рытвины в глинистом грунте. Сделав шаг в сторону, Рамлоу подскользнулся и погрузился одной ногой в оранжевую жижу. Мат перекрыл шум дождя, а мужчина выбрался из лужи и принялся за работу, понимая, что от его скорости зависит, насколько быстро они окажутся дома.       Тщетно он ожидал, что треклятая гроза быстро закончится. Промокший до нитки, Джек продолжал работать, не обращая внимания на нервничающего Брока. Каждый удар молотка отзывался лёгкой вибрацией в ладонях. Забив последний гвоздь, Роллинс, довольно усмехнувшись, выпрямился и, не заметив, куда ступает, сделал неосторожный шаг. Ноги по щиколотку оказались в грязи и, не удержавшись, он полетел в пропасть, удивлённо распахнув глаза.       Сердце Брока пропустило удар, а тело уже действовало на автомате. Кинувшись к машине, он достал моток веревки, которым до этого были закреплены доски в кузове. Привязав один край за грузовое крепление, он подогнал пикап ближе, чтобы спуститься вниз. Веревки всё равно было катастрофически мало и до дна другой конец не доставал. Длины хватило до середины спуска, а дальше нужно было рассчитывать на свою ловкость, которая значительно поубавилась со времён службы. Им бы сейчас не помешал бы ещё кто-нибудь, чтобы помочь вытащить обоих из ямы. Да где его взять?        Стащив промокшую футболку, Рамлоу обмотал её вокруг троса и, сделав всего один шаг, полетел вниз, едва притормаживая ногами. Оглянувшись, он заметил Джека, лежащего у края уступа. Надеясь, что тот жив, мужчина отпустил спасительную «соломинку» и, сделав пару шагов, оказался возле Роллинса. Тот тяжело дышал, на голове был кровоподтёк, а бок изодран о камни.       — Джекки, детка, не смей умирать, — зашептал Брок, поднимая тяжёлое тело. — Не для того я вернулся, чтобы похоронить тебя.       Роллинс сдавленно застонал, приоткрыв глаза. Встрепенувшись, он попытался сесть, помогая поднять себя. Прикрыв глаза от резкого движения, он замер на мгновение и снова двинулся. Каждый шаг давался им с трудом. Размытая дождем земля скользила под ногами, замедляя путь.       Сделав петлю вокруг торса Роллинса, Рамлоу принялся взбираться на гору. Руки скользили по мокрой верёвке, сдирая кожу на ладонях. Ссадины жгло, но он не останавливался, понимая, что от него зависит жизнь Джека. Поток воды с поля усилился и тонкий ручеек с каждой минутой крепчал, превращаясь в стремительную речушку из воды и грязи.       Дотянувшись до края обрыва, Брок вцепился пальцами в мягкую землю, подтягиваясь. Тихо выругавшись, он выполз, и, упав в грязь лицом, застонал от отчаяния, чувствуя, как все старые травмы напомнили о себе.       Сделав глубокий вдох, лейтенант пополз в сторону кабины. Металл ключа скользил во влажных пальцах. Оглядевшись, Рамлоу отёр ладонь о грязную тряпку, которой Джек обычно вытирал лобовое стекло. Пальцы покрылись песчинками, зато ключ с лёгкостью провернулся и мотор заурчал. Вдавив педаль газа в пол, он оглянулся назад. Веревка медленно поднимала тело Джека вверх, а расстояние между машиной и пропастью увеличивалась.       Остановив авто, он бросился к Роллинсу, безвольной куклой лежащему на краю обрыва. Отвязав верёвку, Брок подхватил его подмышки и потянул к открытой дверце машины.       — Джекки, что ж ты тяжёлый такой? А с виду и не скажешь, что весишь как слон, — бухтел Рамлоу, заталкивая бессознательного зама в кабину.       До дома Брок гнал машину, как умалишённый, не обращая внимания на разбитую дорогу и льющийся сплошным потоком дождь. Затихший на соседнем сидении Джек рвано дышал, прикрыв глаза. Контузии, сотрясения не были для них в новинку, но врачу нужно было показаться. Если вдруг откроется внутреннее кровотечение, Рамлоу просто не успеет ничего сделать и потеряет Джека из-за собственного бессилия и нехватки времени.       Остановив машину, он обогнул её и, открыв дверцу, закинул Джека себе на плечи. Длинные ноги почти доставали до земли, замедляя шаг, а нецензурные слова так и крутились на языке. Ситуация показалась бы комичной, если бы не обстоятельства, в которых они оказались. Стоило вызвать неотложку, но Брок не знал, приедут они или нет. К тому же, есть ли у Роллинса семейный врач, к которому можно было бы обратится без дополнительных вопросов?       Уложив тело на диван в гостиной, Брок нервно растер лицо ладонями. Мозг отказывался соображать, а время неумолимо летело дальше. Чуть помедлив, он бросился в кабинет на втором этаже, где Джек часто пропадал по вечерам.       На столе стояли фото в рамках, старенький компьютер и аккуратной стопкой были сложены документы на краю. Всматриваться в лица семейства Роллинс не хотелось. Подхватив лежащий сверху ежедневник, Брок рванул вниз.       Номер некоего доктора Александра значился одним из первых. Каллиграфическим почерком была пометка о часах приема и номер телефона.       Набрав заветные цифры, Рамлоу постукивал носком кроссовка о потертую древесину пола, ожидая ответа на том конце. Казалось, что гудки были бесконечными, а нервы — на исходе.       — Приемная доктора Александер. Чем могу быть полезна? — наконец раздался мелодичный голос на том конце.

