Капитан Макс

Это место было похоже на сон. Сон, который длился вечность. Все вокруг, вся окружающая реальность не имела смысла, не поддавалась ни какому логическому осмыслению, но, в тоже время, была интуитивно понятна. Вокруг, куда не погляди, простирался тёмный потусторонний пейзаж, мрачный и изменчивый он был соткан из чувств и эмоций. Тревожные мысли клубились вокруг тяжелыми облаками. Далеко, в бесконечной высоте, они превращались в пенящиеся волны злости. Внизу же они конденсировались в беспросветное уныние и растекались густым туманом по редким в этих местах островкам тверди, заполняя собой все овраги и трещины. По одному из таких парящих островов скользил дух. Похожий на огонек свечи, испускающий слабое и мерцающее сияние, он был одним из немногих источников света в этом пасмурном месте. Дух имел гуманоидную фигуру, но не имел лица. Изредка по его голове побегала рябь, на мгновения придавая ему человеческие черты. Иногда это были черты ребенка, иногда – старика. Калейдоскоп непостоянных образов на самом деле был не более чем чередой зыбких воспоминаний о том, кем дух когда-то был. Дух уже давно путешествовал среди нереальных пейзажей. Хотя само понятие времени было чуждым для этих мест. В этом потустороннем мире время не имело смысла, здесь одинаково ярко отображались события прошедшие, настоящие и те, которым только суждено произойти. Тем не менее, Дух был уверен, что бродит по этому царству снов очень долгое время. Он странствовал так давно, что уже не мог сказать, когда и от чего умер, и умирал ли вообще. Может быть, он просто спит? А может, это нормально – не помнить свою кончину? Дух этого не знал. Он также не мог спросить это у других призраков, которых встречал иногда на своем пути. Все они, либо не замечали его, пребывая в своих собственных грезах, либо были агрессивными хищниками, внушающими первобытный ужас в его спящее сознание. Внезапно, из бурлящих туч вылетело светило ушедшей души. Маленький огонек, подобно сверкающей искре он падал с бушующих небес. Когда душа опустилась на иллюзорную землю, стало заметно, что её силуэт был неровным и каким-то потрепанным, а вокруг нее клубились эманации страха и боли. Вскоре вдалеке упал еще один огонек, а за ним еще один и ещё. Пока мрачное небо не разразилось целым потоком падающих душ. Единовременная гибель стольких людей породила такой выброс негативных эмоций, что относительно стабильный участок нереальности, на котором находился Дух, начал трескаться и разрушаться. Вскоре, из сверкающих огоньками бурлящих облаков последовали целые стаи черных маслянистых теней. Потусторонние хищники слетелись на пир! Они набросились на только что умерших, начали рвать их на части и жадно пожирать, обрекая их тем самым на окончательное небытие. Охваченный ужасом от открывшегося ему зрелища, дух ринулся в бегство от хищных тварей. Наполненный страхом воздух был густым и тягучим словно патока, он сковывал движения духа, делая их медленными и неуклюжими. Черные тени в свою очередь как будто вовсе не замедлились, стремительно настигая несчастных призраков. Не видя спасения в ногах, дух пробрался сквозь вязкий воздух к ближайшему разлому в земле этого парящего острова и прыгнул в него в надежде, что гравитация сделает свое дело и поможет ему сбежать от опасности. Честно говоря, гравитации в этом потустороннем мире не было, как не было и остальных законов физики, присущих миру реальному. И для передвижения духу даже не требовались ноги или руки. Но еще из своей жизни Дух помнил, что существа и объекты падают, если под ними нет твердой опоры, и потому он полетел в низ, оставляя позади чудовищное пиршество. Падение было стремительным и долгим. Мимо духа проносились островки псевдореальности, ветра и течения, сотканные из эмоций, стайки местных обитателей, маленьких и слабых, даже не имеющих разума. Этот полёт в бездну длился, наверное, тысячи лет, но разум духа пребывал в дрёме и потому не испытывал скуки или какого-либо другого