***

      Доктор уехал, убедив Рамлоу, что с Джеком всё хорошо. Сотрясение, ушиб рёбер и мелкие ссадины. Стоило придерживаться постельного режима как минимум пару дней и обрабатывать наиболее глубокие порезы антисептиком.       Машины скрылась за поворотом, а Брок устало осел на ступени веранды. Нервное напряжение и страх за Роллинса вымотали его. Потерев виски, мужчина невидящим взглядом уставился в вечерние сумерки. Как многое он мог потерять сегодня? Всё по сути. Он долгое время боялся признаться даже самому себе, что то, что происходило между ними, тяжело было назвать просто дружбой. Это было намного больше чем просто тёплые дружеские отношения. Брока с неимоверной силой тянуло к Джеку. Он хотел его, любил, и с трудом, переступая через себя, отпустил, понимая, что тот не примет его как любовника или партнёра. Эти сомнения бросали Брока из крайности в крайность, за которые он после расплатился собственной жизнью.       Гидра, короткий роман с Роджерсом, принесший разочарование и боль обоим, Зимний… Список последних событий его жизни, что привели его к кокону алого огня, можно было продолжать до бесконечности. Конечно, никто не поспорит с тем, что, по сути, он виновник всех своих проблем. Каждый шаг, каждый выбор подводил его к концу. Только вот сказать самое главное он не успел, как оказалось. Страх был редким гостем, почти незнакомым Броку. Приходя, всегда заставлял его крутится, как ужа на сковороде, ускоряя мыслительный процесс и поиск способа решения возникшей проблемы.       Сейчас же, сидя почти в тишине, Рамлоу был растерян. Распутье, на котором он оказался, было ещё той задачей. Как в любимых Зимним русских сказках: направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — смерть найдешь, а прямо пойдешь… Пиздец, короче.       — Я думал, ИскИн ошибся, — раздался приятный мужской голос, а Брок вздрогнул от неожиданности.       — Да твою ж мать, Роджерс! Хочешь, чтобы я сдох от инфаркта?! Вечно подкрадываешься, как кошак блудливый, — возмутился он.       — Тебя не смущает тот факт, что я здесь? Тебя больше волнует, что сердце не выдержит? — приподнял брови Кэп, внимательно его рассматривая.       — Ага, — дёрнул плечом Рамлоу. — Тебя, значит, тоже не смущает, что я здесь жив-здоров.       — С учётом событий, произошедших за последнее время, наверное, уже нет. Просто хотел убедиться, что ты — не галлюцинации, — отвёл взгляд Стив, сведя брови на переносице.       — Боже, только давай без этого пафоса! Это не на тебя дом сначала упал, а потом не тебя сожгли повторно живьём. Нет, я конечно тот ещё извращенец, но это, знаешь, слишком даже для меня! Чего надо, Роджерс?! Говори и проваливай, — глядя на волевое лицо Капитана Америка, Рамлоу подавил желание плюнуть на эту икону справедливости и непогрешимости.       — Ты не хотел бы вернуться? Мне нужны проверенные люди. Те, кому я мог бы доверять… — начал было тот.       — Угомонись, Роджерс, — хохотнул Брок, почесав кончик носа. — Как показывает практика, доверять мне нельзя. Разве нет? Или что-то щёлкнуло в твоей сиятельной башке, пока я отсутствовал? Хотя, ты же последователь Фьюри, и я не удивлюсь, если окажусь замешан в очередной многоходовке. Мой ответ — нет. Больше можешь ничего не говорить.       Встав, лейтенант с сожалением подумал, что место придется поменять. Теперь ни он, ни Джек не в безопасности. Дом было жалко. Слишком много воспоминаний.       — Я хотел извиниться, — раздалось за его спиной.       — Я старый, глухой человек, Кэп, — хмыкнул Брок, не оборачиваясь.       — Я хотел извиниться, Брок, — уже громче сказал Стив. — Только после того, как… после Лагоса я натолкнулся на записи. Очень интересные, личные записи. Я всё знаю. И про вынужденную двойную игру. Про Баки. Я знаю, что всё время ты прикрывал собой не просто весь свой отряд. Ты защищал Роллинса…       — Заткнись, сиятельный. Ты не имеешь никакого права меня судить. Вали отсюда. Увидел? Убедился? Прощай, Роджерс. Не хочу больше никогда тебя ни видеть, не слышать о тебе, — развернувшись, Брок с кривой усмешкой наблюдал, как меняются эмоции на лице Капитана Нравственность.       — Баки тоже нет, — упрямо поджав губы, наконец вымучил Стив. — Он рассыпался пеплом вместе с другими. Это слишком…       — Ты хочешь поставить мне в вину то, что я здесь, а его нет? Неужели я похож на того, чей голос засчитали, принимая решение развеять пылью полмира? Уходи, Стив. Уходи и забудь о том, что видел!       Покачав головой, Кэп снова тихо сказал:       — Я не люблю это делать, Брок. Но я должен был извиниться, и я это сделал. Вот.       — Ну и славно, мистер Роджерс. Вы ошиблись адресом. Меня зовут Лео. Кто такой Брок, я ни сном, ни духом. Мне нужно идти. Прощайте.       Развернувшись, он направился в дом, чувствуя лёгкость. Давно нужно было это сделать. Похоронить того, кто умер для мира много лет назад.

***

      Джек дышал тяжело, лоб покрылся испариной. Приблизившись к дивану в гостиной, где Роллинс лежал всё это время, Брок приложил ладонь к его щеке. Кожа была горячей. Стоило уложить его в постель и дать лекарства, которые выписал врач.       Пошарив в шкафчиках на кухне, единственное, что нашел Рамлоу, был аспирин. Почесав затылок, он решил, что стоит начать с перемещения друга в спальню, а потом отправиться в городок за медикаментами.       Задача была не из лёгких, но он с ней справился, матерясь на чём свет стоит. Стянув мокрую одежду, укрыл Джека одеялом и, взяв рецепты, отправился в город. Желание посещать многолюдные места отсутствовало напрочь. Накинув куртку, Брок надеялся, что управится быстро, а количество увидевших его будет минимальным. Надвинутая по максимуму на лицо кепка не особо скрывала шрамы. Почему-то вспомнилась мастерская Старка и его биосеть, копирующая любую внешность.       Дорога по размытому проселку до трассы заняла больше времени, чем посещение городка. Кружа между полками со списком, Брок понял, что его снова затягивает в воспоминания. Первые презервативы, тест на беременность для сестры, обезболивающие… И он, как самый безбашенный, всегда шел впереди, помогая стеснительным друзьям.       — Брокки, мальчик мой! Наконец ты вернулся домой! — воскликнула дородная негритянка, стоящая на кассе.       Её телеса колыхались в такт каждому шагу, а улыбка сверкала, как полярная звезда, выгодно подчёркивая белизну зубов на тёмном лице. Усмехнувшись, Рамлоу пожал плечами:       — Здравствуй, Мария. Ну, вроде того.       Обойдя стойку, она притянула мужчину к объёмной груди и, погладив по спине, посмотрела в лицо:       — Сколько тебя помню, такого застенчивого взгляда у тебя отродясь не водилось. Неужто стесняешься? Брось, шрамы украшают мужчину, — отмахнулась она. — Давай, показывай, что там у тебя?       Пока она выкладывала на прилавок баночки из списка, Рамлоу всё крутил в голове мысль о том, что Мария узнала его сразу. Так, как будто и не было покрытого рубцами от ожогов лица. Чуть помедлив, он всё же решил задать вопрос:       — А что, так легко меня узнать? Даже так? — провел он кистью вдоль лица и шеи.       Закатив глаза, женщина покачала головой:       — Поверь мне, малыш, я тебя ещё в пелёнках помню. Тебя спутать ни с кем не возможно. Такого харизматичного говнюка ничем не испортишь. Глазищи твои особенные. Только слепой не узнает или невнимательный, — хмыкнула она.       Бумажный пакет перекочевал в руки Рамлоу, а мысли утекли уже в другое русло. Джек знал. Знал, и молчал всё это время. Или нет? Тешить себя напрасными надеждами не стоило. Ведь ни один из них не давал другому обещаний и клятв. Да и попахивало его появление явной клиникой.       За неспокойными мыслями дорога домой прошла быстрей. Приблизившись к дому, мужчина понял, что всегда ищущий ответы на свои вопросы Роджерс сидит на ступенях. Сделав вид, что того не существует, он прошел мимо, задев плечо Кэпа бедром.       Загнав машину в гараж, Брок первым делом проверил Джека, запихнул в него пару таблеток и влил стакан воды. Роллинс метался в бреду, хотя предпосылок горячечному состоянию в принципе не было. Ушибы и царапины не могли дать такого результата. Разве что водные процедуры под холодным дождём. Накинув на него ещё одно одеяло, он решил, что нужно подкрепиться и самому принять горячую ванну.       Жуя третий бутерброд, Брок всё пытался осознать, что Роллинс мог его узнать. Тогда, возможно, из-за того что узнал он с такой лёгкостью впустил незнакомца в дом? Или это только самому Рамлоу казалось, что маска шрамов на лице и теле изменила его внешность?       Осилить всё же такое открытие было трудновато. По сути, сколько он ездил по стране, столько единственным прикрытием от чужих глаз была бейсболка, иногда солнцезащитные очки. Всё! Он настолько, видимо, привык думать, что неузнаваем, что расслабился, действительно потеряв бдительность. Хотя, наверное, именно это ему было и нужно. Ведь когда-то же нужно расслабиться?       