дискомфорта. Но даже в нереальном мире все имеет конец. Закончилось и это падение. Внизу показалась зеркальная гладь и, мгновением спустя, дух упал в океан. В глубине океан был прозрачным и абсолютно пустым. Он походил на сон человека, видевшего подводное царство только на картинках. Слабые на этой глубине волны мерно колебали водную толщу вверх и вниз, с поверхности пробивались тусклые столбы солнечных лучей. Но как бы глубоко дух не погружался, как бы не менял ракурс зрения, картинка не менялась. Это походило на оживленную воображением фотографию, но не настоящие воды. На поверхности вид отличался от того что можно было ожидать, дух увидел гладкую поверхность воды, покрытую густым туманом. Лишь легкие волны и небольшие льдины нарушали спокойствие этих вод. Вдалеке сквозь белесую дымку виднелся какой-то источник света. Свет манил. Он вызывал любопытство и почти физическую потребность обнаружить его источник. Не имея другого ориентира, дух поплыл на этот свет и вскоре увидел впереди себя нечто, что можно было назвать кораблем. Громадная иллюзия перед духом шла рябью и постоянно менялась. В какой-то момент она отрастила толстые паровые трубы, но в следующую секунду трубы удлинились, превращаясь в высокие мачты, несущие белоснежные паруса. Корпус призрачного судна также менялся, он попеременно приобретал черты, присущие тысячам разных кораблей из тысяч разных эпох. Это было занимательное зрелище, но свет, привлекавший духа, шел откуда то изнутри корабля, и потому дух воспарил из воды и плавно полетел вверх, туда, где у корабля должна была быть верхняя палуба. По верхней палубе стелилась морозная дымка. Между мачт, труб, антенн и прочего корабельного вооружения мерцали призрачные фигуры. Они танцевали, общались, веселились и, казалось, вообще не обращали внимание на, проплывавшего мимо них, духа. Вряд ли они были чем-то большим, чем воспоминаниями. Дух не обращал внимание на них, его, как мотылька, манил источник яркого света, который прятался где-то внутри судна. И он устремился в глубь этой иллюзии. Внутри коридоры и залы сменяли друг друга, искажали свой вид и размеры. Лаконичные белые стены становились готическими арочными галереями, а те, в свою очередь, скукоживались, обрастали ворохом труб и вентилей, и превращались в тесные технические туннели. Один из таких туннелей и привел духа в обширное помещение, похожее, ни то на храм, ни то на бальный зал какого-нибудь дворца. В центре помещения на коленях стоял человек. Именно он и был тем источником света , что так манил духа. Свет исходил изнутри фигуры, но это было не единственной странностью незнакомца. Его силуэт не был полупрозрачным, как у других призраков. Он был похож на окно, портал в другую реальность. С какой бы стороны на него не смотрел дух, он видел сквозь его силуэт комнату, похожую на ту, в которой они сейчас находились, но более четкую и абсолютно неизменчивую. Это очаровывало. Дух уже и не помнил такие четкие и стабильные образы. Дух прильнул к сверкающему силуэту, всматриваясь в картинку по ту сторону, и, как только его руки легли на незнакомца, дух почувствовал, что в нем как будто что-то изменилось. Его сознание стало более ясным, начало пробуждаться ото сна. И это чувство было таким ярким, таким приятным, что дух в надежде усилить эффект в плотную прижался к силуэту, плотно обняв того руками. И это сработало, Мысли духа стали еще более яркими и четкими. В ответ на это, неподвижный до сих пор силуэт задергался, пошел рябью и попытался вырваться из хватки духа, но не смог и только упал с колен, распластавшись по полу. Не давая ему убежать, дух с одержимостью наркомана или маньяка прижал силуэт незнакомца к полу. Дух усиливал давление. В какой-то момент незнакомец покрылся трещинами, и руки духа буквально погрузились в грудь силуэта. Барьер был пробит и дух, воспарив на мгновение, полностью нырнул в новую для себя реальность по ту сторону загадочной фигуры. Спустя тысячи лет бесконечного сна, ОН, наконец, проснулся.