Расслабиться не особо получалось. Даже теперь, когда все точки над «i» можно было считать почти расставленными, Брок не находил себе места. Один единственный вопрос ещё оставался не решён. Джек.       Отставив чашку, он ещё с минуту просидел, невидящим взглядом смотря вдаль. Столько всего хотелось сказать и сделать рядом с Джеком, чтобы не чувствовать себя на том чёртовом распутье. Чтобы знать — остаться или уйти.       А ещё нужно было отделаться от Капитана, маячившего на пороге непоколебимой горой.       — Чего тебе надо, Стив? — решил уточнить Брок, открыв двери. — Если нужно моё прощение, то дать его я ещё не готов.       — Я серьёзно прошу тебя стать одним из членов команды, Брок. Нас осталось всего ничего. Только мы настолько застряли в прошлом, ища ответы на волнующие вопросы, что просто потеряли друг друга. Наташа, Клинт… ЩИТа больше нет, как и нет необходимости в Мстителях. Но мы не сомневаемся, что сможем найти решение проблемы. Тони обещал. Только он тоже пропал. Надеемся, что он жив, но…       — Господи, Роджерс, хватит. Я не твой духовник. На кой чёрт ты мне исповедуешься? Поверь, мне и без тебя проблем хватает, — потерев уставшие глаза пальцами, Брок снова посмотрел на широкую спину.       — Мне бояться того, что ты нашел нас с Джеком? Убегать? Прятаться? — Решил уточнить он.       — Зачем? Тебя оправдали, — пожал плечами Стив. — Посмертно.       Рамлоу хохотнул:       — Какое облегчение. Прямо писаюсь от радости, — всплеснул он руками.       Кэп дёрнул плечом, но вставать даже не собирался. Помедлив, он снова заговорил, явно подбирая слова.       — СТРАЙК оправдан. Всё до одного. Ваша двойная агентурная работа была высоко оценена правительством. Фьюри подтвердил, что завербовал вас именно для внедрения в ГИДРу. Я не осуждаю тебя. Я видел все документы, отчёты. Одного не могу понять: зачем ты залез ко мне в постель.       — Лучшая задница Америки, как такую не потискать, — хмыкнул Брок.       — Хватит. Ты не шут. Ты нужен мне в команду, агент Рамлоу, — вздёрнув подбородок, Роджерс развернулся и посмотрел в глаза лейтенанта.       — Давай так. Я соглашусь иногда с тобой работать. Заметь, главное слово в этой комбинации «иногда». Ты платишь мне. Бесплатно работать с тобой я не согласен. Слишком велика вероятность не вернуться домой после одной из таких встреч. Мне нужна гарантия, что Джека ты пальцем не тронешь и бежать никуда ему отсюда не придется.       Роджерс всматривался в лицо Брока, ища что-то. Сведённые на переносице брови говорили о тяжёлом мыслительном процессе.       — Значит, дело всегда было в нём, — кивнул он, отведя взгляд. — Только он. Я согласен. Вот телефон. Держи его при себе. Если мне понадобиться твоя помощь, я позвоню.       Достав из кармана джинсовой куртки потертую «раскладушку», Роджерс протянул её Броку. Постояв ещё пару мгновений, он сбежал со ступеней и пропал в темноте. Вскинув бровь, лейтенант покрутил телефон в ладони. Хмыкнув, он зашёл в дом и, открыв один из ящиков кухонного стола, швырнул пластиковый квадрат на самое дно.       Посмотрев на часы, Рамлоу решил проверить состояние Роллинса, а потом пойти немного отдохнуть. Это только с виду казалось, что он держится молодцом. Всё тело ломило, да и после холодной воды в горле кошки скреблись. Достав пару таблеток аспирина, он с отвращением проглотил чуть горчащие кругляшки, прилипавшие своими желатиновыми бочками к раздражённой слизистой.       Оказалось, что Джек спрятался под одеялом. Его тело сотрясала мелкая дрожь, а зуб на зуб не попадал.       — Какого черта? Тебе же должно было стать лучше, а не наоборот! — воскликнул мужчина.       Из своей комнаты он принес ещё одно одеяло, накинул сверху на Роллинса. Замерев всего на мгновение, тот, казалось, затрясся ещё интенсивнее. Глаза слипались. Истощенный организм требовал отдыха. Стянув футболку, Брок лёг рядом с Джеком и, прижав его к себе, принялся поглаживать по голове, пытаясь успокоить.       Какое-то время Роллинс ещё дрожал, но, пригревшись рядом с горячим, как печка, Броком, затих, спокойно задышав. Было жарко, душно под толщей одеял, но монотонные движения разморили его и, не заметив как, Рамлоу провалился в вязкое марево сна.

***

      Лёгкие касания к лицу разбудили Брока. Стараясь сохранить ещё на пару минут то приятное сонное состояние, он накрыл голову одеялом, прячась от назойливых ощущений. Касания теперь были на плечах и шее, что начинало злить.       — Ещё пара минут, — прохрипел он, не открывая глаз.       — Брок, вставай, — теплое дыхание опалило влажную кожу.       — Джекки, отстань. Кэп ещё не вызывал, значит можно поспать, — поморщился он и распахнул глаза.       Роллинс улыбался, продолжая водить кончиками пальцев по телу Рамлоу. Глубоко вздохнув, лейтенант было открыл рот, но не смог произнести ни слова. Всё, что бы он ни сказал, не оправдывало его. Да и имело ли смысл оправдываться перед Джеком. Вот спросить кое о чём — да.       — Ты знал, — констатировал он наконец.       — Сомневался, — покачал головой Роллинс. — Теперь нет. Мне бы стоило начистить тебе физиономию, но воздержусь. Незачем.       — Ага, кое-кто успел сделать это до тебя, — фыркнул Брок.       Ситуация оказалась двусмысленной: двое почти здоровых мужиков в одной постели. Многообещающее начало дня, так сказать. Или ночи?       — Который час? — спохватился Рамлоу.       — Одиннадцать вечера, — спокойно ответил Джек, продолжая бессовестно пялиться.       — Ты слишком близко, — выдохнул Брок, когда чужая рука оказалась почти на его стоящем члене.       — Думаю, лучшего расстояния не найти, — хмыкнул Джек.       — Есть хочешь? Или воды? — прокашлялся Брок. — Сейчас принесу.       — Даже не думай сбегать, — большая ладонь обхватила его предплечье.       Прижав Брока к матрасу, Джек придвинулся ближе. Криво усмехнувшись, он прошептал:       — Всегда мечтал это сделать…       Склонившись, он прижался своими губами к губам Брока. Поцелуй был коротким, но такого шока Рамлоу не испытывал давно.       — Джек, что?..       — Брось, я помню, как ты на меня реагировал. Помню твои раздевающие взгляды на тренировках и обжигающие — в душевой. Я честно пытался подкатить, как мог. Видимо, не сумел сделать это правильно. А потом появилась Мелинда. У тебя был взгляд побитой собаки. Больной, тоскующий… А потом разморозили Кэпа…       — И всё пошло через жопу, — хмыкнул Брок.       Джек усмехнулся:       — В какой-то мере да. Мы никогда не говорили об этом. Даже не пытались затронуть эту тему. Даже на попойках с группой ты старался держаться особняком. Мало пил, старался даже не смотреть…       — Боялся, что сорвусь, и ты набьешь мне морду, — пожал плечами Брок.       — Лучше бы ты сказал всё, — покачал головой Джек. — Жизнь сложилась бы по другому.       — Но твоя семья, дети? Таким не стоит разбрасываться, — возразил Рамлоу.       — Теперь да, но до них…       — К чёрту, иди сюда, — положив ладонь на шею Джека, Брок потянул его ближе.       Насколько могут отличаться поцелуи? Поцелуи любимого человека и случайного любовника? Брок мог дать однозначный ответ, уж у него опыт был обширный. Такой жаркой, всепоглощающей страсти невозможно испытать со случайным партнёром. Ощущение жара, растекающегося по венам от каждого касания, лёгкой ласки. Слишком много ощущений дарили прикосновения, снося голову окончательно.       Прижимаясь к горячей коже, потираясь вставшей плотью о плоть, они сдавленно постанывали, ловя каждый вздох друг друга жадными губами. Прокусив кожу на шее Джека, Брок ощутил мелкую дрожь.       — О, мой бог! — простонал тот, изливаясь в его ладонь.       — Спасибо, сын мой, — хохотнул Брок, опускаясь рядом.       Прижимаясь щекой к влажной от пота коже, Брок пытался подавить нервную дрожь. Когда-то он душу готов был продать за такую возможность, а теперь, когда всё произошло, единственное, о чём он мечтал — это продлить момент.       — Знаешь, я слишком долго ждал этого, чтобы так просто профукать такую возможность. Теперь ты от меня так просто не отделаешься, — хохотнул он, прикрывая глаза.       Большой палец очертил скулу изрытую шрамами, стирая влажные дорожки. Приподняв подбородок Брока, Джек поцеловал уголок рта.       — Я не верил до последнего, что тебя больше нет. Кейт сообщила, что ведьма сожгла тебя заживо. Знаешь, в тот день я… Я рад что ты вернулся, — прижимая его сильнее, прошептал он.       — Если бы ещё знать, как это работает. Ведь если тот фиолетовый тип вернул меня, то что если он сделает это снова… И я пропаду? Умирать не страшно. Страшно понимать, что ты оставляешь дорогих тебе людей одних.       Перевернувшись Джек навис над Броком, и, глядя в глаза, проговорил, до боли сжимая в ладонях простынь.       — Я не смогу потерять тебя снова. Каждый раз, когда твоё имя мелькало в новостях, я думал, что вот он — тот последний раз. Но ты, живучий сукин сын, справлялся с новой проблемой и оставался на плаву. Ты так легко отпустил меня к Мел, что я подумал — мне только казалось, что ты чувствуешь ко мне хоть что-то. Она хорошая… Она видела, видимо, то, чего я видеть не хотел. Теперь же, когда их всех не стало, я не отдам тебя никому… Ты единственное ценное, что у меня осталось на этой планете и в этой жизни…       — Т-ш-ш-ш, — приложив палец к губам Джека, Брок слабо улыбнулся, — не стоит гневить бога за то, что у нас есть сейчас, здоровяк. Давай насладится каждым моментом, что у нас есть.

***

Три года спустя       — Брок, давай быстрее, мы опаздываем! — крикнул Джек, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке.       В строгих брюках и белоснежной сорочке он выглядел стильно. Непривычный воротник сдавливал горло, но нужно было немного потерпеть.       — Ой, всего-то пару минут, — хмыкнул тот, выходя из ванной. — Летти ничем не удивишь, а тем более — опозданием.       С волос ещё стекала вода, а обернутое вокруг бёдер полотенце будоражило воображение. Их ждали в церкви, как ещё сотню других гостей, а Брок всё артачился, не желая ехать.       — Хотелось бы, как порядочному мужчине, прийти на свадьбу вовремя, — улыбнулся Роллинс, проведя большим пальцем по нижней губе любовника.       — Детка, если всё пойдёт так и дальше, то мы однозначно никуда не поедем, — прикусив костяшку, прохрипел Рамлоу.       На душе было муторно. Что-то надвигалось. Чувство невосполнимой потери кружило внутри, не желая исчезать. Нежная ночь, долгие ласки утром. Всё было просто идеально, но это чувство… Придвинувшись, Брок поцеловал Джека, не желая отпускать далеко.       Прислонившись лбом к его подбородку, он едва заметно улыбнулся:       — Я люблю тебя, детка. Ты же знаешь? Очень люблю.       — И я тебя, — выдохнул тот. — Но стоит поторопиться.

***

      Ряды стульев под белым тентом были наполовину заполнены. Люди небольшими группами стекались на задний двор церкви, украшенный цветочными гирляндами. Арка из белых лилий, фатина и зелени смотрелась нежно на фоне вечнозелёной изгороди.       Здороваясь со знакомыми, Брок и Джек заняли указанные в приглашении места. Как ни отпирался Рамлоу, но Роллинс умудрился-таки уговорить его пойти на мероприятие. Летти — милая бариста из полюбившегося обоим кафе, помогала им свыкнуться с тем, что мир изменился, и в этом нет ничего страшного. Что не стоит стыдится проявлять чувства на людях, даже если ты пятидесятилетний мужик. Она, как и многие, потеряла близких, осталась одна. Главной потерей стала малышка-дочь. О ней женщина продолжала горевать, даже когда нашла новую семью. Её будущий муж был таким же, как они все. Они смогли найти общий язык и помочь друг другу перенести горе утраты.       Изменения произошли на планете, и это принесло свои плоды. Формировались новые пары, получались новые семьи, и это было нормально. Никто не смотрел на них с презрением несмотря на половую принадлежность или количество детей в прошлом. Они учились жить заново. Жить, любить, существовать.       Жених в чёрном смокинге со слезами на глазах встречал красавицу-невесту у алтаря. Клятвы, написанные только для них, вызвали вздох умиления у женской половины. Утирая глаза платочками, дамы искренне улыбались, радуясь за подругу. Мало кто мог похвастаться тем, что всё-таки смог привыкнуть к изменениям. Принять их и начать жить с чистого листа.       Глядя на них, Брок подумал, что, возможно, на рождество купит кольца и назовёт Джека своим. Чтобы ни одна из местных разведёнок не смела даже думать о нём. Положив ладонь на руку Роллинса, он сжал её, едва улыбнувшись. Да, именно так.       Покосившись на Брока, Джек мягко улыбнулся в ответ, и, сжав чуть шершавые пальцы посильнее, второй рукой погладил его бедро. Он знал, что любовнику понравится здесь. Да и небольшой сюрприз ждал его дома.       — А теперь вы можете поцеловать невесту, — объявил священник, захлопнув Библию.       Гром аплодисментов разнёсся под сводом палатки, а новоиспеченный муж, подхватив Летти на руки, понёс её к машине, ожидающей молодых. Сыпались конфетти и крашеный рис, а Брок не мог сдержать смех, когда одна из горстей этой гадости насыпалась Джеку за шиворот.       Праздник был не особо пышным, но по-домашнему теплым, уютным. Знающие друг друга не первый год гости поднимали бокалы за здоровье и счастливое будущее молодых. Смеялись, танцевали, радуясь небольшому островку спокойствия, которым оказалась эта свадьба.       — Кажется, мне уже хватит, — фыркнул Брок, делая ещё один глоток шампанского. — Я не столько пьян, сколько раздулся от углекислого газа.       Тепло улыбнувшись, Джек потрепал его по волосам на затылке. Помедлив, он притянул Брока к себе в объятья, благо стулья стояли совсем близко. Обняв Рамлоу за плечи, он уткнулся носом в сгиб шеи, прикрывая глаза.       — Только не вздумай захрапеть, — покосился на него Брок. — Не хочу нести твою тушу на руках до дома       — А может мне только и надо, чтобы меня на ручках носили? Хочу быть как принцесса, которую принц несёт на руках до замка, — хмыкнул Джек и, не сдержавшись, провел губами по солоноватой коже.       — Роллинс, на нас люди косятся, — зашипел Брок, даже не подумав отстраниться.       Ему было слишком хорошо в медвежьих объятьях. Пьяно улыбнувшись, он притёрся щекой к предплечью любовника, прикрывая глаза. Было плевать, что скажут в городке, было плевать, как это выглядит со стороны. Даже если у кого-то и вызывала отвращение пара ветеранов, обнимающихся за столиком. Пара, один в которой - шикарный мужик, в второй — покрытый шрамами коротышка.       — Поехали домой, — поцеловав его в висок, прошептал на ухо Джек.       — Поехали. Только попрощаемся с невестой и женихом, — кивнул Брок, поднимаясь.       Хозяева нашлись довольно легко. Кружась в танце на площадке, они совершенно не обращали внимания на расползающихся по углам гостей.       — Летти, солнышко, всё было просто замечательно, но нам пора. Спасибо, что пригласили. Ты великолепна, детка. Дин, тебе повезло. Береги её. Такое сокровище ещё поискать, — разливался соловьём Брок, обнимая по очереди обоих.       — О, милый, я жду вас завтра на вечерние посиделки. Ничего не хочу слышать! — пожурила она Джека, попытавшегося возразить. — Хочу чтобы моя лучшая подружка оценила бикини, которые я прикупила для медового месяца.       — Мне кажется, это стоило сделать раньше, — покачал головой Дин. — Не привыкну, что ты на неё видов не имеешь. Честно, чувак!       Брок хохотнул, подмигнув невесте, он всё же ответил:       — Мне одного раза хватило. У тебя хороший удар с правой, но стоит ещё попрактиковаться…       Распрощаться получилось всего-то через полчаса. Брок и Летти не могли наговориться, остря и вгоняя в краску свои половинки. Забравшись в машину, Рамлоу включил радио и, вместо любимого рока, выкрутил на всю песню Селин Дион из «Титаника». Ужасно фальшивя, он тянул заунывно на самых высоких нотах, вызывая тем самым смех Джека.       Осветив фарами фасад дома, Роллинс остановился почти у ступенек. Потянув Брока за рубашку на груди, он жадно прижался к его губам. Алкоголь, подогревший кровь, толкал на всякое непотребство. Отпустив любовника, он, едва касаясь его губ, прошептал:       — Пошли в постель. Там будет гораздо удобнее.       — Поддерживаю, — усмехнулся тот, открывая дверь.       Уже поднимаясь по ступеням дома, Брок почувствовал, что с ним происходит неладное. Подняв голову, он нашел глазами Джека:       — Эй, здоровяк, кажется у нас проблема!       — Да, что ж ты копаешься, Брок, — воскликнул Роллинс, оглядываясь на голос.       Мужчина замер, не в силах пошевелиться, а из горла вырвался сдавленный крик:       — Нет!       Сделав всего лишь шаг по ступенькам, Рамлоу осыпался чёрной пылью. В его глазах застыл ужас, а рот открылся в беззвучном крике.       Кинувшись к тому месту, где ещё секунду назад был любимый человек, Джек упал на колени, пытаясь собрать пепел. Мелкие песчинки высыпались сквозь пальцы, не желая оставаться в ладонях.       — Брок, нет. Нет-нет-нет! — закричал он подняв лицо к небу. — За что?!       Ужас охватил его, а горечь, скопившаяся в горле, нашла выход через слезы, грязными разводами украсившими его щёки. Он всё сидел, покачиваясь из стороны в сторону, а из горла вырывались тихие хрипы. Боль острой иглой колола в самое сердце, не давая дышать. Потерять Брока снова было не просто больно. Было ужасно понимать, что Джек остался один. Именно тогда, когда понял, насколько он счастлив рядом с этим человеком.       Потерянный в своем горе, Роллинс не сразу заметил изменения, произошедшие в доме. Во всех окнах горел свет, а в гостиной громко работал телевизор. Скрипнула входная дверь:       — Джек, дорогой, ты идёшь ужинать? — из окна кухни раздался голос, услышать который он больше и не надеялся.       — Мелинда?       Вскочив, он бросился в дом, где на кухне за столом сидели дети, а жена стояла у плиты, с удивлением глядя на него.       — Джек, во что ты одет? Что случилось? В чем ты вымазался? — кивнула она на темные разводы, оставшиеся на белой ткани рубашки.       Обняв её, Роллинс тихо прошептал, уткнувшись носом ей в макушку:       — Это ничего. Это всего лишь пыль, солнышко. Всего лишь пыль.       Вечером, когда семья затихла, Джек вышел на веранду с бутылкой виски. Ему нужно было переварить всё то, что произошло. Заставить себя понять, что его больше нет. Надеяться, что Вселенная подарит ещё один шанс, не приходилось.       Спиртное обожгло гортань. Поморщившись, мужчина прикрыл глаза, пытаясь спрятать боль и горечь, которые не хотели отпускать.       — Кто тут жил, пока нас не было? — Мелинда застыла в дверях.       — Я, — просто ответил Джек, не поднимая глаз.       Как получилось, что жена умудрилась разобраться в хитросплетениях событий, произошедших за последние пять лет, его особо не волновало. Для неё-то пролетел буквально миг, один взмах ресниц, не более.       — Джек, — она едва улыбалась, глядя на него, — ты же знаешь, что меня трудно обмануть. Вещей больше в два раза. Наша спальня похожа на логово холостяка. Ванная — вообще отдел косметического магазина. Шкаф разделен на две половины и обе мужские. Джек?       Устроившись в кресле напротив мужа, Мел внимательно посмотрела ему в лицо. Болезненно бледная кожа, залегшие под глазами тени, сведённые на переносице брови. Всё в Джеке кричало о внутренней боли. Таким он был в тот день, когда узнал что Рамлоу погиб в Лагосе.       — Это сложно объяснить, — потёр переносицу мужчина, отставляя стакан. — Из разряда сказок с почти хорошим концом. Да я просто не знаю, что сказать. Давай я подумаю, а потом мы поговорим?       Растерянно улыбнувшись, Джек пожал плечами. Он не знал, что ей сказать. Не знал, как объяснить, что провел три года рядом с самым охранительным мужиком. Любимым мужиком. Три года, пролетевшие как один день.       — Я видела фото. Ничего. Когда-нибудь мы поговорим. А пока пойдём спать. Ты выглядишь как ходячий мертвец.       Она скрылась в доме, а Роллинс оглядел пустой двор, гирлянду из лампочек, покачивающуюся на ветру. Горький ком в горле давил, не давая дышать. Хотелось выть от бессилия. Хотелось верить, что всё, происходившее с ним всё это время, было не сном.       — Теперь и ты пропал, — прошептал он в темноту. — Пусть в этот раз тебе повезёт больше.       Двери дома закрылись за широкой спиной, а поднявшийся ветер погнал по дорожке песчинки чёрного цвета, унося всё дальше и дальше.